Рюрикович (СИ)

— Ага, пока бы ведари приехали… Пока бы сунулись в бой, пока бы победили всех молниевичков… Нет, друг Борис, не делом было ждать их. Нужно было действовать быстро. Пацана и так уже обожгли электричеством… Да не щупай ты меня! Со мной всё в порядке. Лучше вон ребёнком займись! — вырвал я у друга ощупываемую руку.
— Точно всё в порядке? — спросил Годунов.
— Точнее не бывает. Если бы что было, то давно бы об этом сказал, — проворчал я в ответ.
Годунов кивнул, чуть поколебался в раздумьях, а потом и в самом деле подошел к матери и ребёнку. Начал щупать уже мальца.
Я же в этот момент спросил у Тычимбы:
— Что по окрестностям?
— Всё спокойно, — шепнул слуга в ответ. — Все молниевички были здесь. Один только выбрался за территорию, но вы с ним справились.
— Другие Омуты, существа?
— Не наблюдается.
— Ведари? Сверкающие?
— Не наблюдается.
— Контингент окружения?
— Дворяне, слуги, животные, птицы.
— Хм, странно. Прибытие дворян такого ранга обычно обеспечивается надлежащей защитой, а сейчас даже Сверкающих нет.
И в самом деле странно. Нет, дворяне, конечно, и сами не лыком шиты. У каждого Дар за плечами, но они всё-таки являются основой будущего царства. А такой основе поневоле нужна защита на стадии формирования.
Ладно ведари, они могут и не появляться по причине загруженности на всё более возникающих Омутах, но хотя бы десяток Сверкающих на посёлок должен быть. Ведь Бездна рядом, етить-колотить!
Тут на лицо явное пренебрежение основой дворянства! Или же саботаж! Или…
Я едва не хлопнул себя по лбу — Ночь Перед Обучением! Та самая ночь, когда жильцы остаются предоставлены сами себе. Уже после наступают будни зубрёжки, муштры и дисциплины, а сегодня…
Сегодня будущие жильцы могут делать всё, что заблагорассудится… В условных рамках чести и достоинства, конечно. Но зато никакого надзора, никаких донесений до родительских ушей. Больше того скажу, если слуги вдруг вздумают жаловаться на «неподобающее» поведение чад, то будут пороты сами. То, что происходит в Ночь Перед Обучением, должно раствориться в этой самой ночи.
Будущие жильцы соберутся в главном зале училища, и для них будет устроен фуршет с танцами-жманцами-обниманцами. Молодые люди будут веселиться до первых петухов, чтобы потом вернуться в место дислокации, отоспаться и к полудню прибыть на Посвящение в обучающихся. Там же произойдет распределение по категориям. Кому-то достанется пехотный полк, «сеятелей смерти», а кто-то перейдёт в кавалерию, в полк «крылатых всадников».
Кто-то будет вспоминать эту Ночь свободы вплоть до самого выпуска, а кто-то наоборот — постарается её забыть как страшный сон. И всё потому, что в эту ночь формируются будущие взаимоотношения в Царском училище. Поэтому некоторые норовят показать себя с самой лучшей стороны, чтобы снискать уважение окружающих. Иные же пускаются во все тяжкие, чтобы завоевать славу человека, с которым лучше не связываться. Каждый выбирает свою стратегию поведения для Ночи Перед Обучением, а уж верна она или нет — покажет только время.
— С мальчиком всё в порядке! — сообщил Годунов, поднимаясь с колен.
— Ох, молодые господа… — проговорила женщина. — Я не знаю, как вас благодарить. Если бы не вы… Даже страшно подумать. Эти твари появились так неожиданно…
— А когда они появились, — спросил я.
— Да вот буквально минут за десять до вашего появления, — проговорила женщина. — Они возникли так неожиданно, что я даже не успела мужу набрать. Слуги тут же разбежались… Ох, Митенька… Я же кинулась прочь, а ты…
— Я споткнулся, маменька, — проговорил мальчишка. — А потом меня утащили в подвал и там…
Он прерывисто вздохнул.
— Что там? — спросила мать, вглядываясь в лицо ребёнка.
— Там был Омут с молниевичками, — ответил я за него и поспешил успокоить женщину, чьё лицо перекосилось от страха. — Не тревожьтесь, многоуважаемая сударыня, Омут успешно закрыт. А ваш сын показал себя в высшей степени героем. Он бы и сам со всеми справился, мне же оставалось лишь трупы оттаскивать.
