Стреломант. Том 5 (СИ)

И вот здесь возникает первый вопрос. Если богиня знала, что в этом мире поглощение чужой праны порицается и считается чем-то отвратительным, почему она велела мне это сделать? Если она знала, что я ни за какие коврижки не откажусь от способности стать сильнее, еще сильнее, чем стал, обзаведясь сигмой, если она знала, что я буду впитывать прану всех, кто перейдет мне дорогу и буду убит, то не могла не понимать, что рано или поздно об этом узнают и те, кто меня окружают. И, само собой, не обрадуются этому. Мне еще крупно повезло, что о моем поглощении праны узнала одна только Ника. И еще больше повезло, что к тому моменту она уже была привязана ко мне достаточно, чтобы отвращение от этого знания не перевесило эту привязанность.
Хотя лично я так и не понял, что в этом такого отвратительного…
Конечно, можно предположить, что богиня просто хотела мне помочь поступить в академию и сохранить жизнь. Можно предположить, что она таким образом восстанавливала справедливость за свою ошибку, из-за которой обещанная спокойная жизнь накрылась медным тазом… Ну вроде как пыталась помочь мне разобраться с проблемой максимально быстро, чтобы эта самая спокойная жизнь наконец наступила…
Да, в это можно было бы поверить. Если бы не одно «но».
Во время спасения АГАТа из подземного плена я видел богиню в последний раз. И не просто видел, а, говоря прямо, трахнул ее, хоть и не уверен до сих пор до конца, что это действительно происходило. Тогда она мне пообещала, что мы больше не увидимся, но это обещание быстро забылось на фоне потрясающих новых способностей, спасших мне жизнь и последовавших за ними событий, вырвавших меня прямо с больничной койки.
Это сейчас я знаю, что на самом деле тогда, в АГАТе, я помог себе сам. Более старый я — более молодому. Но даже этим полностью объяснить произошедшее не получится, ведь если я в тот момент, воспользовавшись местом силы, замедлил место для всего мира, то и себя молодого замедлил тоже. А значит, молодой я тоже приложил усилия — и не только для того, чтобы замедлить падающий вагон, но еще и для того, чтобы преодолеть дополнительный слой замедления, который наложил поверх более старый я. Не зря же мне в тот момент казалось, что вагон падает слишком медленно даже для моего уровня манипуляции со временем.
При этом никакого дополнительного сопротивления, как например в тот момент, когда Бернард пытался растереть меня по пространству, я не испытывал. И почему-то мне кажется, что именно соитие с богиней дало мне эту новую способность, которую я тут же применил на практике.
И я нисколько не удивлюсь, если узнаю, что она выдернула меня к себе именно в этот момент именно для того, чтобы этой способностью наградить.
А потом были еще два брата Ратко, и самое главное — был скиллтрит. И, когда одно наложилось на другое, я снова оказался там. Я снова увидел богиню, и, возможно, снова смог бы ее коснуться, если бы меня не разбудил Суджук. Значит ли это, что я в очередной раз перешел какую-то грань в своем владении реадизом?
Определенно, да. Ведь после визита в чертоги богини моя почти до донышка потраченная прана восстановилась в полном объеме, и даже больше — ее стало так много, что она без остановки пульсировала во мне, словно я вместо воздуха перешел на дыхание чистым скиллтритом.
Со мной что-то происходит. Это, в общем-то, не новость. Даже нет особого резона пытаться выяснить, хорошее со мной происходит или плохое — до тех пор, пока оно играет мне на руку, оно безусловно хорошее.
А вот что следует бы выяснить — какая связь между богиней и моими изменениями? Конечно, хочется верить, что родом эта связь исключительно из альтруистических побуждений, и богиня таким образом пытается спасти своего нерадивого адепта, который вылезает из очередной клоаки только лишь в следующую…
Но я прожил на свете слишком много времени, целую жизнь и кусочек второй, чтобы верить в такие сказки. Мое чутье на дурно пахнущие ситуации слишком часто помогало мне в жизни, слишком часто вытаскивало из задницы и слишком часто велело отказаться от сомнительных заказов, исполнителей которых потом находили лицом вниз в городском канале. Слишком часто все это происходило, чтобы я перестал ему доверять.
 
И сейчас мое чутье буквально вопило о том, что все, что происходит — происходит неспроста. Как бы не оказалось, что моими руками богиня втихую проворачивает в этом мире какие-то свои дела. Сама-то она не имеет власти над людьми, у нее, так сказать, руки связаны.
Хотя если вдуматься и эта идея не самая умная — если бы она хотела, чтобы я продолжал служить ей в новом мире, ей не было нужды использовать меня втемную — я был готов исполнять ее волю с самого начала. Тогда она еще оставалась моей богиней и перестала быть таковой лишь после того, как упростилась до состояния голоса в голове. Именно тогда, если вдуматься, произошло качественное изменение, которое и перевело ее из разряда вершителей судеб в разряд той, с кем можно поспорить, кого можно обматерить и даже трахнуть.
Если вдуматься, я просто сам для себя решил, что она спустилась на один уровень со мной.
А если вдуматься еще глубже — получится, что это я сам для себя решил, что я поднялся на один уровень с ней.
Ох, слышали бы это наши богословы! Зуб даю, они бы моментально велели четвертовать меня через повешенье за подобное богохульство!
А ведь не стоит сбрасывать со счетов еще и таинственных Арбитров, ведущих свою игру если не на уровне богов, то максимум на один уровень ниже. Причем в их отношении нельзя быть уверенным вообще ни в чем — ни в мотивах, ни в средствах достижения целей.
Ох, Серж-Лирс, куда тебя вообще занесло? Где те славные деньки, когда главной дилеммой было выбрать метод убийства очередной жертвы — стрелой в горло или ножом сзади в печень толпе…
В любом случае, сейчас уже дороги обратно нет. Все события уже произошли и привели нас именно сюда и именно сейчас, а значит и дальше все должно случиться именно так, как я и задумывал. Мы атакуем базу заговорщиков и перебьем их до единого. Или умрем, пытаясь.
Но если не умрем, то и это явно не будет концом истории. Клубок может оказаться запутан намного сильнее, чем я надеюсь, и, если неумело потянуть за торчащий конец, сделаешь только хуже. Поэтому тянуть придется осторожно, не подставляя голову под гнев богов или тех, кто ненамного слабее.
По крайней мере, до тех пор, пока не станет очевидно, что я действительно равен им по силе.
За час до начал операции я сходил проведать Чел и некоторых других раненых. Аэромантка была уже в порядке, хоть и все еще без сознания. Она лежала на раскладной кушетке под белой простыней, опутанная всякими трубками и проводами, с прозрачной маской на лице, мертвенно-бледная, но живая. Она дышала, а глаза ее под закрытыми веками подергивались, словно ей снился сон.
По крайней мере, она будет жить. Это уже радует.
Остальные раненые тоже были в стабильном состоянии, к тому же среди них не было таких тяжелых, как Чел — реадиз работал одинаково для всех. Или убивал, или ранил легко. Поэтому почти все были уже в строю и готовы к драке. Кроме тех, кто на ноги уже не станет никогда, само собой…
Даже Персефона прибыла из клан-холла Тесслеров, использовав меня в качестве маяка. При виде ее в рядах управления принялись гулять шепотки и косые взгляды, но они быстро сошли на нет — слишком много еще предстояло сделать и слишком много обсудить, чтобы среди всего этого найти время на пересуды. К тому же, Персефона выдержала все косые взгляды с аристократической невозмутимостью. Она изъявила желание быть транспортером для всей штурмовой группы, что вызвало серьезный переполох в рядах управленцев, и только две вещи смогли переубедить их. Первая — это моя рекомендация Персефоны как полностью лояльного нам человека.
Вторая — заверения самой Персефоны о том, что она делает это лишь с одной целью — лично надрать задницу Себастьяну.
Так и сказала — надрать задницу.