Жених в гробу (СИ)

По крайней мере, так говорили те, кто знал об этом способе. С людьми, кто его пережил, я до сих пор не встречалась.
Даррен сидел ровно, его руки, шея и руки были плотно присоединены к трону широкими браслетами. Глаза его были широко открыты, а лицо бледным, но не мертвым.
Тем не менее я отчетливо чувствовала, что жизни в нем нет. Нет рядом забавного душечки, в остекленевших глазах нет жизни. Мой Даррен пал жертвой системы дознания, как и многие другие некроманты до него.
Я бросилась к нему и упала рядом с троном. Уткнулась в его еще теплые колени. Как мне сейчас не хватало умения плакать! Мне хотелось рыдать в голос, но я могла лишь поскуливать как потерявшийся щенок.
— Я должна была предупредить раньше, — хныкала я без слез, не решаясь даже поднять глаза на безжизненное лицо Даррена. — Я должна была тебя спасти! А теперь ты даже никогда не узнаешь, что я люблю тебя!
— Белка, ты с ума сошла, — прервал мои стенания голос из-за спины. — Признайся, тебя всё-таки укусил наш местный вампир, потому что я не вижу других причин для такой трагичности!
Я немедленно прекратила страдальчески стонать и резко повернулась. За моей спиной стоял призрак Даррена!
Я помнила, конечно, что некроманты не становятся призраками, но, опять же, я уже видела Каньера, так что в голове моей все перепуталось.
— Ты же умер? — уточнила я, поворачиваясь всем телом и усаживаясь спиной к теплым ногам Даррена-на-троне. Прикосновения теплого, хоть и обездвиженного тела меня успокаивали и внушали надежду.
— С какой стати? — удивился Даррен-призрак. — Проверка неприятная, не спорю: от нее всё тело затекает, да и магичить потом пару дней очень тяжело. Но каждый некромант проходит эту процедуру несколько раз в жизни. Если, конечно, он не преподаватель университета!
Последнее он произнес с отчетливым сарказмом в голосе и направлены эти слова были не мне, а вошедшим следом за мной нюхачам.
— Университет неприкосновенен, — подтвердил главный нюхач, а его душечка печально сложила ручки. — Если бы не это, мы бы раньше узнали про Звояра.
— Но ты же призрак, разве нет? — я все еще не понимала.
— Я не призрак, — Даррен закатил глаза. — Меня временно отделили от моего тела. Белка, нельзя быть такой темной! Ты же сама хочешь стать некромантом, почему ты не знаешь таких вещей?
Я вскочила на ноги. Привычно начало припекать — я снова злилась. Сейчас должны были еще всякие призраки полезть из всех углов, но мне было плевать. Пусть слушают!
— Может, потому что я выросла не в семье некромантов? — свирепо спросила я. — Или дело в том, что кое-кто был так сильно против меня на факультете некромантов? Или в том, что чья-то мертвая прабабка передала мне силы медиума, утверждая, что ее потомку грозит беда?
— Полегче, Белочка, — не-призрак Даррена примиряюще поднял ладони и улыбнулся. — Мне всё еще грозит опасность. Как видишь, меня всё еще не отпустили.
Нюхач лязгнул, словно закашлялся.
— Прошу прощения, господин Гастион, — повинился он и подошел к трону.
Я поднялась на ноги, чтобы не мешать нюхачу работать. Тот достал тонкий ключ, у которого вместо бородки была длинная и блестящая игла. Этой иглой он и прикасался по очереди к каждому браслету, который скреплял тело Даррена и трон. Раздавался легкий щелчок, который был музыкой для моих ушей.
Когда он коснулся ошейника, Даррен не-призрак за моей спиной коротко вздохнул и влетел в свое тело. Глаза Даррена на мгновение закрылись, чтобы открыться снова, но уже живыми.
Как же я была счастлива от того, что опасность, о которой талдычили все, так легко миновала! Даже злость ушла.
Даррен попытался подняться, но он был прав насчет того, что все затекает — и ноги его едва держали. По крайней мере, я рядом оказалась не зря и сумела подхватить его, когда он начал падать.
И пусть он был выше меня едва ли не на полторы головы, мои усилия с тасканием гробов не прошли даром — я не дала ему упасть.
— Моя милая Белка, — прошептал Даррен. Его колени подгибались, а вот объятия были неожиданно крепкими. — Что ты там говорила про любовь?
