Тайная жизнь Джейн. Призрак
– Отпусти ее! Не смей делать ей больно! – прозвучал еще один голос, на сей раз мальчишеский.
Звук удара. Кто-то упал на пол.
* * *Джеймс резко сел на кровати, оглядываясь по сторонам.
Темно. Слабо колышутся шторы на окне.
Не глядя хлопнул рукой по светочу.
На сей раз это было уже не прошлое. Не случалось с ним такого никогда. И кто кричал? Юный Джеймс? Не слишком похоже, хотя детские голоса не так-то просто отличить. А девочка? Фрэнни? Но граф не мог припомнить ничего подобного в своей жизни, хотя где-то глубоко скрывалось смутное ощущение, будто такое все же было… но когда?
Встал, накинул халат. Нервно заходил по комнате. Так и не пришлось ему поспать в комнате Фрэнни. Ричард спутал все планы. Но… Джеймс был рад его приезду.
Ничего, снотворное поможет. Оно почти всегда помогает. Или не ложиться, а продумать пока появление Джейн в Ландерине? Как раз и повод есть: расследование взрывов – хорошее занятие для леди-детектива. Взяв в руки заветный флакон, Джеймс открыл его и даже поднес к губам, но передумал. Захотелось пройтись немного перед сном. Нет, Фрэнни выходить было опасно, но сам граф как хозяин замка мог бродить везде, где только вздумается.
Время близилось к рассвету. За окном брезжили утренние сумерки.
Выбрав в гардеробе серый твидовый костюм для прогулок, Джеймс быстро оделся и спустился в холл. Странно, но входная дверь оказалась незапертой. Уже догадываясь, кому еще не спится в эту ночь, граф выбрался из замка.
Легкие сгустки предутреннего тумана вились у ног, мелкими каплями оседая на одежде. Было как-то по-особенному промозгло, но вместе с тем… уютно. Тихо шелестела листва на деревьях, а где-то в глубине парка выводил свою звонкую трель одинокий соловей. Запах влажной травы, листвы и цветов кружил голову обещанием невероятных чудес. Казалось, сделай всего пару шагов – и весь мир падет к твоим ногам, но… Джеймс, как и мертвая Фрэнни, знал цену таким иллюзиям – слишком часто обоим приходилось бывать во власти мечтаний о несбыточном…
Как и ожидалось, Ричард сидел на мраморном бортике фонтана, глядя в конец аллеи – туда, где просыпающееся солнце потихоньку расцвечивало небо розовыми красками. Свежий утренний ветер трепал короткие светло-русые волосы Дика и играл с рукавами его белой сорочки. Оставалось лишь гадать, как любитель ранних прогулок еще не замерз – Джеймсу было прохладно даже в пиджаке.
Граф специально старался ступать громче и несколько раз даже слегка шаркнул ногами по дорожке, чтобы не напомнить кузену о бесшумной походке Фрэнни.
– Не спится? – спросил Ричард, не оборачиваясь.
– Да. Есть немного. – Джеймс сел на бортик рядом с кузеном. – А ты почему не в кровати? Рука болит? Хочешь, дам снотворное?
– Нет, ничего у меня не болит.
Дик по-прежнему не смотрел на собеседника. Казалось, все его внимание было обращено к горизонту, небо над которым потихоньку насыщалось яркими красками.
– И что ты собираешься делать дальше? – не выдержал Джеймс.
– Жить. – Губы Ричарда дрогнули в мимолетной улыбке.
– Хороший план. – Граф хмыкнул. – Значит ли это, что я могу не организовывать тебе встречу с Джейн Стэнли?
Светло-голубые глаза Дика с усмешкой посмотрели на кузена.
– Это значит, что ты как можно быстрее организуешь нашу встречу, – прозвучал ответ. – Кстати, а почему «Стэнли»? Ты ведь говорил, что ее настоящая фамилия – Вульф.
– Фамилия, под которой она живет как частное лицо, – Стэнли, но все знают ее как Джейн Вульф, – не моргнув глазом соврал Джеймс. – Считай, что это ее рабочий псевдоним. Но черт бы с ней, с фамилией. Ты лучше скажи, как же твоя невеста?
– Какое это имеет к ней отношение?
– Самое непосредственное, если ты, конечно, не собираешься предложить Джейн место своей любовницы. – Граф почувствовал некоторое раздражение – из Ричарда каждое слово приходилось буквально вытягивать клещами, а Джеймс очень хотел заранее узнать, чего ждать от встречи.
– Не собираюсь.
Розовые оттенки на небе потеснила золотисто-оранжевая полоса, которая постепенно становилась все более широкой и яркой.
– В таком случае мисс Тальбот придется непросто. – Граф отважился на последнюю попытку разговорить Дика.
– Возможно.
– Да ты сегодня общителен как никогда. – Джеймс замолчал, слушая соловьиные песни и наблюдая за изменчивыми красками восхода.
Где-то за рекой, окружающей владения лорда Сеймурского, закукарекал петух.
– Не о чем пока общаться: ничего не случилось. Она читала мои письма. И не ответила на них…
Дик завороженно наблюдал за восходом солнца. Сначала за черной линией горизонта, по ту сторону туманных полей, появилась крошечная ослепительно яркая точка. Спустя несколько ударов сердца она превратилась в краешек солнечного диска, который быстро поднимался, заливая небосвод золотисто-алыми красками нового дня.
– У нее есть причины… – Граф осекся на полуслове, увидев в конце аллеи – там, где находились подъездные ворота, – чей-то кэб. – Интересно, кто бы это мог быть? – озадаченно произнес он и, поднявшись с бортика, отправился узнавать, кого принесло в гости в столь раннее время.
Не дожидаясь приглашения, Ричард последовал за хозяином замка.
Усталые лошади пытались дотянуться до короткой травы, кучер дремал на облучке, а у запертых ворот стоял одетый по-дорожному коренастый мужчина с роскошными усами.
– Инспектор Стрикленд? – удивился Джеймс, узнав приезжего.
– Доброе утро, милорд. – Полицейский поклонился и, посмотрев на Дика, поздоровался уже с ним: – Доброе утро, мистер Кавендиш. Не ожидал вас встретить в Райли.
– Я сам не ожидал, что приеду, – признался Ричард, в меру возможностей помогая открывать ажурные, но довольно увесистые створки ворот, чтобы впустить полицейский кэб на подъездную аллею.
– Но, пожалуй, ваше присутствие очень кстати. – Инспектор посмотрел на Дика.
– Что-то случилось? – спросил Джеймс, протягивая Стрикленду ладонь для рукопожатия, подчеркивая тем самым свое искреннее уважение к гостю.
– Да, к сожалению. А что произошло с вами, мистер Кавендиш? – Полицейский обратил внимание на перебинтованную руку Ричарда.
– Ничего особенного. Стакан разбился.
– Очень неудачно он у вас разбился, – заметил инспектор.
Граф объяснил кучеру, как добраться до конюшни и что сказать слугам – некоторые из них к этому времени уже должны были проснуться. Когда кэб укатил, лорд Сеймурский вместе с гостями неторопливо направился к замку.
– Так чем я могу быть вам полезен? – спросил Джеймс, с усмешкой заметив, как загорелись глаза инспектора при виде розовых кустов, высаженных вдоль аллеи.
Еще два года назад Стрикленд поразил графа своей совершенно непонятной страстью к этому колючему символу Альбии, что украшал государственный герб.
– А вы не догадываетесь? – спросил следователь, не отрывая взгляда от пышных растений с уже набухшими бутонами – весна в этом году выдалась ранняя.
– Понятия не имею, – ответил граф. – Вы слишком многого от меня хотите, инспектор. Я уже два года не появлялся в Ландерине и не участвовал в светской жизни. Веду спокойное сельское существование. В утренней газете мне тоже не попадалось интересных новостей… за исключением одного объявления… – Джеймс бросил косой взгляд в сторону Ричарда, – но оно не относится к вашему приезду. Вот разве что днем мне сообщили неприятную новость про взрыв экипажа…
Услышав последние слова графа, инспектор удовлетворенно кивнул и спросил:
– Милорд, вы точно уверены, что два года не были в Ландерине?
– Да, – без тени сомнения ответил Джеймс.
– Что ж… – Инспектор резко остановился, разглядывая розовый куст, по мнению Джеймса, совершенно такой же, как и все остальные. – Скажите, а это случайно не «Герб Альбии», за который ваш садовник получил первый приз на позапрошлой летней выставке Королевского садоводческого общества?
– Какой герб? – опешил граф. – Где?