Связанные любовью
– Почему? – спросила я тихо. – Почему ты так удивлен?
– Мало кто думал, что твое замужество с Лукой приведет к чему-то хорошему. Большинство полагают, что ты будешь праздновать его смерть, – осторожно произнес он.
– А как думаешь ты? – спросила я.
Он пожал плечами.
– Ромеро, думаю, я заслуживаю правды.
– Когда я впервые увидел тебя, тебе было лишь пятнадцать, я почувствовал к тебе жалость. Не пойми меня неправильно. Я уважаю Луку больше, чем кого бы то ни было. Он – мой Дон, но я годами сражался рядом с ним. Я знаю, что такая жизнь делает с людьми, видел, что творил Сальваторе Витиелло с Лукой и Маттео. Лука был рожден и воспитан, чтобы стать Доном.
– Я знаю, кто он, – твердо ответила я. – И люблю его.
Ромеро слегка улыбнулся мне, его карие глаза потеплели.
– Знаю. Когда ты закрыла его собой от пули, все стало предельно ясно, но это все еще удивляет меня.
– Меня тоже, – признала я со смешком, потому что еще несколько месяцев назад я была среди тех людей, которые полагали, что стать молодой вдовой – это лучшее, что могло бы со мной случиться.
– Он сделает для тебя все, что угодно, ты же знаешь?
Я нахмурилась.
– Если это не навредит Семье.
Губы Ромеро изогнулись в ироничной улыбке, но он ничего не сказал.
* * *Тьма таилась в глазах Луки, когда от вернулся вечером после встречи с Семьей. Я читала журнал о путешествиях, где рассказывалось о юге Италии, лежа на диване в гостиной, но кинулась к нему сразу же, как Ромеро скрылся в лифте, обхватила его руками за талию, уткнувшись лицом в грудь. Я ощутила запах крови, но под ним скрывался родной мускусный аромат Луки. Лука обнимал меня некоторое время, пока я чуть не отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо.
– Ты в порядке? – спросила я, едва дыша.
Он ничего не ответил, только погладил по волосам. Улыбаясь, я схватила его руку и поднесла к губам, целуя костяшки. Когда я отодвинулась, то заметила запекшуюся кровь между его пальцами. Я застыла прежде, чем успела взять себя в руки. Я и раньше видела кровь. На рубашках и теле Луки, на каждом сантиметре пола в поместье после атаки Братвы, но всякий раз это было для меня неожиданно.
Лука поморщился и убрал руку.
Я вгляделась ему в глаза.
– Что произошло? – Когда стало понятно, что он не собирается мне отвечать, я вновь схватила его за руку, чтобы показать, что следы крови меня не беспокоят, и придвинулась еще ближе. – Прошу, расскажи мне. Ты можешь мне доверять.
– Я не хочу пачкать тебя ужасами своей жизни.
– Эти ужасы не пугают меня. Я здесь, чтобы помочь тебе разобраться с ними.
Мои слова его явно не убедили, но все же он ответил:
– Сегодня на встрече я сделал кровавое заявление.
– Кровавое заявление, – повторила я. Я слышала об этом прежде. – Ты убил одного из своих солдат?
Он поднял руку и провел ею от моей щеки к горлу, затем по моему плечу.
– Такая невинная, – мрачно прошептал он.
Я поджала губы.
– Не такая уж и невинная, благодаря тебе.
Подразумевался сексуальный подтекст, что-то, что поднимет ему настроение, но Лука кивнул, в его взгляде застыло раскаяние.
– Все еще помню первый раз, когда увидел тебя. Бля, ты же была ребенком!
– Теперь же это не так, Лука, – возразила я ему. – Да и ты старше меня лишь на пять лет. А говоришь так, будто ты старый ублюдок.
– Даже в день нашей свадьбы ты была так по-детски невинна! Тебя нужно прятать, защищать. Ты чиста, а я не такой. Может, я не сильно старше тебя, но я куда больше сделал и видел.
Я не была уверена, говорит ли он о том, что делал в качестве члена мафии или же как всем известный бабник. Я знала, что у него было множество женщин. Стоит лишь глянуть в прессу, и все вопросы отпадают. И я не очень понимала, к чему он клонит.
– Ты никогда не казался сильно обеспокоенным тем, что я неопытна…
– Нет. Ты же знаешь, какой я собственник. Я бы убил любого, кто был с тобой прежде, так что это даже хорошо, что я твой единственный.
Я раздраженно вздохнула, но почувствовала, что его настроение немного улучшилось.
– Как много женщин у тебя было? Первый секс у тебя был в тринадцать, так что у тебя было десять лет до того, как мы поженились.
Я размышляла об этом время от времени, пусть и не была уверена, что хотела знать ответ, но так я смогу отвлечь Луку от демонов, которых всколыхнула сегодняшняя встреча.
Выражение лица Луки стало нечитаемым.
– Не важно. Это прошлое.
– Но я бы хотела знать.
– Не важно, сотня или тысяча была до тебя, потому что сейчас есть только ты, Ария, – просто ответил Лука.
Я вздохнула. Может, он был и прав, но я не могла так просто отступить.
– Тысяча? – переспросила я, распахнув глаза.
Он усмехнулся.
– Хорошая попытка. Ну, давай так: я брал все, что мог получить.
– А получить ты мог многое, – заключила я.
– Неважно, – пробормотал он, прежде чем поцеловать меня. Я знала, что не стоило так делать, но не могла перестать думать о том, как мужчина, который имел так много женщин, мог удовлетвориться только одной, учитывая то, что все, что она знала о сексе, она выучила от него.
Глава третья
АРИЯОктябрьское солнце целовало мою кожу, пока мы выходили из частного самолета в аэропорту Палермо. Если в Нью-Йорке погода была серой и дождливой, Сицилия встретила нас солнцем и теплом.
Я приподняла лицо, позволяя солнечным лучам коснуться моей кожи. Готовясь к теплому климату, я надела оранжевое платье в пол с эффектом омбре и золотым ремнем на талии и мои любимые золотистые сандалии на плоской подошве.
Рука Луки, лежавшая на мне, напряглась. Он угрожающе нахмурился в сторону нашего пилота, который пялился на меня. Я потянула его за руку, и Лука посмотрел на меня, напряжение исчезло.
– Ты слишком красива.
– Ага, – сказала я со смешком. – Пошли. Хочу увидеть яхту.
Именно так. А еще я хотела убраться подальше от пилота, прежде чем Лука решит сломать ему парочку ребер. Водитель ожидал нас рядом с белым Мазератти SUV, когда мы вышли из аэропорта.
– Это солдат сицилийской Семьи. Мой двоюродный дед – тоже Дон.
Мои глаза распахнулись.
– О, правда? Ты видел его прежде?
– Дважды. Он не был на похоронах моего отца, потому что в то время ему ставили кардиостимулятор. Ему за семьдесят, так что в какой-то момент его внук Алессандро встанет у руля.
– Не сын?
– Мертв. Убит Каморрой. Они управляют Неаполем и Кампанией.
– Ох. А каково положение Каморры в Штатах?
– Они держатся на западе. Бенедетто Фальконе такой же чокнутый, как и они.
Мы подошли к машине. Наш водитель, высокий парень примерно одного возраста с Лукой, с темными волосами и щетиной, пожал руку Луке и представился по-итальянски как Алессандро. Лука удивился, а затем ответил на свободном итальянском:
– Не узнал тебя. Давно не виделись. Не ожидал, что мой двоюродный дед пошлет своего внука встречать меня.
Алессандро склонил голову.
– В знак уважения, Лука, как людей чести.
Он повернулся ко мне. Его глаза удивленно оглядели меня. Он произнес по-английски с сильным акцентом:
– Большая честь познакомиться с женщиной с золотыми волосами, принесшей мир между Синдикатом и Семьей.
Я едва не фырнула.
Бдительный взгляд Луки уставился на мужчину.
– А еще она моя жена.
Меня раздражало, что они говорили со мной по-английски, предполагая, что я не знаю итальянского. Возможно, я и была известна всем своей красотой, но я была лучшей в классе и могла бы пойти в Лигу плюща, если бы не была той, кем я есть.
Я улыбнулась, несмотря на раздражение, и ответила на беглом итальянском:
– Не я принесла мир, а Лука, потому что он лучший Дон, которого когда-либо видел Нью-Йорк.
Оба мужчины посмотрела на меня с удивление, и я приподняла бровь. Признательность вспыхнула во взгляде Луки.