Двести веков сомнений (Ралион 6)

Мягкие удары ног о пол. Гонится, гонится по пятам.
Клеммен ловко повернулся, вписываясь в поворот, толкнул планку стойки за спиной. Только бы чудовище не умело проникать сквозь стены. Дверь оказалась закрытой; Клеммен сгруппировался и, прикрыв лицо, как учил Д., бросился наружу прямо сквозь витрину.
Та звонко взорвалась сотнями осколков; некоторые больно укололи сквозь куртку, но лицо не пострадало, а это – главное. Клеммен приземлился на мостовую, поверх стеклянного крошева, среди груды хлама, что был в витрине и принялся подниматься на ноги – бежать отсюда, поднимать тревогу, спасать свою и чужие жизни.
  
Время пошло обычным темпом.
Разгорячённый, покрытый потом и кровью из десятков мелких порезов, Клеммен увидел, что никто за ним не гонится. Люди сбегались к месту происшествия, в том числе и стража.
Клеммен хотел показать свой значок, но ноги подвели его: он упал навзничь, не в силах ни пошевелиться, ни издать ни единого звука.
Оннд, Лето 45, 435 Д., 14-й час
– Самое странное, что вы вообще выжили, – произнёс собеседник с едва ощутимым акцентом.
Они находились в том же самом магазине; подлинный хозяин его, как и слуги, всё это время пролежал в глубоком обмороке. Пока место происшествия изучалось, их всех унесли прочь – видимо, для начала в лечебницу. Витрину успели заменить, беспорядок внутри – прибрать. Теперь Клеммен и несколько неизвестных ему людей (то ли из чего-то, похожего на Бюро, то ли из Академии, то ли ещё откуда) беседовали в одной из задних комнаток. Снаружи казалось, что лавка попросту закрыта. Слух о том, как ловко стражники схватили неудачливого грабителя, уже, вероятно, распространяется среди жадного до происшествий населения.
– Сам не знаю, – у Клеммена болело плечо, которым вышиб витрину, ныли мелкие порезы, и вообще было немного не по себе. Неплохая получается поездка.
– Мы давно выслеживали его, – продолжал человек. Представляться он не торопился, а Клеммен не настаивал. – С вашей помощью, случайной или нет, мы его схватим. С минуты на минуту.
– Неужели хозяин?
– Да нет, – человек был немолод, но худощав. Никаких знаков отличия на его форме не было. Похож на офицера местной армии, на весьма опытного офицера. – Это всего лишь невольная жертва. Да и засада вряд ли ставилась на вас.
– Я надеюсь.
– А в Венллене с вами ничего подобного не происходило?
– Нет, никогда, – признался Клеммен.
– Я сам сообщу вашему руководству, – человек встал. – Насколько мы выяснили, с вами всё в порядке. И это настоящее чудо. Некромагия никогда не бывает безобидной. Хотите, мы доставим вас домой? В Оннде пока ещё небезопасно – для вас, лично.
– Нет, – Клеммен покачал головой. – Сам доберусь. Спасибо за помощь и, если я уже не нужен…
– Нет-нет, – человек поднялся. – Не стану задерживать. Старайтесь находиться в людных местах.
– А меня не арестуют? – не удержался Клеммен.
– Напротив, только похвалят. Прохожие видели совсем не то, что видели вы, – и, глядя в спокойные серые глаза собеседника, Клеммен понял, что тот прав.
Третий из присутствующих, одетый в чёрное молчаливый человек неопределённого возраста, также поднялся на ноги.
– Удачи, – собеседник Клеммена чуть наклонил голову. То же повторили и его напарник, и сам Клеммен. – Будьте осторожны.
* * *
День постепенно подходил к концу.
Человек в чёрном оказался прав. Чувство беспокойства не оставляло Клеммена ни на миг, вернуть рабочее настроение не получалось. Поэтому, едва солнце начало опускаться за горизонт, он решил прекратить блуждания по городу и прямиком направился к Порталу – месту, откуда можно было перенестись в любой крупный город Ралиона. За скромную плату. Телепортироваться при помощи личного «привратника» рискованно: во-первых, привлекать внимание людей; во-вторых, в Оннде, где применение магии ограничено, «безделушка» может сработать не так, как ожидается.
