Измена. Цена прощения (СИ)

Пальцами хватаюсь за лацканы его пальто, стараясь удержать равновесие. Через тело электрические разряды проходят, заполняя каждую клеточку удовольствием.
Мирон поглаживает мою спину, с каждым разом опуская ладони всё ниже. Сердце покалывает от этой близости. Сорвано дышу, когда вдруг раздается кряхтение Руслана.
– Обломщик, - Мирон шепчет в мои губы, улыбаясь. – Твой сын против меня.
  
– Попробуй называть его по имени, может, быстрее подружитесь?
– Эй, Рус, - зовет, пока я покачиваю коляску. – Я дам тебе сотню, если ты снова заснешь.
– Мирон! – я должна злиться, но только смеюсь. – Ты… Боже, какой дуралей.
– Слушай, я общаюсь, как умею. Мой опыт с детьми равен нулю. Они маленькие…
– Ага, у детей есть такое свойство.
– …И непонятно как с ними обращаться, чтобы не навредить. В основном, меня окружали дети, когда я сам малым был. А это немного другой опыт. Тысячу, Рус?
Упорствует, а сын с интересом рассматривает его. После смотрит на меня, расплываясь в улыбке. Так и читаю в его глазах вопрос: «Мам, что за дурак с тобой гуляет?».
Но Руслан совсем не продажный, поэтому больше не засыпает. Лежит спокойно, и мы продолжаем прогулку. Выходим на пешеходный мост, останавливаясь в месте, где не так много людей.
Я была права. Вид на ночной город – потрясающий. Разноцветные огоньки вспыхивают, мерцают. Сжимаю ладонями перилла, рассматривая отблески на речке.
Шварц прижимается ко мне со спины, ладонями давит на низ живота. Там, где ещё жевреют угольки возбуждения. Упирается подбородком в моё плечо, смазано целует меня в шею.
Вокруг тихо.
И мне невероятно хорошо.
  
