Жених в гробу (СИ)

Клему я оставила Софи, подруга пообещала, что приглядит за моим лягушонком, хотя он ей не нравился ни как умертвие, ни как представитель земноводных. Да, котёнком малыш был краше, но я привязалась и к такому питомцу. Жалко будет его потерять!
В конце концов, в битве самоубийственных идей победил Викуэль. Болтливый ушастый и остальных заболтал, и убедил, что сумеет заболтать Звояра. Логика тут имелась, не поспоришь. Ведь именно он торговал в университете всякой запрещёнкой, хоть и через меня. Часть моей добычи перепадала Звояру — меня же никто не удосужился предупредить, что в приличном магическом университете может работать такой злодей.
Одним словом, продавать или «отдавать замуж» Звояру решил Викуэль, убедив всех, что он в наименьшей опасности как полезные связи, эльф и владелец дракона в одном лице. А Капелька не покидал двора, так что мог и заступиться за почти что хозяина.
На том и порешили. Викуэль вывел меня на самое пустое место на кладбище — тут никого не хоронили, чтобы было где стоять студентам, когда они сдают практику. Для нашего плана место тоже идеально подходило. За спиной меня было несколько могил с довольно широкими надгробными плитами. Из-под таких мертвецы будут выбираться долго, а других Звояр призвать не успеет, если ловушка будет не только с нашей стороны.
— Юлий Звояр! — заорал Викуэль, едва мы остановились на выбранной полянке. Я семенила за Викуэлем, стараясь не скрипеть и не натереть себе что-нибудь, что никак не стоило натирать. Так что прямо с облегчением вздохнула, когда мы наконец остановились. — Не разрушай университет, Иссабелия больше не будет от тебя убегать!
Над формулировкой думала Клементина. Как законник, она была категорически против слов вроде «согласна быть твоей». А вдруг что-то пойдёт не так и что, мне придётся и впрямь выходить за него замуж, чтобы оставаться с ним даже после его смерти? Или после моей. Не знаю, что хуже!
Так что мы обошлись вот таким. Убегать я и впрямь не собиралась. Если мне не удастся провернуть то, что я планировала, должны были вступить все остальные. Никто не хотел брать на себя смерть Звояра, но отдубасить его мог каждый и с немалым удовольствием.
Одним словом, настроена я была позитивно, да и думала больше о том, как мне неудобно в этом, без сомнения, очень красивом платье, да и пояс верности под панталонами не добавлял спокойствия.
— Мы хотим мира! — продолжил орать Викуэль. — Мы с Софи просто уйдём, вы не будете разрушать стены этого здания, а Иссабелия — вот она!
Кажется, явно выраженная эгоистическая нотка — Викуэль говорил лишь за себя и одну девушку, тронула какие-то струны в душе некроманта. Наверное, он сам бы поступил именно так — ушёл бы сам, может, с наиболее ценной спутницей, и наплевал бы на остальных. По крайней мере, он решил ответить.
— А моя дочь? Что насчёт неё? — голос звучал буквально отовсюду, и я с трудом удержалась, чтобы не завертеть головой.
— У нас её нет, — Викуэль немного растерялся. — Но почему бы вам потом не узнать у Гастиона, где держат вашу дочь?
Викуэль не особо уступал Клементине в расплывчатости формулировок — вот поди и угадай, который Гастион должен что сказать Звояру. Но тому хватило.
— Будешь свидетелем, — прошипели буквально все кусты кладбища. — Я заключу брак с Иссабелией… прямо здесь, на кладбище.
Мне показалось, что пауза, где должна была прозвучать моя фамилия, была длинновата, но не знала, радоваться этому или нет. Может, у него всё-таки уже помутилось в голове, и он не помнил, кто я такая? А это для меня хорошо или плохо?
— Свидетелем я могу, — если Викуэль и растерялся, то заметно этого не было. — Но ритуал провести не сумею. Я ваших людских обычаев не знаю.
— Ничего страшного, мы обойдёмся, — ухмылка, казалось, змеилась по седым от времени могильным камням, и мне стало по-настоящему страшно. Что, если зелье не сработает, а пояс верности и вовсе не остановит Звояра? Что, если Бриен запаникует и не сумеет создать такой огненный жар, от которого некромант дрогнет и вновь оставит меня?