Клеммен со вздохом спрятал «привратник» назад, в кармашек. Под пальцы попалось что-то тонкое, прямоугольное, гладкое.
Клеммен вытащил предмет на свет.
«Вечный» пропуск в эльхарт.
А почему бы и нет? Заодно и узнать, годится ли этот пропуск в здешний эльхарт. Надо унять дрожь в коленках. Вход где-то неподалёку, в здешнем эльхарте неплохой… клуб азартных игр. Надо сыграть, давно собирался.
* * *
Пропуск, как выяснилось, годился.
Венллен, Лето 47, 435 Д., 16-й час
Наряжаться в выходной костюм – занятие непростое: слуг у меня нет, а выглядеть я, по словам Д., должен идеально. Оглядел себя в зеркало – если бы не уши, просто блеск. Ни дать ни взять потомок не слишком известного аристократа. Ну что же, в путь. Карточка-приглашение с собой, цветок в петлице, всё необходимое рассовано по карманам.
Извозчик был мне знаком, но, учитывая мой внешний вид, беспокоиться о том, что он меня узнает, не стоило. Я и держался с приличествующей ситуации спесью. Достаточно, чтобы он понял: разговора не выйдет.
Случай в Оннде забылся быстро; Д., к моему немалому удивлению, не сказал о происшествии ни слова. Правильно. Всё обошлось, а на похвалу мой начальник скуп. Да и полез я в ту лавку исключительно по глупости. Вот только ожог от треугольника всё ещё беспокоит.
Треугольник так и остался золотой стороной вниз. Я пытался повернуть его иначе, но – словно по-другому и быть не может – нет-нет, да и повернётся, как прежде. Раньше такого не было, и по-прежнему никакой магии от него не исходит! Нет, неспроста мне его дали.
Я успел повидать многих. В том числе ту самую Росомаху – ольтийку с островов Зельар-Тона, где располагается поместье генерала Гин-Уаранта. Живая легенда! Участница десятков войн, множества непростых событий – вот она, здесь, только разговора не получится: нет повода подойти. Мы с ней формально приветствовали друг друга… и всё. Я то и дело ощущал её взгляд – не знаю уж, почему она держалась поблизости. Окончится приём, и Росомаха вновь исчезнет бесследно. Генерал к ней не подходил. Словно так и было нужно… странные у них отношения. И ладно. Не моё дело.
Д. отыскал меня в саду, где постепенно собирались гости (приёмы – ритуал сложный, я не стал любопытствовать, просто выполнял заученное). Встретились мы у столика с прохладительными напитками, и я поначалу не узнал начальника. Чёрный строгий костюм, трость, шляпа. Вот это да! Рядом стояла Кинисс (она была не единственной хансса на приёме, как я заметил впоследствии), тоже во множестве украшений, заменяющих ей одежду.
– А, вот и ты! – воскликнул Д. так громко, что многие обернулись, поглядывая в нашу сторону. – Ну, как дела?
Пока мы болтали о разных пустяках, я потихоньку присматривался – боковым зрением. Привычка уже. Многие ольты вокруг представляли здешнюю власть, но были и гости: темнокожие ольты, уроженцы островов (да не все ольты живут на Большой Земле!) и даже, – как мне показалось – их ближайшие родичи, найя, когда-то решившие перебраться под землю. Ничем особенным они на взгляд не отличаются. Только все, как один, светловолосые. Во всём остальном – ольты как ольты. По словам Д., в лунном свете кожа у найя отливает синим оттенком, а глаза едва заметно фосфоресцируют.
– Так… все три правителя уже здесь. – Д. неторопливо озирался, пока мы, все трое, медленно брели по тропинкам. Сверху, говорят, тропинки образуют сложный и красивый узор. Ни разу не интересовался, какой именно. Но у ольтов, как известно, практически не бывает незначащих деталей. Д. меня убил бы за слова «у ольтов», но в данном случае обобщение уместно. Практически бессмертные, они, вместо того, чтобы пренебрегать всякими мелочами, наоборот – ни одну из них не обделяют вниманием.
  
– Тот, который выше остальных, Кельивен Аманнор… – Д. сделал паузу, глядя на меня выжидательно. Я взглянул на того, о ком он говорил и закончил:
– …анс Анварт.