Жених в гробу (СИ)

Он пролетел мимо меня, плавно покачиваясь в такт неслышимой мне мелодии.
— Когда-то здесь звучала музыка, — печально произнес он. — Здесь работали ректоры и некоторые деканы. Тут висят портреты всех значимых выпускников и преподавателей. Именно тут расположена книга университета, здесь сходятся тайные ходы и все тайные глаза университета. Оглянись, Лисонька!
В этот раз я его поправлять не стала. Потому что я огляделась и поняла, что была не права. Это было не просто какое-то странное круглое пространство с диванчиком и пыльными картинами. Во все сторону от этого места расходились темнеющие тоннели и светлые «глаза» — односторонние зеркала.
— Сначала хотели и ходы зеркалами прикрыть, — заметил мой интерес ректор и вздохнул. — Но студенты…
И он снова вздохнул.
Я кивнула. Ну да. Все зеркала, которые не приклеены к стенам намертво, наша студенческая братия то на спор перевешивала, то по комнатам растаскивала. Пара самых ушлых ребят с факультета стихийников даже умудрились полдюжины зеркал продать, прежде чем их на этом поймали!
— Так что входы все за гобеленами и легонькой иллюзией стены, — продолжил рассказывать ректор. — Вроде как там стена, а на самом деле — тоннель.
— А вот об этом поподробнее, пожалуйста, — я вспомнила про неаккуратную дыру, оставленную в подземелье, которая очень четко указывала, куда я отправилась дальше. Если бы я нужное заклинание знала, мне бы куда спокойнее было! Как знать, вдруг Звояр еще не понял, что я сбежала?
— О, это очень простое заклинание, Лисонька! — оживился ректор.
Я решила его больше не поправлять. Да и что говорить, сравнение с королевой мне льстило. А что королева умерла и очень давно, так мне даже лучше. Никто не скажет, что я кому-то там порчу репутацию!
А ректор принялся показывать движение пальцами и куда прикладывать вектор моей магии, чтобы сработало. С бытовыми заклинаниями всегда так — одни движения руками и желание исправить сами по себе ничего не сделают. Надо приложить свою личную магию именно под тем углом, под которым она начнет работать для сторонних дару мага заклинаний. Впрочем, есть тут и хорошая новость — ни один известный вид даров не конфликтует с бытовой магией. Да-да, чинить табуретки великий некромант может с тем же успехом, что и тихая травница.
С третьего раза у меня получилось зачаровать один из тоннелей вполне реальной на вид каменной стеной, и я успокоилась.
— Ах, моя дорогая, — ректор от восторга облетел меня кругом. — Такая юная и такая талантливая! Какой прекрасный сильный дар медиума!
— Он не совсем мой, мне подарили, — на всякий случай призналась я. Вспомнила старушку, что вгрызлась в ногу Гримия, и содрогнулась. Как знать, проникнет это умертвие в университет, и мы тут все поплачем. Или поскачем, если вспомнить, какая она шустрая.
— Еще и такая скромная! — расчувствовался ректор, а я поняла, что с хамоватым деканом Каньером мне общаться было как-то легче. Сцепились языками с призраком некроманта, он мне слово, я ему два, и всё привычнее как-то. А вот эта лесть и раскланивания начали уже утомлять.
Я завертела головой, пытаясь решить, через какой выход лучше ползти, чтобы оказать поближе к кухне преподавателей. Я ведь не собиралась возвращаться в свою темницу. Только лишь заделать ее снаружи.
Но тут ко мне вплотную подплыл ректор и тихо произнес, проникновенно глядя мне в лицо:
— Моя дорогая королева. Я так хочу вспомнить первый бал в университете, как вы танцевали, как согласились на танец со мной. Но память призрака не удерживает всё. Поцелуйте меня, умоляю!
Я на всякий случай отпрыгнула от опасного ректора на пару шагов. Нет, ну что вообще началось? То годами никому мои поцелуи не сдались, то вон, даже стариканы лезут с просьбами, и живые, и мертвые!
— О нет, моя дорогая, — кажется, паника слишком крупными буквами проступила на моем лице, потому что ректор замахал руками. — Я неправильно выразился!
Я подходить не спешила. Мало ли, что могут эти призраки! Мы преступно мало знаем об их возможностях. Даже меньше, чем о ведьмах. Некоторые из них ведь как-то гремят цепями, верно?