  
Я не сразу поняла, что он имеет ввиду, а когда поняла, ужасно смутилась.
— Я думала ты умер, — пояснила я. — Ты же не будешь принимать всерьез то, что говорят люди, когда ты умер? Люди на похоронах, например, постоянно врут!
— Очень даже буду, — уверил меня Даррен. — Особенно, если эти люди — ты.
— Ты просто слышишь то, что хочешь слышать, — упрекнула его я, делая титанические усилия, чтобы не прижаться к нему крепче и не проверить, что он правда жив. Всё-таки вид его безжизненного тела и та его часть, которую я приняла за призрака, заметно выбили меня из колеи. — Я просто очень эмоциональная девушка.
— Я хотел бы, чтобы ты была моей эмоциональной девушкой, — ответил Даррен и наклонился ближе к моему лицу.
Сейчас должен был случиться он. Поцелуй. Не украденный в темноте. Не лживый в спальне. Самый настоящий поцелуй, который я запишу как наш самый первый. И детям буду рассказывать именно о нем, а не каком-то там еще поцелуе!
Рядом раздалось покашливание.
— Великодушно прошу прощения, — пролязгал главный нюхач. — Господин Гастион, отойдите от госпожи медиума.
Даррен сжал меня крепче, в его глазах на мгновение мелькнул испуг. Или это отразился мой собственный? Я не знаю.
— Зачем? — тем не менее, голос Даррена был твердым, словно он был тут победителем по жизни, а остальные лишь могильная грязь под его ногтями. Как я ненавидела его раньше за такой тон! Как я испытывала совершенно другие чувства от этого тона сейчас! — Разве мы с вами все не разъяснили? Мне кажется, вам теперь точно известно, что я понятия не имел ни о том, что Барбара связана с покушением на короля, ни с появлением в нашем с братом доме вампира!
— Так-то оно так, — согласился главный нюхач. Краем глаза я видела, что его коллеги медленно сужают круг вокруг нас. Как не приятно мне было в объятиях Даррена, ситуация требовала нам обоим чуть большего обзора, и я выскользнула из его рук.
Я бы решила даже, что он не заметил этого, если бы он не задвинул меня за спину. С этой стороны никто не догадался заходить, потому что с этой стороны был камин. Летом его не топили, и он стоял остывший и вычищенный.
— Но?.. — нетерпеливо поторопил Даррен нюхача. Он и сам понял, что дело пахнет упырями, хотя, как и я, не понимал, в чем причина.
— Но кокон правды уже развернул несколько слоев вашей родственницы по дяде, — пояснил нюхач. — И участие Юлия Звояра в покушении на короля подтвердилось. Вы знаете, что это значит, господин Гастион.
Я нащупала кочергу и уже примеривалась, как бросить ее Даррену. Себе я выбрала лопатку. Совок и щипцы же плохо годились для того, чтобы отбиваться от лучших боевиков королевства. Впрочем, я сомневалась, что смогу многое с почти декоративной каминной лопатой. Моя же осталась там, где на меня навалился Звояр.
Мне нравилось думать, что с нею я продержалась бы дольше.
— Вы хотите выполнить протокол и арестовать всех родственников Звояра, — кивнул Даррен. — То есть, вам мало того, что вы подвергли меня этой неприятной процедуре, вы хотите посадить меня под замок.
Нюхач снова неприятно лязгнул — кашлянул.
— Вообще-то нет, — ответил он. — Барбара Звояр обманом проникла в достопочтимую семью Гастионов, поэтому под арест пойдет только ее муж Остий и их общие дети, если таковые имеются.
— Тогда в чем дело? — громыхнул Даррен, пока я совала ему в руку кочергу. Он сжал на металлической ручке пальцы — значит, тоже считает, что без заварушки нам не обойтись.
— Госпожа медиум, — нюхач указал на меня. — Она… в некотором роде является родственницей Юлия Звояра.
Я несколько мгновений осознавала, что он сказал. Я — родственница Юлия⁈ Да с какой стати! А потом посмотрела на руку.
На свою другую левую руку.
— Слава небесам, ты очнулась, — крикнул мне в ухо Бриен. — Что там с Дарреном? Он жив?
— Пока да, — непослушными губами ответила я, глядя на браслет Звояра.