Дом Мэлори. "Мама, ты справишься!" (СИ)

Я показала Мэтти первые завязи ягод, которые скоро начнут краснеть, и его глаза заблестели от любопытства. Мальчики с усердием принялись выдергивать сорняки, которые росли слишком близко к корешкам клубники, а я взялась рыхлить землю в междурядьях.
Солнце мягко согревало плечи, птицы щебетали, и мир казался удивительно спокойным.
Но мысли постоянно возвращались к тому, что произошло с Амандой. Магия внутри меня… это было как что-то родное, но вместе с тем чуждое. Я раз за разом проматывала в памяти, как свет зажегся на ладонях, как тепло растеклось по рукам, как темные вены на груди Аманды медленно исчезли.
  
Жаль, что это только начало. Проклятье не было полностью снято, я лишь приглушила его.
Что же за чары на несчастной девочке? Откуда они взялись? И как мне управлять собственной магией так, чтобы изгнать тьму навсегда?
Вопросы крутились в голове, не давая покоя. Я должна была найти ответы. Книга с древними ведьмовскими тайнами лежала в кухне на столе, и я понимала, что должна искать дальше, чтобы понять, как применить свой дар для полного исцеления Аманды.
Внезапно услышала голос Итана, который подошел ко мне с любопытным взглядом.
— Мама, а когда мы сможем есть эти ягоды? — спросил он, показывая на кустики с зелеными завязями. — Они будут сладкими? Или их сушить надо?
Я улыбнулась и приобняла его за плечи.
— Скоро, Итан. Когда ягоды покраснеют, можно будет их есть свежими. А еще из них делают варенье.
Мне вдруг подумалось о том, что раньше они, наверное, никогда не пробовали настоящей клубники — свежей, сочной и сладкой. Как много еще им предстояло узнать о простых радостях жизни…
После прополки Итан сам вызвался принести воды с колодца, а Мэтти взялся за Бурана — расположился на крыльце и принялся осторожно вычесывать репьи из его густой шерсти.
Вернувшись в дом, я поставила на огонь котел с водой — чтобы сварить на обед суп с клецками.
Зажарка из моркови и лука наполняла дом ароматом, от которого текли слюнки.
Тесто месилось в руках, густое и мягкое, пахло яйцами и мукой. Я аккуратно формировала маленькие шарики, опускала их в кипящую воду — и уже через минуту они всплывали.
Когда все ингредиенты были заложены, и супу оставалось вариться не более пяти минут, я пошла проверить Аманду. Она все еще спала, и ровное, спокойное дыхание успокаивало меня больше, чем любые слова. Я смотрела на ее лицо — белоснежное, словно фарфоровое, без темных вен и искажений. Ее щеки медленно розовели, и это вселяло надежду на лучшее.
Но в душе знала — это только временное затишье. Проклятье не исчезло, оно еще живо где-то внутри. Я мысленно готовилась к долгой борьбе.
Вернувшись на кухню, я села за стол, открыла книгу, из которой брала рецепты, и углубилась в чтение.
Страницы шуршали под пальцами — я искала любую информацию о темном колдовстве, его природе, признаках, способах борьбы. Мне нужно было понять, как выжечь этот мрак силой собственной магии.
Свет должен быть сильнее тьмы, ведь так? И я должна найти способ это использовать.
Когда подошло время обеда, я поставила на стол миски и разлила по ним горячий суп с клецками — он получился наваристым, ароматным, с золотистым бульоном. Нарезала хлеб, вдохнув полной грудью его аромат. На мгновение показалось, что сегодня самый обычный день и ничего невероятного не произошло.
Почти... если не помнить, что в детской комнате боролась с тьмой хрупкая девочка.
— А клецки из чего? — спросил Итан, глядя в тарелку с легкой настороженностью.
— Из муки и яиц. Очень вкусные. Попробуй, — улыбнулась я и протянула ему ложку.
Мэтти уже ел, уплетая за обе щеки. Закончил первым, потом постучал ложкой по пустой миске и показал пальцем: «Еще».
— Ну надо же, — фыркнула я с мягкой улыбкой. — Не зря старалась.
Я взяла его миску и налила добавку, бросая косые взгляды в сторону коридора. В комнате мальчиков все еще тишина. Она спит… или?..
До вечерних сумерек я еще несколько раз проверяла Аманду. Она все это время спала, и у меня в груди уже начала скручиваться тревога. Переделав в огороде кучу дел, я объявила время купания намного раньше, чем обычно. Наскоро помылась, приготовила два ведра теплой воды для мальчишек и позвала их в баню. Наказала хорошенько намылиться, а не просто облиться.
Сама же вернулась в дом и остановилась у дверей в детскую. Моя ладонь легла на гладкую прохладную поверхность — сердце стучало часто, как будто предупреждало: «Будь готова ко всему». Но когда я вошла, Аманда сидела на кровати, укрытая пледом по грудь. Бледная, с потемневшими от усталости глазами — но ясными. Живыми.
— Ты проснулась, — прошептала я.
Она молча кивнула.
— Сейчас принесу поесть, хорошо?
Сбегала на кухню, набрала миску супа из чугунка, нарезала хлеб и пошла обратно.
Аманда взяла тарелку из моих рук, осторожно, как будто боялась, что еда исчезнет. Ела молча, сосредоточенно. Только под конец, оставив ложку, тихо спросила:
— Ты... светилась?.. Или мне показалось?
Я замерла.
— Не знаю, — прошептала. — Может, и светилась.
Она слегка улыбнулась и добавила:
— Суп вкусный. Давно такого не ела.
Я кивнула и улыбнулась.
— Ну, что, теперь купаться? Я принесу сюда таз с водой и помогу тебе. Скоро приедет твой брат, чтобы проверить, как ты.
Она прикрыла глаза и откинулась на подушку.
— Знаешь, мне кажется, я вполне смогу дойти до купальни. Или, где у вас тут моются. Не хочу причинять еще больше неудобств.
— Все в порядке, Аманда.
— Нет, я правда постараюсь! — она села и свесила ноги с кровати. — Не представляешь, как это ужасно — чувствовать себя такой беспомощной!
Послышался шум открывшейся двери и по полу прошлепали влажные детские ноги. Я выглянула в коридор, замечая спину Итана — мальчики поднимались по лестнице. Еще рано, чтобы ложиться спать, но они понимали, что мне нужно заняться нашей гостьей.
Взглянув на Аманду, вздохнула.
— Хорошо, только не волнуйся. Сейчас я подготовлю теплую воду и приду за тобой.
Я чувствовала — проклятье не ушло. Оно просто затаилось, свернулось в глубине ее тела, как змей в тени.
И я знала: мне придется найти, как выжечь его полностью.
Вдруг, со двора донесся странный шум, а следом — рык Бурана. Резкий, злой, какого я еще ни разу от него не слышала. Практически сразу он сорвался на лай
Я замерла, в груди что-то оборвалось.
Потом — глухой удар. Прямо над головой. И сразу второй.
Сердце рухнуло в пятки, меня обдало жаром.
— Итан! Мэтти! — крикнула я. — Останьтесь в доме! Не выходите!
Выбежала босиком — земля обжигала ступни, будто уже пылала. Огляделась — никого. Буран метался вдоль забора, рыча и заливаясь лаем. Потом резко сорвался к дому и залаял вверх, в сторону крыши.
Я подняла голову — и увидела огонь.
Огромный, пышущий, обжигающий. Горящие факелы лежали прямо на деревянной кровле, жадные языки уже хватались за доски. Пламя разрасталось мгновенно, как будто кто-то вылил масло. Я не успела подумать — только закричала:
— На улицу! Быстро! Итан, хватай Мэтти и выбегайте!
Слезы обожгли глаза.
— Мама! — голос Итана. — Он плачет, он не идет!
— Тащи его, Итан! Тащи! Слышишь меня?!
Я уже в панике неслась к крыльцу. Огонь распространялся невероятно быстро, внутрь уже поступал дым. Дети выбежали навстречу — Итан тащил испуганного, всхлипывающего Мэтти. У того дрожали губы, он вцепился в брата мертвой хваткой.
— К соседям! Живо! Бегите! — я подтолкнула их к выходу. — И распахните ворота!
С улицы доносились крики:
— Мэлори! — это Люсинда.
— Господи, крыша горит! — ее муж.
  
— Я за Амандой! — только и выкрикнула я, рванувшись по коридору.
Дым застилал все вокруг. Лестницу наверх уже было не видно. Стук сердца заглушал внешние звуки.
Аманду я нашла на полу. Видимо она попыталась встать, но не смогла удержаться на ногах. Я сорвала с кровати покрывало, накрыла им девушку с головой и подняла ее на руки вместе с этой тканью.