Королевства Доблести (ЛП)

В небьющемся сердце Джандера поднялся страх. 
— Нет, Кассьяр. Она моя. 
Повелитель вампиров скорчил недовольную гримасу. 
— Но Теорн хочет ее, а он мне очень помог. 
— А я нет? Я с тобой уже больше ста лет. Я разведывал для тебя все города, находил наилучшее место и время для питания и заметал твои следы, когда резня заканчивалась. — Он секунду помолчал, не отпуская взгляда Кассьяра. — Я когда-нибудь раньше просил о конкретной жертве? 
Кассьяр нахмурился еще больше. 
— Нет, — признал он. 
— Так отдай мне вот эту. 
Прищурившись, Кассьяр спросил: 
— А почему именно ее? И именно сейчас? 
Надеясь, что это прозвучит убедительно, Джандер ответил: 
— Потому что она из моего народа. Эльфийка. — Он потерся подбородком о ее темные волосы. Ринн сжалась, вампир отчетливо ощущал запах ее страха. — Я нахожу ее привлекательной. 
Кассьяр секунду задумчиво смотрел на них, потом коротко кивнул. 
— Очень хорошо. Наслаждайся ею. Да, кстати, — объявил Кассьяр, повысив голос, — я так понимаю, здесь происходит соревнование менестрелей. В любом случае, давайте продолжать вечеринку. 
Но люди были слишком испуганы, чтобы послушаться. Люди, которые только что веселились, теперь глупо, молча смотрели, как кровь мертвецов впитывается в доски пола «Черного Кабана». Кассьяр, раздраженный, что его не слушаются, нахмурился и подал знак Теорну. 
Наездник схватил за длинные волосы оказавшуюся рядом с ним несчастную женщину — одну из официанток Погга — и запрокинул ей голову. Джандер почувствовал, как Ринн рвется из его рук, но не выпустил ее. Теорн неловко вцепился зубами в обнаженную белую шею, его зубы рвали, а не прокусывали. Хлынула кровь, покрывшая его лицо и грудь и блузку умирающей женщины. Теорн жадно глотал, и Эрит, вампирка в человеческом облике, зааплодировала. 
Джандер облизал сухие губы. Он чувствовал горячий запах, и этот запах пронизывал его насквозь, напоминая ему, что он уже очень долго не ел. 
— Если только я очень скоро не услышу музыки, — предупредил Кассьяр, — здесь со всеми произойдет то же самое. — Он подошел к середине комнаты. Завсегдатаи отшатнулись, перепуганные, и освободили ему один из стульев. Кассьяр сел. 
— Ты, — сказал Кассьяр девушке-полуэльфу, сжимавшей флейту, словно посох. — Я думаю, мне хотелось бы послушать тебя. 
Дрожа, женщина поднялась и прошла к середине зала. Священник пропустил ее. Джандер открыл было рот, чтобы предупредить Кассьяра о профессии молодого человека, но что-то заставило его смолчать. У него в голове начала возникать мысль, такая смелая, что, если бы он еще дышал, у него перехватило бы дыхание. 
Тонкие пальцы флейтистки отчаянно дрожали, а дыхание было слишком неровным, чтобы играть. Сладкие ноты флейты были слабыми, колеблющимися, и Джандер с печальной уверенностью понял, что сейчас произойдет. 
Кассьяр нахмурился. 
— Нет! Долой! Это совершенно никуда не годится! 
Он вскочил и схватил несчастную женщину. Быстрым укусом он вскрыл ей запястье и принялся лизать брызнувшую кровь. Смеясь, он обернулся к Эрит и сказал своим алым ртом: 
— Отличное красное вино, крепкое, но с нежным букетом! 
Удовлетворенный своей выходкой, Кассьяр бросил женщину, не высасывая ее до конца. Всхлипывая и хватаясь за покалеченную руку, она отшатнулась прочь. 
Ринн опять начала дергаться, но на этот раз по-другому. Джандер прошипел в ее заостренное ухо на эльфийском языке: 
— Не падай в обморок. Он тебя заметит и заставит меня вырвать тебе горло. Я не хочу этого делать, но я должен его слушаться. Если ты успокоишься, я уберу руку. Можно тебе доверять? 
Она кивнула, и Джандер, отчаянно надеясь, что она сдержит слово, убрал руку. Ринн судорожно вздохнула и вздрогнула, хватая воздух. Эльфу-вампиру хотелось обнять ее, успокоить, утешить, но он понимал, что сейчас она от него подобных жестов не хочет. 
