Измена. Цена прощения (СИ)

Мирон упирается ладонями по бокам от моего лица, а я веду по выступающим венкам на его руках. Приподнимаюсь, целуя мужчину в плечо. А он тут же избавляется от футболки, намекая, чтобы я продолжала.
– Я не собираюсь играть в джентльмена, - произносит, стягивая моё платье. – И спрашивать уверена ли ты.
– Но?
– Без «но», просто сообщаю, чтоб ты не думала, что легко отделаешься.
  
Мне ни капли не страшно, потому что я уверена. И в своем выборе, и в том, что он остановится, если я попрошу. Только я не собираюсь этого делать. Не случайный порыв желания.
На мне – новый комплект белья. Любимые духи. Ни единого лишнего волоска на теле. На кровати свежая постель. А ещё я после обеда ничего не ела, чтобы казаться красивее и стройнее.
Но сейчас Мирон смотрит так, что я понимаю собственную глупость.
Для него я и так красивая.
Мужчина окидывает меня долгим взглядом, я вся покрываюсь мурашкам. А он собирает их губами. Изучает моё тело поцелуями, оставляя след из горящих и пульсирующих отметин, вскоре вся кожа словно пылает.
Особенно внизу.
Не остается ни смущения, ни страха. Только необходимость принадлежать этому мужчине. Именно сейчас, именно так. Полностью, окончательно.
Руки Мирона – везде. Изучают меня, сжимая одновременно и нежно, и пылко. Я отвечаю тем же. Втягиваю солоноватую кожу на шее, отчаянно хочу оставить там свой отпечаток.
Звенит пряжка ремня, а я подрагиваю от нетерпения. Довольно выдыхаю, ощущая чужую тяжесть. Провожу по напряженной спине, вдавливаю пальцы под лопатками. Кажется, царапаю из-за первого резкого движения.
– Прости, - прикрываю глаза, глажу царапины.
– Тебе можно всё, - усмехается.
Не позволяет мне ответить. Сам доказывает, что ему тоже. Всё. Как он хочет, желает. Мирон делает так, чтобы я и не могла возразить. Любые мысли сгорают ещё в зародыше, мышцы сжимает спазмами.
В эту секунду – мы единое целое.
Соединены самым прекрасным образом.
Мужчина делает все медленно, а я кусаюсь в поцелуе. Подстегиваю отбросить излишнюю нежность. Он ведь всегда чувствовал меня, знает и сейчас, что нужно. Но сдерживается.
И делает это специально. Чтобы подразнить меня. Отплатить за собственное ожидание – моим. Только нас не хватает надолго. Тормоза срывает, унося нас далеко от прежнего ритма.
Более жадно, голодно, остервенело. Показывая, насколько мы друг другу нужны. До искр, судорог и дыхания одного на двоих. Кажется, даже сердца бьются в одном ритме, на пределе, выстукивая за сотню.
Мирон глушит лишние звуки поцелуем, не позволяя кричать о том, насколько мне хорошо. Но он чувствует, видит. Улыбается, получая мою искреннюю и неприкрытую реакцию.
Жар искрит под ребрами, прожигает до самого центра моего удовольствия. Лихорадочно сжимаю пальцами простынь, после – руки Мирона. Стараюсь быть ещё ближе, хотя между нами не остается ни миллиметра пространства.
Что-то новое зарождается во мне, я словно просыпаюсь от долгого сна. Распахиваю глаза, впитываю каждую эмоцию мужчины. Не хватает совсем немного…
– Я люблю тебя, Тай.
И я взлетаю.
Внутри меня – взрывы. А после по крови разливается блаженство.
Чистое, сияющее наслаждение.
Обессиленно падаю на смятые простыни, вспоминаю, как это – существовать по отдельности. Всё тело слишком чувствительно после произошедшего, реагирует вспышками на прикосновения Мирона. Тот ведет пальцами по моему животу, рисует замысловатые узоры. А я не двигаюсь, слишком хорошо.
– Я тоже тебя люблю, - запоздало признаюсь, натягивая на себя одеяло.
– И не будешь спорить, когда завтра я пойду с тобой?
– Шварц, - стону, роняя голову на подушку. – Ты сейчас об этом хочешь поговорить?
– Нет, я хочу, чтобы моя девушка была полностью моей, а не бодалась с бывшим мужем о том, когда будет развод. И, - продолжает, притягивая меня к себе. – Я хочу, чтобы ты была в порядке. Я могу помочь с этой проблемой, сделать так, чтобы всё оформили быстрее. Прекрати спорить и дай мне помочь.