Глава 57. Ира 
 
– Как ты, малыш?
Я захожу в частную палату, осматриваю сестру. Бледная, с впалыми щеками. Она всегда теряет вес, когда попадает в больницу. Поэтому я принесла с собой фрукты и домашнюю еду.
Инга приподнимается, я сажусь рядом. Сжимаю её хрупкую ладошку. Ей двадцать два, но выглядит ещё таким ребенком. Сейчас хоть чуточку лучше, а два года назад было больно и страшно на неё смотреть.
– Нормально, - морщится, задевая катетер. – Только устала, домой хочу. Меня обещали завтра выписать, уже все обследования прошла.
– И что говорят врачи?
– Ну, есть положительная динамика. Нашли проблему с сосудами, думаю, что-то получится. А когда Вадик приедет? Он даже на звонки не отвечает.
– Ты же знаешь, - закатываю глаза. – Он вечно в работе. Там какие-то проблемы начались, решает.
Инга щебечет, переключаясь на рассказы об учебе. Вздыхает, что снова пропускает самое лучшее, отлёживаясь в больнице. Знаю, что эти обследования её изматывают.
А ещё знаю, что про Вадима ей говорить не стоит. У того сейчас проблем хватает. Немцов любыми способами пытается завести дело на моего брата. Получается плохо, но он упорный. А если подключится Шварц… Дело плохо.
Раньше, когда мы с Вадей продумывали всё, надеялись, что у Мирона будут свои дела. Особенно после того, как дружба Немцова и Шварца угасла, брат за этим со стороны наблюдал.
Кто же знал, что у Мирона есть тайный интерес к чужой жене?
А план был так прост.
Разрушить фундамент Немцова – его семью. Попасть в квартиру, оставить там несколько своих вещей, сделать фотографии. Получить четкие доказательства, которые Дима не смог бы опровергнуть. Иначе Таисия могла и не поверить.
Придавить Немцова проблемами на фирме. С этим работал брат. Выполнял свою работу, но затягивал, делал всё, чтобы дела копились.
Так просто.
И так глупо всё развалилось.
Потому что Вадим не сумел держать язык за зубами. Обязательно нужно было нахваливать ресторан перед друзьями. И там же назначить встречу, чтобы никто нас не засёк.
А теперь у него намечаются проблемы, у меня – расследование по поводу подделанной справке о беременности.
Но я не желаю ни капли.
Видеть, как Немцов сутками разгребает всё, сильнее грязнет в своих проблемах – приятно. Наконец чувствую себя так, словно могу сбросить камень с души. Хоть как-то отпустить ситуацию.
А ведь всё, что ему нужно было сделать, это вспомнить.
Два года.
Зажим для галстука, который нахваливала Инга в тот вечер.
Отель, где они провели с ней ночь.
Беременность, которой не суждено было закончиться счастливо.
Если бы Дима хоть немного включил мозги, то давно бы всё сопоставил. Нашел связь, разобрался бы. Но он даже не помнил девчонку, которой рассказывал про то, что никто его не очаровывал так быстро.
Заливал, как делают все мужики, пытающиеся снять себе девочку на ночь.
А Инга – просто наивная влюбленная дурочка, которая запала на женатого мужика.
Ещё и редкостного мудака.
Сестра смогла простить, мы – нет. Потому что, когда совершаешь глупость, должен быть готов к последствиям. Инга их приняла, а Немцов продолжил жить, будто ничерта не случилось!
Она ведь ничего не требовала. Ни денег, ни тем более развода. Решила, что нужно честно сообщить мужчине, что случился прокол и появились две полоски на тесте. Мол, он имеет право знать.
Лучше бы бегала и скрывала ребенка, как делают некоторые. Спокойнее бы была, счастливее. У неё и так гипертонус матки, который делает беременность сложной, а стресс только усилил всё.
А ведь для Инги эта беременность была чудом.
С первого раза и ребеночек.
После того как многие врачи ещё давно предупреждали, что у неё могут быть проблемы с зачатием.
– В крайнем случае, - продолжает сестра, а я понимаю, что пропустила половину её рассказа. – Заведу себе сорок кошек и буду счастлива.
– Инга!
– Ну что? – слабо улыбается. – Нельзя всё время плакать. Но прогнозы, вроде, хорошие. Так что всё будет хорошо. Можете прекращать бегать вокруг меня на цыпочках.
Подтягивает к себе колени, упирается в них подбородком. И выглядит точно так же, как в тот вечер. Когда в слезах рассказывала мне про то, что забеременела.
– Я ведь не сразу поняла, что он меня не узнал, - делилась она тогда. – Подошел, мы разговорились и… Он мне всегда нравился, ещё с выпускного, когда Вадя взял меня с собой. А потом уже глупо было объяснять.
– Дурочка, - вздыхала, прижимая к себе.
– Та ещё дурочка. Я решила, что… Ну, не полуголой же рассказывать свое семейное древо.
– И что ты думаешь делать?
– Я… Наверное, нужно ему сказать? В конце концов, я не рептилия, у ребенка два родителя. Вадим мне номер дал, я хочу позвонить, но с тобой мне спокойнее. Побудешь рядом?
– Хорошо.
По рассказам брата Дима казался адекватным.
Развлекаешься? Будь готов к последствиям.
Если своё достоинство всем суешь, то нечего потом удивляться, что кто-то на алименты подаст.
Никто не мог подумать, что так всё обернётся.
Никто не мог представить, что мы с Вадимом действительно на это решимся. Но днем за днем наблюдали за Ингой, видели в каком она состоянии. И ненависть туманила рассудок.
Какого черта сестра пострадала, а Дима дальше спокойно живёт?!
Будь ты мужиком! Встреться, разберись. По-скотски денег дай, а не переходи на маты и угрозы.
Думаю об этом и снова хочется рвать и метать. Ещё раз пройти через это всё, торговаться с совестью, продумывать каждый шаг. Терпеть внимание Немцова, когда всё, что хотелось – лицо ему расцарапать.
– Малыш, я отойду на минуту, - обращаюсь к сестре, когда телефон начинает вибрировать. – По работе звонят.
– Я думала, что ты уволилась.
– По поводу собеседования. Я быстро.
Если Инга услышит, как её отец меня матом кроет, то начнёт задавать вопросы. А её не стоит посвящать в эти проблемы. Она ни при чем, ни о чём не подозревала.
  
Радовалась, что мы просто замяли тему.
Она – да.
Мы – нет.
– Дядь Кость, слушаю вас, - вздыхаю, прислонившись к стене в коридоре. – Что там?
– Что там?! Два взрослых человека дебилами оказались! На кой черт ты ту справку несла?!
Дяде, конечно, дочь жаль, он всё время знакомых врачей трясет. Но считает, не нужно было так глубоко лезть. Вот только ему легко рассуждать, его не было рядом с ней.