Отдышавшись, Ринн прошипела: 
— Ты предал свой народ, Джандер, и я ненавижу тебя за это! 
Несмотря ни на что, Джандер вздрогнул от этого оскорбления. 
— Не больше, чем я сам себя ненавижу, — тихонько прошептал он в ответ, все еще на своем родном языке. 
 
Она взглянула на него, и он увидел на ее нежном прекрасном лице полное смятение чувств. Теперь выступал священник. Его голос был на удивление тверд, а пальцы уверенно ласкали струны арфы, несмотря на то, что Смерть стояла в ярде от него, глядя прямо в лицо. Кассьяр был доволен и не пытался прервать песню. 
— Этот бард — священник, — прошептал Джандер Ринн. 
— Тогда почему он не... 
— Он не дурак. Он выжидает. 
— Ты убьешь его? 
Джандер сердито посмотрел на нее. 
— Я не то, чем ты меня считаешь, Ринн Законопослушная. Подожди, пока узнаешь все, а потом уж суди меня! 
Он замолчал, осознав, что слегка повысил голос, а потом опять вернулся к тихому шепоту. 
— Я не хотел, чтобы ты была здесь, но, возможно, это и к лучшему. У меня есть мысль, которая может спасти по крайней мере некоторых. 
— Почему я должна тебе верить? 
И действительно, почему? Он отпустил ее. 
— Хватайся за оружие, если хочешь. Или поверь мне. 
Он был почти уверен, что она вытащит меч. Одна рука потянулась за оружием, но в последний момент Ринн сжала пальцы в кулак. Потом, с отчетливо видным усилием, она опустила руку. Джандер позволил себе еле заметно улыбнуться. 
Бард допел свою песню, и Кассьяр зааплодировал. В комнате стояла тишина. Он повернул голову и оглянулся на молчащую толпу. Беспощадные карие глаза оглядели сцену: Погга и Тревиса, прижавшихся друг к другу за стойкой бара; четыре трупа, распростертых на полу; девушку-полуэльфа, сжимающую свою искалеченную руку и бледнеющую с каждой секундой; сытых, самодовольных вампирок; опрокинутые столы; мужчин и женщин с разинутыми ртами, в ужасе уставившихся на происходящее. 
— Давайте, — сказал Кассьяр. — Разве он не великолепен? Разве вам не следует ему похлопать? 
Вампир запрокинул голову и расхохотался, когда перепуганная толпа разразилась бешеными аплодисментами. Бард вежливо поклонился и вернулся на свое место. 
Джандер наблюдал, зная, какова будет следующая фигура этого ужасного танца. Кассьяр поднялся и начал оглядывать толпу, пока не нашел женщину, которая показалась ему привлекательной. У Джандера екнуло сердце, когда он увидел, что это оказалась Алуиз. 
— Ах, какая хорошенькая, — сказал Кассьяр. Он протянул к ней руку и заставил ее встать. — Мне нравятся твои глаза, — заявил он, направляясь к лестнице. Алуиз захныкала, потом вдруг закричала и рванулась из его рук. Повелитель вампиров остановился на лестнице, повернулся и посмотрел ей в глаза. Алуиз не смогла отвести взгляда. Ее рыдания стали тише, потом прекратились. Кассьяр огляделся и нашел взглядом Теорна. Он указал на Наездника пальцем. 
— Ты поел и некоторое время будешь сыт. Ты можешь постеречь дверь. 
Он слегка поморщился, увидев запачканную кровью бороду Наездника. 
— Неаккуратно ешь, да? Ничего, надень шлем, и никто не заметит. Ты из милиции. Запомни это, и ты сможешь отвести любое подозрение. 
Он встретился взглядом с новым вампиром. 
— Никто не входит. Никто не выходит. 
— Никто не входит. Никто не выходит, — послушно повторил Теорн. 
Кассьяр повернулся к Эрит и Марис. 
— Присматривайте за Джандером, мои дорогие. Для нашего любимого спорта у него слишком мягкое сердце. 
— Да, хозяин, — послушно сказала Эрит, слегка улыбаясь. Волчица Марис тявкнула. Кассьяр снова начал подниматься по лестнице. Джандер смотрел, как он поднимается, и лицо его было искажено ненавистью. 
Его мрачные мысли прервал голос Ринн. 
— Вы отсюда так просто не уйдете. Если кто-нибудь из Наездников обнаружит, что у ворот никого нет... 
— Теорн отправит их на какие-нибудь бестолковые поиски, — резко перебил Джандер. — Твои Наездники и не узнают, что ты была здесь, пока не наткнутся завтра на твое тело.