  
Мысли в панике носились в моей голове, и я едва не заорала, когда неслышно подошедший со спины Звояр провёл руками по моей груди и скользнул по лифу до талии. Ощущение было такое — будто змея проползла. А я знаю, о чём говорю. Доводилось однажды мне упасть в яму со змеями…
В общем, сейчас я вела себя точно так же: замерла и старалась не двигаться и не показывать своего отвращения. А вот лицо Викуэля исказилось гневом, хотя отпрыгнуть в сторону он и не забыл.
Звояр же резко крутанул меня так, чтобы мы оказались лицом к лицу. Словно я была игрушкой, а не живым человеком. Также бесцеремонно он задрал длинный рукав моего платья и уставился на собственный браслет.
— Превосходно, — прошептал он.
После этого с жуткой ухмылкой он присел на корточки и полез руками под мою юбку. Я почувствовала, как его отвратительные пальцы гладят кожу моих ног, но больше всего мне было страшно, что сейчас он обнаружит под панталонами ржавый пояс верности. И что я скажу? Что это намордник от зубов?
Меня почти тошнило от его жадных прикосновений, но выбора у меня не было. Я потянулась к нему и обняла ладонями его лицо. На мгновение его взгляд смягчился, и он приподнялся, чтобы поцеловать меня.
Из-за этого взгляда я замешкалась. Не стоило, я поняла это, едва он выпрямился, попутно задирая мою юбку до панталон. Его губы и зубы принялись терзать мой рот, и мне бы в жизни не пришло в голову решить, будто это поцелуй. Но хуже было другое — теперь, когда он снова возвышался надо мной, ещё сложнее было протолкнуть шарик с зельем в его рот.
Да, мой план напрямую касался мыльных пузырей, хотя шарик был покрепче. Его наколдовал Викуэль и пообещал, что он не должен порваться раньше времени. Теперь же я пыталась вытолкнуть шарик языком, что в таком яростном поцелуе было сделать отнюдь не просто.
Но я справилась. Чувствуя одну руку у себя в панталонах, а язык с чуть сладковатым зельем на нём — в своём рту, я понимала, что справилась. Шарик лопнул во рту Звояра. Но по инерции часть зелья попала ко мне в рот вместе с отвратительно настойчивым языком.
— Стерва, — рыкнул Звояр мне в рот, пытаясь напоследок прокусить губу, но я уже не знала, преуспел он в этом или нет — это моё тело отключилось, и я снова очнулась в яме на кладбище у столицы.
Моё второе тело от долгого сидения в яме всё занемело и замёрзло, так что я принялась как следует растирать ноги и руки. Именно за этим занятием меня и застали. Я увидела, как разрытую могилу, а вместе с ней и меня накрыла тень, и подняла голову.
— Здрасте, — я покрепче ухватилась рукой за изящную витую ручку лопатки для камина. — Как поживаете?
Мне не ответили.
— Я тут ничего не делала, — поспешила пояснить я и против воли вспомнила, что, вообще-то, Бриена именно из этой могилы выкопала именно я. — Сейчас. И вообще. Плохого точно. И я уже собиралась уходить.
Я поднялась на ноги.
— Вот, уже ухожу!
— Куда ты собралась, — я впервые слышала его голос, и мне показалось, что я зря всё время боялась этого человека. А он протянул мне руку, чтобы помочь выбраться. — Тебя же ищут по всему городу. Пойдём со мной.
И вот уже через полчаса я отогревалась в маленьком домишке сторожа, пила вкусный чай, стараясь не думать, какие травы он заваривал и где конкретно брал. Всем известно, что лучшие дикие розы растут на кладбищах! А розовый цвет и ярко-оранжевые сладкие плоды создавали поистине вдохновляющий напиток.
— Некроманты, — вздохнул сторож, когда я закончила свой сбивчивый рассказ. — Каждый раз с вами одно и то же. Устроите бардак на кладбище, и след ваш простыл. А убирать кто будет? Мертвецы даже заново упокоенные за собой могилки не приберут!
Я была уверена, что сторож молчун, но тут он нехило разошёлся, видно и впрямь эта тема его волновала.
— В могилах всё перерыто, земля сквозь дыры в крышке сыпется внутрь, — перечислял он. — Цветы сброшены, могильные камни стоят как попало, литы разбиты или сдвинуты, в склепах двери едва на петлях держатся!