Жених в гробу (СИ)

— И через сколько дней умерли вы? — знаю, опять несносная прямота. Но мне уже хотелось есть и вспотела рука, за которую цеплялась Клементина.
Каньер пожевал губу.
— Довольно быстро, — нехотя произнес он. — Я знал, что заснул и не проснулся, но даже не подозревал до поцелуя медиума, что Юлий рассказал мне, как удобно можно убить человека, чтобы он никак не сумел сообщить об этом и подняться личом. Для того, чтобы я не поднялся, он вогнал мне тончайшую иглу в тонкое тело. Она не видна снаружи, но не позволила мне стать личом.
Я снова понимающе кивнула. Вот это звучало логично. Наконец-то!
— Тонкое тело? — неуверенно спросила Клементина. Ее душечка протерла глаза, словно вообще не понимала, что происходит.
— Его еще называют душой и ядром магии, ядром жизни, — пояснила я. — Все говорят разное, но ясно одно — пробить его и оставить в нем что-то — это остановить даже не мертвого. Вампирам обычно вгоняют колья, оборотням — металлические штыри. Некромантам, как мы догадываемся — иглы.
— Колья наверняка сработали бы не хуже, — нечутко заметила Малассеция. — Только слишком заметно было бы.
Я почесала голову. По уму Звояр набрал уже сделанного на очень и очень долгую жизнь в тюрьме. Достаточно было приложить наши выводу к любому письму Бриена, которого, как своего советника, король игнорировать никак не мог. К тому же молодой король обожал деда, был недоволен отцом и сослал его… да без понятия я, куда он его сослал.
В общем, если так посмотреть, со стороны Юлия было очень дальновидно скрыться в университете и сделать так, чтобы не осталось свидетелей его недолгих попыток устроиться поближе к королю.
Как знать, может, он выжидал, чтобы попытаться снова! Так или иначе, но некроманты при дворе бывают нужны. Они могут помогать нюхачам расследовать сложные преступления, разговаривать с королевскими предками и предотвращать нападения на королевских особ всяких там упырей.
Однако, если я правильно поняла, у нынешнего короля такого некроманта не было. Полагаю, что последним некромантом при дворе короля был или сам Звояр, или же Гастион-старший, тоже скончавшийся не слишком давно при таинственных обстоятельствах и не поднявшийся личом. Кстати! Мать Гастионов, погибшая совсем недавно. Почему я не спросила Арриену, что с ней стало? Довольно удивительно, что боевой маг и некромант покинули этот мир так рано, оставив своих сыновей сиротами.
У меня уже голова пухла от предположений, и от того, как стремительно рушился образ чуть ленивого, но талантливого мастера некромагии и некромантии, господина Юлия Звояра. Потому как ни один приличный некромант не станет убивать без острой на то необходимости, и ни один мастер не станет специально отвращать талантливых студентов от учебы. А учеников у Звояра не было очень давно. Даррен был первым.
Интересно, а сам Даррен хоть понимал, насколько он был особенным? Неужели никогда не чувствовал, что Звояр совсем не рад его учить?
— Получается, если мы правы, то Звояр убил госпожу Кайсу, — прервал наше внимание ректор Грайд и принялся загибать пальцы. — Затем предпринял покушение на короля, потом убил своего учителя, да еще препятствовал появлению сильных некромантов!
— И пытался обесчестить девушку, — добавил Каньер.
— И это только то, что мы можем предположить, — Малассеция, видимо, сильно разозлилась, раз сверкнула кроваво-красными глазами. Недавно они еще были синими! — Точно нет способа меня оживить? Я бы решила вопрос с ним раз и навсегда. После встречи со мной лича из него уже точно не получится.
И она хищно провела языком по острым зубам. Правда, это никого не впечатлило. Привыкли мы к ней, что ли? Странно даже. Никогда бы не подумала, что к эйри можно привыкнуть.
— А где вы были, когда Звояр стал деканом факультета? — спросила я. — Можно было тогда его съесть, скольких проблем мы бы избежали!
Эйри заметно смутилась.
— Вообще-то у меня тоже есть принципы, — заметила она. — Я не ем коллег.