 
Мальчик по-орлиному выпятил цыплячью грудку:
— Со мной, маменька, вам ничего не страшно!
После таких победоносных слов мы расхохотались. Слишком уж задорно выглядел этот маленький вояка, чумазый, перемазанный, но несломленный. Хорошим воином вырастет!
— Господа, я не знаю, как мне благодарить вас, — проговорила хозяйка поместья. — Мы не особо богаты, но…
— Перестаньте, — тут же оборвал я её. — Мы вовсе не ради денег старались. Главное, что вы живы и здоровы.
— Ох, какое же благородство, — скользнул ветерок по моим ушам.
Я поджал губы. Тычимбе не объяснить, что бывают моменты, когда вознаграждение не главное. Когда человеческая жизнь важнее денег. Я забрал за последнее время две жизни и спас две жизни, так что с судьбой мы пока что по нолям.
— Я бы взял небольшую мзду… — начал было Годунов, но тут же ойкнул от короткого тычка в бок.
— Мой друг шутит, — проговорил я, пристально глядя на Годунова. — Сударыня, нам ничего не нужно. Главное, чтобы вы были живы и здоровы. Мы ещё можем как-нибудь вам услужить?
— Ох, ну что вы, — замахала она руками. — Какая уж тут служба, вы и так много для нас сделали. Скажите хотя бы ваши имена — за кого мне свечку в церкви ставить?
— Борис Годунов, — тут же выпятился вперёд мой товарищ.
— А меня просто Иваном зовут, — скромно улыбнулся я в ответ на вопросительный взгляд женщины. — Не переживайте, наверху меня под этим именем все знают.
Женщина тоже улыбнулась в ответ, а Митя неожиданно снял с руки серебряный браслет с фигурками животных и протянул мне.
Я почуял небольшую магию живицы, идущий от этого браслета, и посмотрел на мальца:
— Он же именной? Или сломан? Я не могу его принять… Надеюсь, что вы просто похвастаться хотите, молодой человек?
— Нет! — твердо ответил мальчик. — Я дарю вам его в знак признательности, господин Иван. У меня нет возможности отблагодарить вас иначе, но этот браслет мне достался от папеньки и я имею право распоряжаться им как пожелаю. Сейчас я желаю, чтобы этот браслет остался у вас.
Его мать ахнула, прижав пальцы ко рту, но не стала перечить сыну. Она поняла, что сейчас происходит мужской поступок, вполне осознанный и осмысленный. Тот самый поступок, о котором мальчик никогда потом не будет сожалеть.
Я усмехнулся:
— Мне, конечно, очень приятно, но этого не нужно делать. Тем более, что это память об отце, который сделал браслет специально для вас, Дмитрий.
— Не беспокойтесь, мой отец сделает мне другой браслет. А это моя благодарность за ваше бескорыстие и человеческое участие.
Что же, я два раза отказался. Отказываться в третий раз не стоило, так как могу нанести молодому человеку смертельную обиду. Ведь он отдает именной браслет — оберег, который зачарован на имя носящего его. С этого момента я для него хороший друг и товарищ. Для меня браслет особой ценности не представляет, просто блестящая безделушка, но вот для мальчика это самое дорогое сокровище. И отказываться от такого не стоило, если я не хотел заиметь нового врага.
Врагов мне и так хватало с избытком, а вот в друзьях была нехватка — один напарник и то поставлен как доносчик. Поэтому я церемонно поклонился и протянул руку.
— Митенька… — начала было мама.
— Всё хорошо, маменька, — улыбнулся мальчишка в ответ и застегнул на моём запястье браслет. — Сдается мне, что с браслетом всё будет хорошо. Как и с господином Иваном. Я думаю, что папенька оценит по достоинству мои действия. А если нет, то любое наказание не стоит наших жизней.
Мудрые речи для столь юного возраста. Я одобрительно кивнул. Хороший сын у отца растет. Годунов покосился на мой браслет, вздохнул, как будто уже прикинул цену, за которую его можно продать.
М-да, пусть только протянет лекарские пальцы к этому браслету — вмиг придется самому себя лечить. Пока он чего-нибудь не ляпнул, за что мне придется потом краснеть, я поклонился женщине и проговорил: