Двое из логова Дракона (СИ)

С учётом этого моё возвращение на мостик «Пилигрима» было весьма своевременным, и я, понимая это, намеревалась получить от своего решения максимум пользы.
— Над Турцией такая гроза… — сообщил Азаров после приветствия и прошёл к камину. Он сел в кресло и задумчиво взглянул на графин с хересом. — Люблю летать сквозь грозу, но сегодня было что-то ужасное. Я думаю, что завтра в Департаменте климатического контроля кто-то получит по загривку.
— Не за всякой грозой можно уследить, — заметил Джулиан. — Иногда грозы начинаются спонтанно, просто потому что у кого-то портится настроение.
Азаров мрачно взглянул на него.
— Случается и такое, — согласился он.
— Он не спускает Жулю с рук, — пожаловалась я на мужа. — Когда он дома, то постоянно таскает её по комнатам и по саду. А когда улетает, она без конца плачет и требует от меня того же внимания. Ты тоже постоянно носил дочку на руках?
— У меня не было такой возможности, — пробормотал Азаров и всё-таки взялся за графин.
— Вам это не приходило в голову, мой друг, — уточнил Василий, вспрыгнув на подлокотник его кресла. — Человеческие самцы, как и коты, уделяют воспитанию потомства меньше внимания, чем их избранницы. Хотя иногда случаются приятные исключения… — Василий благосклонно взглянул на Джулиана. — И среди людей тоже.
— Ладно, ближе к делу, — Азаров плеснул херес на дно стакана и посмотрел на меня. — Я получил твой рапорт. Не стану спрашивать о серьёзности намерений и о том, всё ли ты обдумала. Это вопросы не к тебе. Но, учитывая, что девочке исполнилось только десять месяцев, ты имеешь право на некоторые послабления. Я хочу знать, на что мы можем рассчитывать сейчас.
— Я полностью восстановилась, — пожала плечами я. — Но Джулиана ещё слишком мала, и я не хочу оставлять её одну на Земле. Мы возьмём её с собой. Следовательно, мне не хотелось бы сейчас летать на экстренные вызовы и участвовать в опасных экспедициях. Думаю, свободный поиск в каком-нибудь не слишком тревожном районе…
— Почему ты не хочешь оставить её у старших детей? Твоему младшему внуку три месяца. Я думаю, что твоя невестка управится с двумя младенцами.
— У нашей дочери есть родители, которые в состоянии сами позаботиться о ней, — возразил Джулиан. — Устав позволяет брать детей в полёт, и я не собираюсь оставлять свою дочь кому бы то ни было, кроме её матери. Если возникнут препятствия, Даша заберёт рапорт.
— Ты это сделаешь? — Азаров взглянул на меня.
— Сделает, — безапелляционным тоном ответил за меня Джулиан.
— Он не шутит, — подтвердила я.
— Нет никаких препятствий, — вздохнул тот. — Никто не может запретить вам взять ребёнка в полёт, особенно учитывая, что её отец — судовой врач. Но вот со свободным поиском — проблема. У Громова есть прорехи в сетке патрулирования, и он с радостью найдёт тебе спокойный район, где будет безопасно, как в песочнице детского сада. Но тогда нам от твоего возвращения толку будет мало. Нам даже было б удобнее, если б ты задержалась на Земле, потому что тогда мы без проблем кинем «Пилигрим» на задание…
Он замолчал, ожидая вопроса о задании. Я не проявила интереса. Он снова вздохнул.
— Честно говоря, я уже три дня маюсь из-за этого. Время поджимает, и скоро у Совета Духовной Безопасности возникнут ко мне не просто вопросы, а претензии по поводу моего бездействия. Но я не знаю, что делать. Формально я должен сейчас направить на это задание «Пилигрим». Я могу это сделать, но не уверен, что де Мариньи справится с этой работой. Он слишком прямолинеен, его стихия — догонять и драться. А здесь нужно что-то другое. Я мог бы отправить туда «Фудзивару», но боюсь, что техническое обеспечение, которым он располагает, может оказаться недостаточным. И, наконец, я мог бы, оставшись без своего звездолёта, взять под командование «Пилигрим» и полететь туда сам…
— И что тебя остановило от такого решения?
— Это не мой звездолёт, — проговорил он. — Это не мой экипаж. «Пилигрим» окружён аурой таинственности, в которую я не хочу вторгаться.
— Таинственности? — изумилась я. — Мой звездолёт?
 
Он приподнял стакан и посмотрел сквозь него на пламя свечи.
— У вас происходит очень много странных вещей, Дарья, — произнёс он, наконец. — Я узнаю о них из оговорок, намёков и нестыковок в рапортах и донесениях. Конечно, это естественно, что твой помощник по научной части, который балуется чернокнижием, не сообщает о том, что порой прибегает к чёрной магии. Я сам не безгрешен. Но когда я узнаю, что на планете, куда вы прилетаете с миссией, появляется ангел с огненным мечом, меня это несколько смущает. Но я закрываю на это глаза, как и на некоторые другие вещи…
— На какие? — поинтересовался Джулиан.
— Например, на то, что по данным Звёздной Инспекции год назад вы привезли на планету Светлозерье демона.
— Демона? — улыбнулся Джулиан.
— Да, об этом говорили некоторые из захваченных в плен рыцарей Ордена Святого Раймона Аквитанского. Они уверяли, что земной звездолёт привёз на планету демона с чёрными крыльями и зелёными глазами, который чёрт знает, что устроил у них в катакомбах. Другого звездолёта с Земли в это время на планете не было. Мне стоило определённых усилий, чтоб убедить некоторых ревнителей спокойствия, что ребята ошиблись или стали жертвами пропаганды верхушки Ордена. И я не стал выяснять подробности этого инцидента у вас. Хотя, основания были, — он выразительно посмотрел на зеленоглазую малышку на руках у моего мужа.
— Дядя Саша проявил завидную деликатность, — прокомментировал Джулиан с усмешкой, посмотрев на дочь.
— Я не отличаюсь деликатностью, — помрачнев, возразил Азаров. — И я уже давно хотел тебя спросить, почему, судя по документам, у тебя карие глаза и рост на десять сантиметров ниже, чем на самом деле. Но спрашивать не стал. Я не задаю вопросов, потому что не люблю, когда их задают мне. Каждый имеет право на свои тайны. Я внимательно наблюдал за вами, чтоб вмешаться, если окажется, что ваши тайны несут хотя бы минимальную опасность для Земли и её обитателей. Но чем дольше я слежу за вами, тем более убеждаюсь, что ваша деятельность направлена исключительно во благо, — он перевёл взгляд на меня. — Я не хочу вмешиваться в вашу работу, намеренно или случайно приподнимая покров таинственности, окутавший «Пилигрим». Я боюсь нарушить то, что вам удалось создать. Потому что сейчас нечто подобное я пытаюсь создать на «Паладине», и я не хочу, чтоб кто-то вмешивался в это.
— Я понимаю, — кивнула я. — И ценю.
— Рассказать о задании? — спросил он.
Я усмехнулась и решила, что пора разыграть свои карты.
— У меня экипаж недоукомплектован, — напомнила я.
— Мы уже говорили об этом, — нахмурился Азаров. — Ищи. Кого найдёшь, возьмём без разговоров.
— Твои сидят без работы. Отдай мне на полёт Карнача.
— У тебя уже есть старший стрелок.
— В старшие он мне званием не вышел, — улыбнулась я. — Но у меня есть вакансия стрелка. Пусть покатается со мной, подучится у моих спецов. Такая стажировка ему только на пользу пойдёт.
— У тебя ещё две вакансии, — припомнил он. — Уступить старшего астронавигатора и старшего радиста?
— Здесь я проявлю скромность, — успокоила его я. — Достаточно будет Валуева и Москаленко. Согласишься и можешь рассказывать о задании.
— А вот это уже шантаж, — заметил он.
— Точно, — подтвердила я. — Наглый шантаж. Так как?
— С одним условием, — сдался он. — После полёта ты мне их вернёшь, даже если они будут валяться у тебя в ногах, умоляя оставить в экипаже.
— Обещаю. После этого полёта я тебе их верну.
— Бери, — Азаров посмотрел на стакан, который всё ещё держал в руке, и поставил его на стол. — Теперь о задании. Примерно десять дней назад с Тиртаны вылетел в чартерный рейс на планету Агорис лёгкий пассажирский звездолёт «Боливар-57» частной компании «БоливСпейсЛайн», порт приписки Богота. На борту семь членов экипажа и пятнадцать пассажиров, в том числе шесть представителей тиртанской благотворительной организации «Белый кит» и девять жителей Агориса. Три дня назад звездолёт благополучно и согласно полётному графику прибыл в систему Агориса. Однако сразу же после входа в систему на лайнере начались весьма странные происшествия, о чём командир корабля немедленно сообщил компании-судовладельцу и в комитет по безопасности космоплавания Земли. Звездолёт неожиданно потерял ход и замедлился на дальней орбите планеты. При этом была выявлена весьма необычная неисправность основного двигателя: в результате изменения химического состава топлива, забился топливопровод, и, как следствие, произошёл перегрев одного из двигателей. Предохранители по какой-то странной причине сработали на всех двигателях и отключили тягу. Подключить их не удалось, потому что заискрило реле термоконтроля, которое в принципе искрить не может. При попытке ремонта произошло возгорание, механик получил ожоги. Поскольку на Агорисе нет своих звездолётов, которые могли бы эвакуировать пассажиров или оказать помощь в буксировке, командир начал ремонт в космосе, чтоб произвести аварийную посадку. Около полудня по бортовому времени приборные доски в ряде отсеков стали прозрачными, как стекло, и такими же хрупкими, что привело к дополнительным поломкам. Находящиеся на звездолёте пассажиры — жители Агориса впали в панику, заявив, что на звездолёт наложена печать Тьмы, и он проклят. Они связались с правительством Агориса и сообщили о происходящем на борту. В ответ правительство запретило посадку проклятого звездолёта на планету.