Упрямец Керабан

К большому счастью капитана «Гидары», никто не заметил гневного жеста, от которого он не смог удержаться. Немедленное прибытие дяди Ахмета было серьезнейшим препятствием для осуществления его планов.
— Ах, этот добрый господин Керабан! — воскликнула Неджеб.
— Но зачем он приезжает? — спросила молодая девушка.
— Из-за вашей свадьбы, дорогая хозяйка! — ответила Неджеб. — Иначе что бы ему делать в Одессе?
— Должно быть, так, — согласился Селим.
— Я тоже так думаю, — ответил Ахмет. — Зачем бы ему еще покидать Константинополь? Он, наверное, одумался, мой достойный дядя. Покинул контору, дела, неожиданно, не предупреждая! Это сюрприз, который он захотел нам сделать.
— Какой достойный прием мы ему окажем! — воскликнула Неджеб.
— А нарочный ничего не сказал вам, отец, о причине приезда? — спросила Амазия.
— Ничего, — ответил Селим. — Он просто взял лошадь на почтовой станции Маяки [150], — там остановилась для смены упряжки карета моего друга Керабана. И прискакал объявить мне, что мой друг приедет прямо сюда, не останавливаясь в Одессе. Так или иначе, — с минуты на минуту Керабан появится здесь.
Можно легко догадаться, что отсутствующий друг банкира Селима, дядя — для Амазии и Ахмета, господин Керабан — для Неджеб мог бы услышать в этот момент самые теплые благопожелания в свой адрес. Его появление означало, что свадьба состоится в ближайшее время и счастье жениха и невесты — не за горами. Больше никаких отсрочек столь долгожданного союза! Так что, господин Керабан, будучи самым упрямым, оказался еще и самым лучшим из людей.
Ярхуд бесстрастно присутствовал при всей этой семейной сцене и не отсылал свою шлюпку. Ему было важно теперь узнать, каковы истинные намерения господина Керабана и действительно ли следовало опасаться, что он пожелает отпраздновать свадьбу Амазии и Ахмета прежде, чем вновь продолжит свою поездку вокруг Черного моря.
В этот момент снаружи послышались голоса, один из которых перекрывал все остальные. Дверь открылась, и появился господин Керабан, за которым следовали ван Миттен, Бруно и Низиб.
  
Глава десятая,
 
в которой Ахмет принимает энергичное решение, обусловленное, впрочем, обстоятельствами.
— Здравствуй, друг Селим! Здравствуй! Да сохранит Аллах тебя и весь твой дом!
Сказав это, негоциант крепко пожал руку своего одесского корреспондента.
— Здравствуй, племянник Ахмет!
И господин Керабан прижал своего племянника Ахмета к груди в мощном объятии.
— Здравствуй, моя маленькая Амазия!
Торговец поцеловал в обе щеки молодую девушку, которая должна была стать его племянницей.
Все это произошло так быстро, что никто не успел даже ответить.
— А теперь до свидания… и в дорогу! — продолжил господин Керабан, поворачиваясь к ван Миттену.
Флегматичный голландец даже не был представлен — до того господин Керабан спешил. Со своим бесстрастным выражением лица ван Миттен казался каким-то нереальным персонажем во всей этой фантасмагорической сцене.
Видя, как господин Керабан расточает поцелуи и рукопожатия, присутствующие не усомнились, что он прибыл, чтобы ускорить бракосочетание. Но, услышав восклицание «в дорогу», они были ошеломлены.
Первым пришел в себя и вмешался в разговор Ахмет:
— Как «в дорогу»?
— Да, племянник, в дорогу!
— Вы снова уезжаете, дядя?
— Тотчас же!
Это заявление вызвало еще большее изумление, а ван Миттен прошептал на ухо Бруно:
— Чему тут удивляться! Происходящее — вполне в духе моего друга Керабана!
— Вполне, — кивнул Бруно.
Тем временем Амазия продолжала смотреть на Ахмета, тот глядел на Селима, а Неджеб просто не спускала глаз с этого невероятного дяди — человека, способного уехать, даже не приехав как следует!
— Пойдемте, ван Миттен, — сказал господин Керабан, направляясь к двери.
— Сударь, вы мне объясните, в чем дело? — обратился Ахмет к ван Миттену.
— Что я могу к этому добавить? — пожал плечами голландец, который уже шел по пятам за своим другом.
 
