У каждого своя война

Те из редких путников, которые встречались нам по дороге, как только замечали вооруженный отряд, тут же старались скрыться в лесу или густом кустарнике. Если же не было такой возможности, сходили на обочину, после чего, склонив головы в низком поклоне, замирали в тоскливом ожидании. Я не сомневался, что когда мы проезжали мимо, все они облегченно вздыхали и благодарили господа Бога за поддержку, пусть даже в такой малости. Только один раз нам заступил дорогу вооруженный отряд, состоящий из двух десятков солдат. Это оказался воинский разъезд местного феодала, отправленный на очистку своих земель от разбойников и воров. Благодаря присутствию госпитальеров мы избежали неприятностей, связанных с нежеланием видеть наглых англичан на французской земле. Постепенно окрестности стали меняться, проявляя признаки присутствия человека. Пару раз я видел вдалеке серые громады замков с зубчатыми башнями. Редкие деревни, через которые мы проезжали, были обнесены примитивными заграждениями, у ворот которых стояли вооруженные сторожа, что свидетельствовало о постоянном страхе перед набегами. Богатый край, предназначенный природой для сытой и благодатной жизни, сейчас выглядел больным и опустошенным. Мое подобное настроение было отчасти следствием моего похмельного и невыспавшегося организма, так как попойка с госпитальерами закончилась около двух часов ночи.
Время близилось к полдню, и мы, обменявшись мнениями, решили, что пора подыскивать место для отдыха. Не успела мысль о скором отдыхе встряхнуть меня, как вдруг ехавший рядом со мной Анри де Коркоран, напевавший вполголоса песенку о смазливой дочке мельника, неожиданно прервался на полуслове, захрипел, затем качнулся в седле и стал медленно оседать. Быстрый взгляд, брошенный на него, только подтвердил то, что за секунду до этого уловили мои уши. Глухое гудение арбалетного болта. Мозг еще только начал осознавать, что происходит, а боевые рефлексы и тренированное тело воина уже начали действовать. Пока левая рука рвала повод, разворачивая лошадь в сторону звука, правая рука выдергивала меч из ножен. В следующее мгновение мой ищущий взгляд засек двух арбалетчиков, прятавшихся среди нескольких громадных валунов, которые, некогда в давние времена принес сюда ледник. Разбойники сейчас торопливо пытались перезарядить свое оружие. По своему опыту я знал, что у них не хватит времени зарядить арбалеты до того, как я их настигну, наверно от того их усилия вызвали у меня не страх, а злобную удовлетворенность. Сжав бока коня, я послал его вскачь, прямо на ближайшего стрелка. Нервы у того не выдержали. Отбросив арбалет, тот метнулся за валун, за которым до этого скрывался. Я же вместо того чтобы обогнуть валун, резко рванув поводьями губы лошади, заставив ее сделать резкий скачок в противоположную сторону. В сторону второго арбалетчика. Бандит явно не ожидал подобного маневра и на какие-то мгновения растерялся. В следующую секунду сталь клинка, скользнув по краю шлема, впилась в плечо, с легкостью разрубив металл и плоть. Дикий вой только начал рваться из глотки бандита, как я уже поворачивал лошадь в сторону второго арбалетчика. И только в этот самый момент я сообразил, что засевшие по обе стороны дороги арбалетчики не могут быть всей засадой. В подтверждение этой мысли, где в ста ярдах от нас, словно из-под земли, выметнулся отряд из полутора десятков латников с копьями наперевес, скача во весь опор. Впереди них мчался главарь в полном рыцарском доспехе. Что делать? Я бросил взгляд на наш маленький отряд. Помимо рыцаря – госпитальера был убит еще один солдат, а второй ранен. Мои колебания оборвал крик Гастона д'Арманэль:
– За Господа нашего!! Рубите грязных псов!!