Замечательно! Сколько мы всего не знаем про этот вид! Кстати говоря, составить подробный трактат по эйри никому толком не удавалось из-за того, что они обычно умудрялись вырваться из любых оков и сожрать исследователя. А вот мне достался сравнительно безопасный вариант призрачной эйри — и как не воспользоваться!
  
Не знаю, как далеко мы бы ушли в этом разговоре, если бы я не почувствовала себя странно. Словно съела что-то не то, но дело было точно не в недавней колбасе!
— Предчувствие у меня нехорошее, — призналась я и почесала нос. Он первым начинал чесаться, если было время делать ноги. В детстве чесалось больше то место, на котором сидят, но, спасибо моим маме и папе, теперь он только беспрестанно горело от ругательств, и чувствительность, конечно, заметно упала. — Кажется, нам пора делать ноги.
И я выразительно посмотрела на Клементину.
— Думаешь? — неуверенно произнесла она. — Разве не лучше вызвать сюда нюхачей и решить это раз и навсегда?
Я не знаю, кем надо быть, чтобы так наивно верить в нюхачей! Им бы с тем, что в доме Гастионов разобраться и понять, что Даррен ни в чем не виноват!
Сердце мое заныло. На самом деле я понимала, почему хочу бежать. Я хотела уйти из этого места, где мы все были в опасности, туда, где в опасности оставался Даррен. Удалось ли госпоже Арриене предупредить сына? А если удалось, почему он не спешил спасать нас из лап некроманта? Арриена ведь не могла забыть о том, что нашла меня в подземелье, верно?
И даже если он солгал, и никакой любви ко мне у него не было, он не мог упустить шанса спасти деву в беде, то есть, в казематах. А я… я была готова вернуться в подземелье и провести еще пару дней среди этих тюков с сеном, если оттуда меня спасет именно он.
Я хотела уже увидеть Даррена. Сказать ему, что не злюсь на него за обман. Напомнить, что сниму браслет его брата на красную луну, и мы можем… Не знаю, что мы можем, но без браслета и Звояра за спиной нам точно будет проще объясниться.
В конце концов, я же собиралась избавиться от наивности как крайне опасного ингредиента! Ну и проверить, так ли это хорошо, как рассказывают — тоже было бы интересно. Любознательность и склонность к экспериментам у меня точно в родителей! Хотя они наверняка имели ввиду что-то другое, когда говорили про любознательность.
— Нюхачи до сих пор не разобрались в том, что в доме Гастионов, — процитировала я собственные мысли, оставив другие мысли для себя одной. — Иначе давно бы узнали, что Барбара — дочка Звояра, и прискакали бы сюда. Только что-то ни одного нюхача я не вижу! А ты?
В этот момент книга ярко вспыхнула, а висящее рядом зеркальце словно стало крупнее. Я отвлеклась на книгу — кажется, она хотела дать понять, что кто-то проник на территорию университета, когда мои размышления грубо прервала Клементина.
— Я вижу, что кто-то идет по центральному коридору, — Клементина снова отпустила мою руку и подошла к зеркалу. Взяла его в руки. — Да ты и сама посмотри!
Настроенное показывать рандомно все зеркала замка зеркальце и впрямь сейчас показывало лестницу, ведущую к главному залу университета.
Это было самое роскошное место университета и самое несчастливое. Скольких студентов ловили на этой лестнице за попытками внести свое имя на студенческие скрижали — и не счесть! Кто-то хотел отрезать кусочек ковра, кто-то вырезать что-то на перилах. Некоторые парочки специально пробирались на лестницу ночью, считая это особым шиком. Ловили всех. И наказывали тоже всех.
И вот сейчас по этой лестнице крадучись — иначе и не скажешь, поднимались двое, которых я очень хорошо знала. И мало того, что хорошо знала — в жизни бы не поверила, что они могут куда-то пойти вдвоем, не говоря уж о том, чтобы оказаться летом в университете!
Их обоих летом даже близко в университет не затащишь!
— Не похожи на нюхачей, — прервала наше молчание Клементина. — Молодые больно.
— А это и не нюхачи! — я больно укусила себя за палец. Когда сильно нервничала, всегда так делала, чтобы не грызть ногти. Под ногтями много чего после кладбищ скопиться может! — Только вот зачем они здесь, кто-нибудь знает?