Однако, уже почти выходя, господин Керабан неожиданно остановился и спросил, обращаясь к банкиру:
— Кстати, друг Селим, вы обменяете мне несколько тысяч пиастров на рубли по их стоимости?
— Несколько тысяч пиастров?.. — переспросил Селим, даже не пытаясь уже что-либо понять.
— Да, Селим, мне нужны русские деньги для проезда по российской территории.
— Но, дядя, что случилось, наконец? — воскликнул Ахмег, к которому присоединилась молодая девушка.
— По какой расценке их сегодня обменивают? — спросил господин Керабан.
— Три с половиной за сто, — ответил Селим, в котором на момент проснулся банкир.
— Что? Три с половиной?
— Курс рубля идет на повышение, — ответил Селим. — Он пользуется спросом на рынке…
— Ладно, для меня, друг Селим, будет только три с четвертью! Вы слышите? Три с четвертью!
— Для вас, да!.. Для вас, друг Керабан, даже без каких-либо комиссионных!
Очевидно, банкир Селим не понимал больше, что он говорит и делает.
Само собой разумеется, что из глубины галереи Ярхуд наблюдал всю эту сцену с предельным вниманием, взвешивая возможные последствия для своих планов.
В этот момент Ахмет схватил дядю за руку, остановил его на пороге и не без труда вынудил вернуться.
— Дядя, — сказал он ему, — вы обняли всех нас в момент, когда приехали…
— Вовсе нет, вовсе нет, племянник, — ответил Керабан. — В момент, когда я уже уезжал!
— Пусть так, дядя! Не хочу вам противоречить… Но, по крайней мере, скажите нам, зачем вы приехали в Одессу.
— Я приехал в Одессу, — ответил негоциант, — только потому, что этот город на моем пути. Если бы Одесса не была на этом маршруте, то я не оказался бы здесь! Верно, ван Миттен?
Голландец удовольствовался тем, что сделал утвердительный знак, медленно опустив голову.
— А, да! Вы не были представлены, и мне нужно это сделать, — спохватился господин Керабан. — Мой друг ван Миттен, — представил он, обращаясь к Селиму, — корреспондент из Роттердама, которого я везу обедать в Скутари.
— В Скутари? — удивился банкир.
— Да… кажется… — проронил ван Миттен.
— И его лакей Бруно, — прибавил Керабан, — добрый слуга, который не пожелал расстаться со своим хозяином.
— Кажется… — отозвался, как верное эхо, Бруно.
— А теперь в дорогу!
Но тут в разговор снова вмешался Ахмет.
— Пусть так, дядя, — сказал он, — и поверьте, что ни у кого здесь нет желания спорить с вами… Но если вы приехали в Одессу, потому что она находится на вашем пути, то каким же маршрутом вы хотите следовать, чтобы добраться из Константинополя в Скутари?
— Маршрутом, который идет вокруг Черного моря.
— Вокруг Черного моря! — воскликнул Ахмет.
Последовала минутная тишина.
— Ну да, — снова заговорил Керабан. — А что такого необычного, удивительного в том, что я еду из Константинополя в Скутари вокруг Черного моря?
Банкир Селим и Ахмет переглянулись. Не сошел ли богатый негоциант из Галаты с ума?
— Друг Керабан, — начал Селим, — мы вовсе не собираемся вам возражать…
Это была обычная фраза, которой предусмотрительно начинали любой разговор с упрямым героем.
— Мы не хотим вам возражать, но нам кажется, чтобы прямо двигаться из Константинополя в Скутари, нужно всего-навсего пересечь Босфор.
— Нет больше Босфора!
— Как это нет?.. — поразился Ахмет.
— По крайней мере, для меня. Он есть только для тех, кто хочет подчиниться и платить несправедливый сбор в десять пара с человека. Налог, которым правительство новых турок только что обложило эти воды, до сего дня свободные от любых сборов!
— Что? Новый налог? — воскликнул Ахмет, который в один миг понял, в какую авантюру неискоренимое упрямство ввергло его дядю.
— Да, — продолжил господин Керабан, возбуждаясь все больше и больше. — В тот момент, когда я собирался сесть в свой каик, чтобы отправиться пообедать в Скутари… с моим другом ван Миттеном, этот налог в десять пара был как раз и установлен! Естественно, я отказался платить. Тогда мне решили воспрепятствовать. А я сказал, что смогу съездить в Скутари, не пересекая Босфора. Они заметили, что ничего не получится. Я ответил, что получится. И получится! Клянусь Аллахом! Скорее отрежу себе руку, чем полезу в карман за этими десять пара. Нет! Клянусь Мухаммадом! Клянусь Мухаммадом! Они не знают Керабана!