– Слушаюсь, начальник.
Возражать сейчас просто невозможно. В теле забытая усталость, невозможная легкость, мышцы приятно тянет. Мне настолько хорошо, что я готова согласиться на всё.
– Посмотришь за Русом? – прошу, поднимаясь. – Мне нужно в душ.
– Пока он спит – я лучший нянь. Если он проснется, я ворвусь к тебе.
Фыркаю, зная, что Мирон так не поступит. Скорее дождётся меня, а после снова расскажет, что Руслана нельзя подкупить ни деньгами, ни игрушками. Для этих махинаций придётся подождать пару лет.
Я быстро принимаю душ, желая поскорее снова оказаться в кровати. Завтра миллион дел, которые нужно решить. Встреча с Димой. Еженедельные отчеты для моего любимого босса-тирана. А ещё я хотела посмотреть несколько квартир, подходящих для проживания с ребёнком.
Шварц несколько раз упоминал, что скоро возвращается его сестра. А так, как он готовил эту квартиру для Инны, логично, что мне нужно съехать. Мужчина не говорил об этом напрямую, не намекал – но и я не хочу навязываться и ставить его в неудобное положение.
Тем более, что с Димой сейчас ничего не понятно. Вдруг он упрётся и с алиментами будет беда? Мне лучше подготовиться и подыскать вариант попроще, который я могу позволить на свою зарплату.
Я выхожу из душа, обмотавшись полотенцем. Застываю, слыша тихий разговор в детской. Видимо, Руслан всё-таки проснулся. Я ступаю тихо, приоткрываю дверь. Мирон стоит ко мне спиной, удерживая малыша на руках. Не двигается лишний раз, привычно превращаясь в статую.
Шварц явно преувеличил своё «не фанат детей». Скорее, просто полный абсолютный ноль в понимании того, что с ними делать и как себя вести. Он даже на руки боялся брать Руслана.
Мог приготовить смесь, сбегать за всем, что нужно. Присматривать пока Рус спит или разговаривать с ним, когда тот спокойно лежит. Но держать малыша для него оказалось непосильной задачей.
Хоть в первый, хоть в двадцатый раз.
– Так ведь? – переспрашивал каждую секунду.
– Не притворяйся, - отвечала я, наблюдая за Шварцем. – Ты ведь знаешь, как нужно.
– И что? Это не значит, что я всё делаю правильно. Тай, твой малой – первый ребёнок, которого я держу на руках. Я не хотел бы учиться на ошибках с твоим сыном.
Но он научился. Слава Богу, без ошибок.
Я не жду, что Шварц полюбит Руслана как собственного сына. В конце концов, у того уже есть отец. Но видеть то, что мужчина старается – приятно. Понимать, что он принимает меня полностью: с моим сыном и миллионом тараканов в голове.
– Твоя мама бывает той ещё занозой, - произносит, заставляя меня улыбаться. Жалуется на меня ребенку? Каков подлец. – Это она сейчас согласна, а завтра… Так что предлагаю сделку. Я тебе самого яркого зайца, которого найду, а ты мне поможешь. Устрой небольшую истерику, чтобы твоя мама без меня точно никуда не поехала.
Слушаю, прислонившись к двери. Не очень красиво, но мне нравится наблюдать, как Мирон пытается привыкнуть к ребенку в жизни. Наверное, для любой женщины есть что-то сокровенное в том, как её мужчина возится с её малышом.
– Так, - вздыхает. – Я тебе показываю, не чтобы ты грыз. Это подарок твоей маме. Как думаешь, примет? Боже, Шварц, ты грудничку жалуешься. Ага, мелкий, - хмыкает, прижимая Руса крепче. – Я о тебе. Так что, дарим? Или рано?
– Дарим.
Отвечаю, наблюдая, как Мирон дергается, едва не роняя свой подарок. Я понимаю, что один из пунктов плана на завтра можно отменить. Мужчина резко разворачивается ко мне, пронзая тяжелым взглядом. Очень недоволен тем, что я подсмотрела и узнала раньше времени. Но у меня есть прекрасное правило трёх «по» и опыт в том, как справляться со злым Шварцем.
  
Улыбнулась.
Подошла ближе, целуя в щеку. Сначала Руса, потом – Мирона.
Провела пальцами по небритой щеке.
Весь набор, чтобы он не злился.
– Да, Мирон, - забираю у него из рук ключ. – Я с радостью перееду к тебе.
Эпилог