Измена. Цена прощения (СИ)

Сейчас моё солнышко лежит на пеленальном столике, с радостью реагирует на всё, что я делаю. Небольшая утренняя гимнастика вызывает у него прилив радости.
И я, что удивительно, тоже ощущаю себя бодрой, хотя половину ночи разбиралась с мебелью в квартире. Я думала о том, что нужно всё обработать, лично вымыть, если кто-то уже пользовался детской мебелью.
Но меня ждал сюрприз. Матрас был ещё в плёнке, как и ручки столика. Маленькие незначительные детали, которые знаешь, когда используешь постоянно, дали понять – никто этой мебелью не пользовался.
  
Конечно, я всё равно промыла всё мыльным раствором, на всякий случай. Но этот факт успокоил так сильно, что я мгновенно заснула, отбросив переживания подальше.
Значит, Мирон мне не соврал. Здесь никто не жил с ребёнком, может, только планировали это. Но всё равно в сердце занозой сидит догадка – если Ира беременна, то пока и не надо ей это…
– А у тебя и ножки есть? – смеюсь, когда сын дрыгает этой частью тела. Целую розовые пяточки, вызывая новый приступ смеха. – И даже пальчики есть, Руслан. А что у нас ещё есть?
Я играю с сыном, пока не приходит время для кормёжки. Руслан прижимается ко мне, дергая за шнурки на кофте. Он любит следить, как я готовлю для него смесь. Я даже научилась всё делать одной рукой, поэтому это никак не мешает.
– А потом пойдём гулять? Погода такая хорошая. Тепло. А если ты ещё заснешь в коляске…
Сын бросает на меня взгляд, щуриться точь-в-точь как Дима. Без слов понимаю ответ, что «мама, размечталась ты, глупая». С нетерпением жду весны, когда можно будет гулять больше времени.
Когда мы выбираемся на улицу, я ловлю себя на мысли, что почти и не думала о происходящем. Руслан служил лучшим лекарством, блокируя неприятные воспоминания.
Или всё дело в том, что сегодня Дима мне не звонил, и я, наконец, могу успокоиться и не гнать на сумасшедшей скорости?
Даже квартира, вряд ли предназначенная для меня, не вызывает такого отторжения, как я ждала. И сравнивая ощущения: я лучше останусь здесь, чем вернусь домой.
Наверное, это из-за того, что Ира была на  моей  территории. В моем доме, с моим мужем. В месте, которое я считала своей крепостью. А на эту квартиру мне всё равно. Даже если она здесь была – теперь  я  заняла чужое место. И это приносит странное удовлетворение. 
Ужасаюсь своим мыслям, но не хочу об этом думать слишком много. Поэтому подставляю лицо зимнему солнцу, прогуливаясь с коляской по территории комплекса. Здесь нет рядом парка или зеленой зоны, но высажены деревья возле всех дорожек. Тихо и спокойно, словно за забором нет шумной столицы.
Я ещё раз пытаюсь дозвониться до папы, но никто не берет трубку. Гашу в себе беспокойство – если бы с отцом что-то случилось, то мне бы уже сообщили соседи. Всё хорошо.
– Дедушка у нас загулял, - сообщаю сыну секрет, наклоняясь. А потом начинает звонить мой телефон. На экране высвечивается имя Зои, это помощница Димы. – Алло, слушаю.
– Таисия Михайловна, - голос девушки звучит жалобно, пронизан слезами. – Простите, что беспокою. Но я всё утро не могу дозвониться до Дмитрия Степановича. А у нас здесь всё горит. Мне срочно нужны его подписи.
– Ох. Он… Дима сейчас в больнице.
Я должна была об этом подумать, сообщить Зое заранее. Она вела его расписание, а теперь не в курсе происходящего. А ведь у мужа наверняка были встречи сегодня и совещания.
Понедельник – всегда самый сложный день, помню это с того времени, как сама работала с Димой.
– Я знаю про больницу, - Зоя успокаивает меня, вздыхая. – Мы уже Мирону Георгиевичу дозвонились. Я бы не стоила беспокоить вас просто так, ваш муж давно уже запретил тревожить вас любыми проблемами, но это вопрос жизни и смерти. Дмитрий Степанович недоступен, я даже до его врача добралась, но тот ничего не говорит. А нам срочно нужны подписи для подачи иска. Нас сегодня вечером ждут в суде.
– Так. Это всё звучит серьезно, но при чем тут я? С судом я не договорюсь. Нужно съездить к Диме? Так он, скорее всего, ещё спит. Боюсь, что я ничем не могу помочь.
– Но у вас есть право подписи! Я проверила, доверенность ещё действительна. Поэтому могу я к вам подъехать? А вы быстренько подпишите все документы. Если мы не подадим этот иск сегодня, то нужно будет всё переделывать. И суд затянется, а фирма попадет на штрафы. Пожалуйста, Таисия Михайловна.
– Что за иск? – спрашиваю, давая себе мысленный подзатыльник.
– С поставщиками. Из-за них мы не смогли выполнить заказ в срок, - девушка тараторит, выпаливая тысячу слов в минуту. – И если не сможем вовремя получить деньги от них, то придётся выплачивать компенсацию за счет фирмы. А так есть возможность, что эти разборки не коснуться нас напрямую. Так я приеду?
– Нет, - отвечаю твердо, прикрывая глаза. – Не нужно. Я сама заеду в офис.
Решение поехать в офис я принимаю быстро и поспешно, но не хочу себя останавливать. У меня за секунду выстраиваются грандиозные планы на этот день. Даже десятибалльное землетрясение не остановит меня.
Первым пунктом стоит осмотреться на работе Димы. Может, ненавязчиво узнать об Ире или самой проверить те треклятые записи с видеокамеры. Ведь как я могу спокойно говорить с мужем, если не верю его словам? Даже если это был действительно единственный раз… Без доказательств я не смогу в это поверить.
А доказательствам Димы я тоже не верю!
Мне так хочется позвонить ему, необходимей воздуха. На автомате даже нахожу контакт «Мой муж» с красным сердечком, но останавливаюсь в последний момент.
Чертова привычка. Каждый раз, когда я сомневалась или чувствовала себя потерянной – я звонила Диме. И он находил те правильные слова, чтобы вернуть мне уверенность.
После разговоров с мужем я чувствовала себя самой любимой, сильной, смелой…
Я задерживаю дыхание, пока та неумолимая тоска в душе не утихает. Лишь после этого звоню в больницу, чтобы узнать о самочувствии Димы. Если он уже проснулся и в порядке, то сам пусть разбирается со своими исками.
В больнице мне дают номер нового врача, потому что вчерашний был на сутках и сегодня выходной. Чуть тормошу заскучавшего сына, пока тот сам не начал требовать внимания.
– Да, - сухой женский голос отвечает спустя несколько гудков.
– Добрый день, мне дали ваш номер. Мой муж, Немцов, лежит у вас, и я хотела узнать…
– Тая, ты?
– Да…
– Это Лиза. Лиза Юсупова. Бывшая Юсупова, неважно. Да, я знаю про Диму, я вчера тормошила персонал, чтобы они рассказали ему о твоем состоянии. Дима почти в полном порядке. Показатели в норме, никаких поводов для беспокойства.
Я слушаю молча, успокаиваясь. А ещё удивляюсь тому, насколько сдержанный голос у девушки. Раньше она щебетала без остановки, и вся лучилась теплотой.
Мы не общались близко, скорее «вынужденно» ладили. Наши мужья дружили, иногда встречались на каких-то мероприятиях, а мы болтали, старались не умереть со скуки.
Потом Лиза неожиданно исчезла. Ещё вечером мы большой компанией ужинали в ресторане, а на следующий день Дима вскользь бросил, что Юсуповы разводятся.
Я не знала девушку хорошо, но помню с какой любовью она рассказывала о медицине. Действительно болела этим и наслаждалась даже ночными сменами в больнице. Поэтому полностью доверяю её словам.
– Он всё это время спал? – спрашиваю, направляясь в сторону дома. – И почему тогда он потерял сознание, если всё хорошо?
– У него сотрясение, потеря сознания нормальное явление. Мы ещё проверим его сегодня. Если всё хорошо – сможешь забрать своего мужа домой. А по поводу спал… Он просыпался где-то под утро, но снова заснул. Ну, мне так сказали, моя смена началась недавно. Прости, мне уже нужно на операцию, но если будут вопросы – звони, не стесняйся.
  
– Лиз, а можно попросить. Если… Ты сможешь сказать, если кто-то навестит Диму в больнице?
– Хм… - сомневается секунду, но после отвечает: – Да, без проблем. Мы же в одном клубе. Если узнаю, то напишу тебе.