Ненависть (СИ)

— Ты должен умереть, и убить тебя должен непременно Он. В тебе часть Его души. Ты — крестраж. Поэтому ты Его чувствуешь.
Слова прозвучали в белой освещенной ярким светом комнате как выстрел. Я замер, если бы мое ухо не было практически у рта Снейпа, то я непременно бы переспросил, но так… я четко слышал каждое слово.
Значит, вот что это.
Тогда все логично. Один не может жить, пока жив другой. Итог — обоим нужно умереть.
  
Я потерся носом о шею, сжал руку, которую Снейп до сих пор держал в своей.
— Значит, умрем.
— Значит, умрем, — эхом повторил он.
Я нахмурился, поднял голову и посмотрел ему в лицо. Он смотрел прямо и решительно. Я покачал головой, отрицая.
— Нет.
— Это не тебе решать, Поттер.
— Я тебе не позволю.
— Я тебя не спрашиваю!
Я решительно сел ему на живот, руками оперся о бортики и сурово посмотрел.
— Я не боюсь смерти, и я не против умереть после всего, что было в моей жизни. Но ты… зачем ты хочешь умереть?
Я лгал, я боялся. И больше всего я боялся именно того, что придется умереть от руки Волан-де-Морта. Я всю свою жизнь выживал, побеждал это чудовище, чтобы в итоге быть просто свиньей, которую нужно убить.
— Поттер, — Снейп вздохнул, — тебе не приходило в голову, что у меня есть свои мотивы, никак не связанные с тобой? И что делать мне со своей жизнью, я разберусь сам.
Я несколько секунда смотрел на него, тут точно где-то подвох.
Но зельевар не дал мне додумать эту мысль, сам сел в ванной, поймав меня в объятья.
— Ты не злишься на меня? — это прозвучало так наивно, что я потерялся.
— Нет, — прошептал я.
— Почему? — Тут я понял, он не знал, как все это время мне сказать про смерть, не знал и боялся.
— Это все моя дерьмовая жизнь, ты тут не при чем.
Мы сидели в крошечной ванной: я ногами обнимал его, он сидел, упершись пятками в стену. Было неудобно, но об этом мы думали в последнюю очередь.
====== В объятиях ======
В объятиях
Мы лежали на кровати. После того, как дружно залили всю ванную водой, было принято решение перебраться в спальню. Он отнес меня на руках наверх. Я честно отбивался, тогда Снейп просто перекинул через плечо, и я, не без удовольствия, полюбовался на открывшиеся ягодицы. В этот раз занимались любовью жадно и ненасытно.
Мне было страшно. Одно дело самому идти на смерть, а другое дело, когда тебя толкаю в спину. А еще мне было страшно за него. Такой Снейп пугал. Нежный, но, в то же время, в его жестах была такая ненасытность. Я снова кричал, он делал с моим телом что-то немыслимое. Я плохо себя контролировал, расцарапал ему спину, порвал простыни руками, давился криками и стонами. Я пугался того, что он имеет над моим телом такую власть, это я позволял ему все, а не он мне. Мы не знали, сколько времени прошло, в комнате был сумрак, то ли утро, то ли вечер, то ли пасмурный день, а, может, вовсе ночь. Снейп зажег на прикроватном столике свечу. Ее пламя скудно освещало убогую комнатку в грязном промышленном районе на окраине Лондона, где от всего мира прятались мы, что решили умереть, но прожить отпущенное время, забыв обо всем хотя бы друг в друге.
— Что случилось с Малфоем?
— Темный лорд был очень недоволен Люциусом и решил уничтожить Драко, сломать наследника рода. — Я повернулся набок, так, чтобы видеть профиль Снейпа. — Он отдал его на растерзание Долохову. Но это не все. Драко пытали Круцио на глазах у Нарциссы. Сам Лорд пытал.
Я промолчал. Что тут скажешь…
— Ты убьешь Его, когда Он убьет меня?
Он вдохнул полной грудью и медленно выдохнул. Затем повернулся ко мне, провел рукой по влажным от пота волосам, придвинулся почти вплотную и обнял, поглаживая по спине. Я уткнулся лбом ему в грудь.
— Я обещаю тебе, — прошептал он в макушку.
— Есть еще, что я тебе должен сказать.
— М?
— Ты знаешь о Дарах смерти?
— Дары смерти? Из сказок Барда Бидля? — переспросил Снейп.
Я удивился и поднял голову, чтобы посмотреть на него.
— В детстве мне читала их мама.