За ним, пришпорив лошадей, с мечами в руках, бросились в отчаянную атаку его люди. К ним присоединился Джеффри. Ляо, как я успел заметить, повторил мой маневр и уже догонял пытавшегося убежать от него одного из арбалетчиков, сидевших в засаде на противоположной стороне дороги. Для арбалетчиков наша тактика оказалась такой же неожиданной, как засада для нас. Они явно привыкли к тому, что при виде нового противника все без исключения кидаются отражать атаку, а они, тем временем, занимаются слугами и запасными лошадьми с навьюченным багажом. Но на этот раз все пошло не так. Наемник, когда понял, что дело плохо, начал убегать, петляя и рыская по сторонам, как заяц. Несколько мгновений спустя я его догнал и был готов обрушить на него свой меч, как раздался грохот и лязг железа, словно десятки молотов разом застучали по наковальням. Звук удара копий о щиты напоминал хруст ломающихся костей, а уже через несколько секунд к ним присоединился звон клинков. Эти звуки невольно заставили меня бросить взгляд на место схватки, тем самым, задержав удар, но уже в следующее мгновение опустившийся меч вспорол белую полоску шеи, видневшуюся между воротником кольчуги и шлемом. Снова развернув коня, я уже был готов вступить в сечу, как понял – мы проиграли. Два орденских солдата были выбиты из седел и неподвижно лежали на земле, остальные продолжали рубиться, но после того, как был выбит из седла рыцарь – госпитальер дух солдат упал. Однако не только мы понесли потери. Один из разбойников дико орал, стоя на коленях, и пытаясь хоть как-то остановить кровь, льющуюся из отрубленной руки. Лошадь другого бандита стояла в десяти ярдах от места схватки. Ее хозяин, со шлемом, разрубленным боевой секирой, лежал на земле. Одновременно с оценкой обстановки, мой мозг автоматически вычислял моих людей. «Джеффри. Ляо. Где Хью?!».
  
Ответ на этот вопрос, секундой позже, я увидел на земле. Из груди, лежащего в густой пыли, Хью торчал обломок копья. Мое раздвоение личности в этот момент сейчас было самым острым и болезненным за все мое время пребывания в этом времени. Жажда крови и боевая ярость средневекового воина бросали меня в этот, пусть и бессмысленный, бой, а логика человека двадцать первого века и самосохранение толкали меня к бегству. И тут в шум боя врезался зычный голос предводителя разбойников:
– Взять их!!
Тут же из клубка теснившихся людей и лошадей, над которым висели крики и стоны, лязг железа и звон клинков, один за другим вылетело пятеро всадников, которые сразу же помчались в мою сторону. Данный расклад тут же разрешил все мои сомнения. Я развернул лошадь и увидел Лю и Чжана, сидевших неподвижно в седлах, с заряженными арбалетами. Именное это смертоносное оружие навело меня на мысль, как действовать дальше. Вонзив шпоры в бока животного, я помчался назад. Китайцы, правильно поняв мое намерение, тут же стали разворачивать лошадей. Мне показалось, что они слишком медлят, хотя это было не так, и я подстегнул их яростным криком:
– Гоните во весь опор!!
Мысли двигались, как моя бешеная скачка, быстрыми и неровными рывками: «Джеффри! Ляо! Хью! Я их бросил! А чем бы я им помог?! Умереть вместе с ними?! Мать вашу! Дай Бог, чтобы все получилось! Будет, суки, вам засада!!».
Застоявшиеся кони легко взяли разгон и довольно быстро увеличили расстояние между нами и преследователями, чем я воспользовался.
– Лю! – крикнул я в спину китайца по-английски, скакавшего в двадцати метрах впереди меня. – Через двести ярдов спешиться и в кусты!! Коней оставьте на дороге!!
Я надеялся, что Лю все поймет правильно. Иначе… Но тут же отбросил все лишние мысли и сосредоточился на выполнении своего плана. Развернул лошадь, тут же свернул с дороги, проломившись сквозь редкий кустарник, росший на обочине дороги. Мой неожиданный маневр сбил с толку преследователей, заставив их сначала придержать, а затем развернуть лошадей в мою сторону. Только они так сделали, как я снова повернул коня в сторону дороги. Мой маневр выиграл нам немного времени, но мне дорога была каждая секунда, для того чтобы выиграть свой личный бой.
Несколько минут бешеной скачки – и за очередным поворотом дороги я увидел четырех лошадей. Разбойники, висевшие у меня на плечах, при виде их тут же заорали от радости. Их мысли нетрудно было понять. Слуги, бросив вещи и лошадей, сейчас бегут от них куда подальше, спасая свои жизни. Против них один только рыцарь. Но что он может сделать против пяти человек? Решив не переубеждать их в этом и для большего антуража, остановив своего разгоряченного коня за лошадьми, стоящих на дороге, я потратил только несколько секунд, чтобы успокоить рвущееся из груди хриплое дыхание, а затем громко закричал: