Связанные любовью
Кора Рейли
Связанные любовью
Печатается с разрешения литературных агентств Trident Media Group, LLC и Andrew Nurnberg.
Copyright ©2018 Cora Reilly
* * *Пролог
АРИЯЯ не могу сделать этого, Ария. Я хочу свалить отсюда. Из этого мира. Мне не нужен этот договорной брак. Я хочу просто смыться отсюда.
Эти слова моей сестры Джианны стали началом конца. Так я впервые предала Луку. Хотя тогда я не расценивала это как предательство. Я просто хотела помочь ей, а не предавать мужа.
Что ж, когда я принимала решение помочь ей сбежать, я знала, что иду против мужа.
Предательство.
Мафиози так скоры на расправу и называют предательством любое действие, неугодное им! Жены обязаны следовать желаниям своего мужа как букве закона. Особенно это касается меня, потому что я – жена Дона.
Но порой мне сложно подчиняться, особенно когда дело касается защиты моих сестер и брата – тех, кого я люблю.
Я думала, что Лука поймет, думала, что наша любовь выдержит что угодно.
Лука не был человеком, который может доверять или любить кого-либо, но так было до меня. Однако он всегда крайне осторожно выражал свои эмоции.
Может, он всегда подсознательно ждал чего-то такого, что подтвердит правильность его опасений.
И я дала повод.
ЛУКАМаттео и я выучили кучу уроков от нашего папаши-садиста, которые должны были сделать нас сильными и беспощадными ради стоявших перед нами целей. Я ненавидел этого человека, ненавидел всю свою жизнь! Но еще больше я ненавидел то, что он был прав в том, в чем, как я надеялся, он ошибался.
Любовь – слабость, Лука. Она ставит сильнейших мужчин на колени. Женщины – это слабость, своими манипуляциями они убеждают нас, что мы можем любить их, потому что это единственный способ для них иметь власть над нами. Не позволяй женщине взять власть в свои руки. Ты станешь Доном. Дон не может позволить себе слабостей.
Арии удалось убедить меня, что его слова были ложью.
Своей доброй улыбкой, невинными глазами и невероятной красотой она заманила меня, и я попался в ее ловушку. Я все еще помнил тот гребанный день.
– Ты хорошая, Ария. Ты невинна. Я втянул тебя во все это.
Ария рискнула своей жизнью, чтобы спасти меня, мою жизнь, которая стоила куда меньше, чем ее.
Ее голубые глаза смотрели на меня. В этих глазах всегда было так много эмоций, которые я едва мог понять.
– Это не так, Лука. Я родилась в этом мире. Я выбрала остаться в нем. Родиться в нашем мире означает появиться на свет с кровью на руках. Каждым своим вздохом мы все глубже впитываем грех.
Я покачал головой.
– Это не твой выбор. Нет ни единого шанса покинуть наш мир. И шанса избежать этого брака у тебя тоже не было. Если бы ты позволила убить меня, ты бы, как минимум, избавилась от этого брака.
– В нашем мире не так много хорошего, Лука, и если удается найти это, нужно вцепиться в него так сильно, как только можешь. Ты – лучшее, что случилось в моей жизни.
Как она могла сказать нечто подобное? Я убил так много людей, я наслаждался кровью. Если бы существовали Рай и Ад, то совершенно не сомневаюсь, где бы я оказался в итоге.
– Я далеко не ангел.
– Ты не ангел. Но ты лучший для меня. Я чувствую себя в безопасности в твоих объятиях, не знаю почему. Я даже не знаю, почему люблю тебя, но это так и это не изменится.
Ее взгляд светился такой любовью, что я закрыл глаза. Ария любила меня. Я не знал, как она могла после всего того, что я творил на ее глазах, а это было еще не самым худшим из того, что я делал. Я многое скрываю от нее.
– Любовь – это риск в нашем мире, слабость, которую Дон не может себе позволить, – пробормотал я. Это была идея, в которую я верил всю свою жизнь. Идея, которой я жил. Идея, с которой, я думал, уйду из этого мира.
– Знаю, – прошептала она.
Неужели она не знала, что я чувствую? Как она могла не видеть этого? Даже Маттео знал, хотя я всячески пытался скрыть свои чувства от него, ото всех.
Я взглянул на нее. Грудь сдавливало от эмоций, которые, я боялся, разорвут меня изнутри. Это пугало меня. Ничто во всем мире еще не пугало меня сильнее. Я выжил после пыток и невыносимой боли, пытал и причинял адские муки другим, видел так много смертей, убивал, и вот я боюсь собственных эмоций.
– Но мне плевать, потому что любовь к тебе – единственная чистая вещь в моей жизни.
Ария застыла, в ее глазах стояли слезы. Плач и мольбы никогда не смягчали мое сердце, но слезы Арии действовали на какую-то часть меня, о существовании которой я и не подозревал.
– Ты любишь меня? – спросила она. Ее взгляд был полон надежды и неверия.
– Да, хотя и не должен. Если мои враги узнают, как много ты значишь для меня, они сделают все, чтобы причинить мне боль, контролировать меня через тебя. Братва попытается сделать это вновь, как и другие. Когда я стал членом мафии, я поклялся ставить Семью на первое место, и я повторил эту же клятву, когда стал Доном, хотя и знал, что лгу. Главнее всего для меня ты. Я сожгу этот мир, если понадобится. Я буду убивать, пытать, шантажировать. Я сделаю ради тебя все, что угодно. Может быть, любовь – это риск, но я готов принять его, как ты и сказала, это не вопрос выбора. Я никогда не думал, что так будет, никогда не думал, что смогу любить кого-то настолько, но я влюблен в тебя. Я боролся с этим. И это единственная битва, которую я не прочь проиграть.
И блядь, эти слова были правдой! Я всегда ставил Арию на первое место, защищал ее, позволял то, к чему моя семья относилась крайне неодобрительно. Я делал для нее все, а она предала меня. Предала мою любовь и доверие.
Любовь. Слабость. Слабость, которую я больше себе не позволю.
Глава первая
До этого
АРИЯМое плечо все еще время от времени болело, когда я двигала рукой слишком быстро, но Док, снявший вчера швы, сказал, что боль скоро пройдет. Я коснулась красноватого шрама под моей ключицей. Он все еще был чувствительным. Мой первый шрам.
Лука подошел сзади – он возвышался надо мной больше, чем на целую голову – и мягко положил ладони мне на плечи. Серые глаза с яростью уставились на шрам. Он, как и я, был полностью обнажен после душа, но его тело было покрыто бесчисленными шрамами. Я изучала его лицо, гадая, не беспокоит ли его то, что я больше не была совершенством. Члены мафии считали свои шрамы доказательством мужества, и не было человека храбрее, чем Лука. Но я была женщиной, в нас ценится красота.
– Док сказал, что он поблекнет, – прошептала я.
Глаза Луки встретились в зеркале с моими, темные брови нахмурились. Он развернул меня и приподнял подбородок.
– Ария, мне по хер, поблекнет он или нет. Твой шрам беспокоит меня, потому что напоминает мне, что ты рискнула своей жизнью ради такого мудака как я, а это определенно последняя вещь, которую ты когда-либо должна была делать.
– Я бы вновь сделала это, – прошептала я без колебания.
Лука схватил меня за талию и усадил на раковину.
– Нет, – прорычал он, придвигаясь поближе. Его глаза горели яростью, но в них было и что-то еще. – Нет, услышала меня? Это долбанный приказ.
– Ты не можешь отдавать мне подобные приказы, – мягко ответила я.
Он тяжело вздохнул.
– Могу и делаю это. Как твой Дон и как твой муж. Ты не будешь рисковать своей жизнью из-за меня вновь, Ария. Поклянись.
Я смотрела на него. Похоже, он думал, что это так легко. Лука привык контролировать всех вокруг, привык, что его люди подчиняются каждому его слову, но даже он должен был понимать, что некоторые вещи вне нашего контроля, даже его власть не безгранична.