  
— Медиуму достаточно коснуться призрака губами в любом месте, — продолжил он, вытягивая руки ладонями вперед. — Одно прикосновение — и память становится четкой и яркой, всё воспоминания вернутся!
— Точно? — с подозрением уточнила я. Вообще-то я спрашивала про одно прикосновение, а то знаю я этих призраков, потом скажет, что все проблемы в недостаточной страсти!
— Точно, все воспоминания вернутся, — подтвердил ректор и замер, ожидая моего решения. Даже не дышал. Хотя, о чем это я, ясно дело, что не дышал!
Наверное, в глубине души я была всё-таки дочерью своих родителей, и склонность к различного рода экспериментам была у меня в крови. Вот и тут я решила, что такое редкое совпадение, когда есть я — медиум, и есть призрак, который что-то забыл, глупо просто проигнорировать такую возможность узнать больше о своих скрытых талантах!
Одним словом, я привстала на цыпочки и чмокнула понятливо спустившегося пониже призрака в лоб. До этого я избегала прикасаться к привидениям, полагая, что они совершенно бесплотные. Логично же, что даже бывшим людям будет неприятно напоминание о том, что они бывшие. И руками водить сквозь них тоже не стоит.
Элементарную вежливость к мертвым мне привили еще в школе, а с тех пор, как я начала слышать мертвецов, я сама только совершенствовала эту науку.
Вот и сейчас я постаралась быть аккуратной и не пролететь своим поцелуем сквозь призрака. И в результате осознала, что могу почувствовать, где начинаются его контуры. Очень тонкая грань, похожая на ту, что возникает, если из теплого сухого жилища ты выходишь в густой плотный туман.
Сначала ты смотришь на эти клочки тумана, тающие при попытке проникнуть в дом, а потом шагаешь в него и ощущаешь вот это ощущение крошечных капелек, плотность воздуха. Через мгновение все проходит, ты начинаешь видеть очертания окружающего мира и одновременно перестаешь чувствовать прикосновения тумана. Но вот это первое мгновение и похоже на то, что я почувствовала, целуя ректора.
Наверное, мне недостаточно легкости, как правильно говорила Софи. Люди вроде Даррена или же Звояра могут считать меня легкомысленной, но я на самом деле крепко стою на земле, которую копаю. И во всем жду подвоха. Тоже нет ничего удивительного. Если бы те, кого это удивляет, хоть разочек бы выкопали упыря вместо скелета в брошках, они бы всё и сами поняли.
Короче говоря, это всё объясняет, почему я ждала от своего поцелуя большего. Какого-то светопреставления, чтобы призрак обрел нереальные силы, вселился в меня или еще что-нибудь такое же жуткое совершил. Хотя бы ужасно выругался!
Но призрак ректора лишь мечтательно улыбнулся тонкими губами и произнес:
— Я вспомнил. Та музыка… как давно она не звучала под небом!
И он предложил мне руку. Ага. То есть, ужасное всё-таки будет!
Я довольно плохо танцевала, и это была вторая причина, почему я избегала балов, на которые меня тщетно пыталась затащить Софи. Инквизиторы, знаете ли, не очень склонны к балам и танцам. У них в чести другие умения.
К счастью, мой вечно замызганный вид и лопата, с которой я вообще редко расставалась, позволяли мне успешно избегать танцев. До этого момента. Отказать призраку, который был так любезен и показал мне такое невероятное место — это слишком.
Не то, чтобы его этот отказ мог убить, но иногда больно бывает и после смерти. Я в это верила, и потому не решилась обидеть ректора. Осторожно обняла рукой воздух на уровне его ладони, а вторую оставила висеть в воздухе над его плечом.
— Я очень плохо танцую, — только и нашла силы прошептать я ему.
Призрак улыбнулся.
— Мне можете наступать на ноги сколько угодно, моя дорогая, — ласково произнес он и повел.
Мне большого труда стоило следить за тем, чтобы мои руки оставались там, где они должны быть, и поэтому я совсем не следила за своими ногами. И музыки не было, так что ритм мне приходилось держать под движения ректора. Вот он, первый ректор, имени которого я так и не узнала, держался прекрасно. Двигался как будто в университете он вел танцы.