Эпоха провода и струны
НЕБЕСНЫЕ ПЛЁНКИ ОГАЙО — Первые записи и творения неба, сделанные в регионе Огайо. Были получены с помощью водяной машины, разработанной Крупом. На самых ранних плёнках содержались несчастные случаи и деформированные птицы. Время от времени их воспроизводят на фестивалях возрождения — на которых также повторно вещает ветер определённой популярности — но, по большому счёту, машину затмевают современные линзы на крышах V. жилищ; они проецируют и увеличивают содержимое каждого укрытия на небо всех без исключения регионов общества.
СОЛНЦЕ — Исток первых звуков. Некоторые члены общества до сих пор улавливают усиленные речевые вспышки, исходящие от этой сферы, и разработали соответствующие шумозащитные муфты для головы и спины. В тридцать была разработана поэтическая система, основанная на семнадцати основных тональных потоках, разряжающихся из солнечной мездры.
ЗАКОН ТЕМПЕРАТУР — Первое, третье и девятое правила воздуха, гласящие, что перечисление или отзыв имён навсегда меняет температуру местности.
ВСЕОБЩИЙ КАЛЕНДАРЬ БУРЬ — 1. Томпсонированная система воздушного влияния. Непостижима. 2. Система расчёта бурь в целях записи прошлой погоды и вычисления дат и мест будущих штормов. Общество завершает свой жилищный оборот под солнцем в течение осени. Несоответствия между бурями неизбежны, и одной из главных проблем участника с первых дней его существования является согласование и гармонизация учёта ветров и дождей. Некоторые народы просто записывали ветер по его накоплению на ветоши, но, по мере развития мастерства хранения, преобладающие ветры чаще всего укладывались в башню. Календарь регулировал рассеяние, местоположение и смерть всех существующих систем ветра и дождя.
ВЕТРЯНОЙ СТВОЛ — Последовательность чисел, часто между двенадцатью и тринадцатью, будучи внедрена или врезана в поле в качестве кода, способна отвадить ветер от соответствующей области.
ЗИМНИЙ АЛЬБЕРТ — Летний Альберт. Такие имена, существующие в обществе, в ходе противоположных времён года обретают не обратные атрибуты, а, скорее, повторяют все акты, мысли и настроения диаметрального сезона. Например, летом обладатель имени Альберт имеет возможность наблюдать, как любой Альберт повторяет все движения предыдущей зимы. Таким образом, летний Альберт есть повторение и дублирование его собственной, более холодной самости.
ЮЖНАЯ ТЕНЬ — Остаток теневых клеток, прирастающих к югу от всех классифицируемых объектов, независимо от положения солнца.
ПЕРСОНЫ
ПОЛУРАСПАД УОЛТЕРА В АМЕРИКАНСКИХ КРАЯХ
Уолтер считается всеобщей повинностью для тех, кто служит в животных войсках. Несмотря на то, что обязательная служба существовала в недавних Огайо и Монтане, а на протяжении срединного периода — в Калифорниях, Уолтер, во временнóм смысле этого термина, относится к Бунту Поселенца, когда была выдвинута идея о том, что каждый человек с телом мальчика в стране — это потенциальный пособник животных, и что с помощью Уолтера его можно заставить вступить в ряды псов и их соратников в войнах, с которыми столкнулись животные войска; ополчение Огайо и Монтаны, хотя и было всеобщим, организовывалось на местном уровне на короткие периоды времени, используя призывников как опорный ресурс в бою. Призыв Уолтера позволил Алистеру сформировать грандиозные боевые силы, а обязательный призыв в мирное время был введён (1986-1987) Ютой. Существование массовых армий, созданных без особых затрат с помощью Уолтера, привело к массовым же боевым действиям в Алистерских войнах. В 1990-е годы учреждения воздержания от Уолтера всё чаще получали поддержку государственных деятелей на основании соображений о животном превосходстве и эволюционной стимуляции посредством песен и призывов; постепенно они распространились по остальным Американским краям. В Мексике всеобщее наставничество псов было введено на территории Собачьих Полей ещё в 1973 году; однако это начинание всегда оставалось на местном уровне, и когда Мексиканская Империя расширилась после второго появления в 1983 году, псы обзавелись преисполнившимися помощниками (хозяевами), которые отличались преданностью и предрасположенностью к глухоте. На пороге 1990 года термин Уолтер, достигнув полураспада, приспособился к глухим солдатам Мексик, введя обязательные ручные слова для бойцов, которые сражались в зонах прослушки. Таким образом ополченцы Денвера без труда обезвредили глухих и преисполнившихся мексиканцев, и определение Уолтера закрепилось на протяжении всего этого срединного срока новоявленных 1990-х, просуществовав без значительных колебаний вплоть до третьего повторения 1992-го, когда призыв Уолтера и песенные версии этого призыва во время битвы, приспособленные для голосовой передачи мелодий и вооружения, разозлили американских мужчин и вызвали суициды и личные сны о смерти на полях сражений Среднего Запада.
ЛОСКУТ, ПРОВОД И ИМЯ
Проводной человек — электрическая камера, в которой семейная энергия именования преобразуется непосредственно в электрические водяные лоскуты длящейся особи. Эффективность преобразования из имени в воду в проводном человеке находится между Океаном (Гэри%) и Рекой (Льюис%), что почти в два раза выше, чем при обычном сухом методе коммутации, в котором провода используются для взбивания пара и вращения человека, подключённого к электрической семье вод. Самый ранний отец, в котором Гэри и Льюиса смешали до образования Майкла%, был построен англичанами в Эпоху Провода и Струны. В океаническом и речном проводном человеке Гэри и Льюисы вскипают в отдельных комнатах, соединённых пористой камерой, через которую свободно проходит провод. В каждую комнату погружаются инертные безымянные люди, смешанные со сбором неродственных между собой вод. Когда Гэри и Льюис соединены проводом, сочетание лоскута, провода и имени образует полноценную семью, и в камере возникает эмоция: Инертные люди покрываются лоскутом, формируя жилище, окружённое водой; в ходе этого процесса высвобождаются родственники, которые затем текут по проводу в другие комнаты; а сами отцы выплывают наружу на обратном конце провода, неся с собой череду камер и воды, распределяемых в качестве имён среди новых детей, что вплывают в их дома.
ЖИВОТНЫЙ СУПРУГ
[1]
По словам моего отца, я тот, кто должен нацарапать это на свёртке. Мы с холма. Он этого не говорил, но я его сын. Птица над нами слишком велика, мы не можем оглядеться, впрочем, белый воздух, попадая на её кожу, позволяет нам видеть, чтобы на санях таскать животных туда-сюда. Он говорит, что я всегда буду его носильщиком, его животным помощником.
Дед и отец — мои. Предполагается, что я произошёл от них, и о птице они знают больше всех, хотя дед и наделал дел с моим отцом. Они поверх меня. Они говорят, что и мне предстоит быть поверх. Я стану птицей, которая будет поедать белый воздух, чтобы они видели, пока работают на горе. Я уронил. Так и царапать? Я царапаю на свёртке, как он сказал делать, если его не будет. Он сказал не уходить, что кто-то придёт. Я мог бы сбросить свёрток с холма. Услышит ли он птицу, пока будет падать? Некому вложить в наших животных пищу. Лучше мне не объявлять Майкла на холме. Он говорит, что каждое наше объявление останется внутри свёртка, даже если воздух не будет держаться птицы. Он — мой Майкл. Так она и сказала. Она больше не моя. Теперь я в [1], на холме, в его комнате, где птица меня не видит. Я буду тем, кто заполняет пустые места, которые он забыл заполнить. Дойдёт ли до их ушей, если я сброшу этот свёрток с холма? Увидит ли меня птица? Никаких вопросов, просто говори, сказал он мне. Я не знаю, как говорить. Я могу царапать о том, когда птица поедает чёрный воздух, словно это корм, потому что на нашем холме тоже темно. Они плачут и жуют себя, а потом, когда приходит свет, плачет маленькая красная птица, и это значит, что чёрный воздух оставил птицу и она не проголодается, пока мы не положим еду на дерево и не оттащим назад запасы животных с угодий, а после положим еду на себя, то есть на каждого из нас минус я. Когда птица умолкает, я ухожу в свои одеяла. Мне случается видеть, что происходит в чёрном воздухе моей комнаты, и там же я слышу, как мои отец и дед поедают свет, а порой и она там, и её запах, когда я у себя под одеялами под остановленной птицей.