Я кивнул.
— Это все правда, они существуют. Он охотится за ними, Ему нужна бузинная палочка, самая сильная палочка из существующих на свете.
— Вот зачем ему Олливандер, — задумчиво прошептал Снейп.
— Олливандер?
— Он захватил его несколько месяцев назад и теперь держит в подвале, — пояснил он.
— Вот как… Он ничего не получит.
— Ты знаешь, где палочка? — удивился Северус.
Я посмотрел на него тяжелым взглядом, и тут до него дошло.
— Палочка Дамблдора.
— А так же мантия — невидимка, которой не страшны никакие чары и воскрешающий камень.
— Про мантию я уже понял, но камень?
— Кольцо Мраксов, что директор разрубил на части, было крестражем и одновременно Даром смерти. Он хотел им воспользоваться.
Снейп выпустил меня из объятий, сел на кровать. Я видел, как мысли в его голове словно кипели на раскаленном масле. Он резко поднялся и подошел к шкафу, открыл, и, порывшись в недрах, что-то достал. Вернулся на кровать и протянул мне мешочек из ишачьей кожи. Я открыл его и высыпал содержимое на покрывало. Снитч, мантия, старая волшебная палочка, карта мародеров, разбитое зеркало, делюминатор. Я взял золотой шарик, он расправил потрепанные крылышки и несмело замахал ими, признавая хозяина. Я поднес его к губам, нежно целуя. Снитч раскрылся, и на свет показался черный камень с трещиной посередине выгравированного рисунка: треугольника, круга и палочки. Я протянул его Снейпу, тот, как завороженный, смотрел на черный камень.
— Его нужно взять в руку и три раза покрутить, так в сказке написано. — Я одновременно и боялся, и не хотел, чтобы Северус брал камень, ведь тогда он непременно призовет ее… маму.
Снейп взял его дрожащей рукой, посмотрел на маленький камушек в своей ладони. Сжал в кулак и…
— Прошлого не изменить. — Он посмотрел на меня. — Я бы многое хотел исправить в своей жизни, но сейчас у меня есть ты. И этого достаточно.
Он протянул камень обратно, я сидел и тупо пялился на него. Что значили эти слова?
Видя, что я никак не реагирую, он взял мою руку и положил в открытую ладонь камень.
— Я тебя совсем не понимаю, — прошептал я.
Я посмотрел на камень в своей руке:
— Я хотел их вызвать, извиниться, сказать, как я сожалею. — Я перевел взгляд на Снейпа. — но я так и не смог.
— Ты ни в чем не виноват, — он притянул меня к себе.
Мы сидели, прижавшись друг к другу, я слушал, как бьется под ухом сердце, как с каждой минутой становится все темнее за окном, а свет свечи все ярче. Я почти задремал, когда Северус провел ладонью по спине.
— Нужно возвращаться в Роуз Хилл, подготовиться.
Я промычал в ответ, но Снейп был непреклонен. Он встал с кровати, я выпрямился, сонно потирая глаза. Он опять протянул мне злосчастную ночнушку, выбора не было — все вещи остались внизу, в ванной.
На кухне он приступил к готовке. Что-то зашипело на плитке. Снейп повернулся боком, держа сковородку, потом резко ей взмахнул, и блинчик перевернулся в воздухе, и идеально плюхнулся обратно.
— Да ты просто волшебник, — восхитился я.
— Причем самый темный, — ответил он, — который любит есть непослушных детей на ужин.
— Ага, если на ужин, то завтракает он чем?
— Тем, что не съел вчера за ужином, — пошутил он, и повернулся с тарелкой, полной французских блинчиков.
У меня аж слюнки потекли.
Умяв добрую половину блинчиков с кленовым сиропом, я подумал, что лопну, все было очень вкусно. Снейп, как обычно, поклевал немного и сел напротив меня с дымящейся глиняной чашкой кофе. Только несколько секунд спустя, я сообразил, что это та самая кружка, которую я разбил о стену в тот памятный вечер, с которого все началось.
  
— Эта твоя любимая кружка?
— М? — Снейп вынырнул из своих мыслей, не сразу понимая, о чем я спрашивают. — А, да, я ее починил.
— Мне хочется тебя о многом спросить, — начал я, и он напряженно посмотрел на меня. — Но я понимаю, что сейчас это бессмысленно, даже если я и узнаю ответы, это ничего не изменит.