Хейанкё

– Кстати, где она? Восстанавливает силы?
– Хона-сама скрывается, – со вздохом пояснила лисица. – Сэту известно о том, что ты освободил Госпожу. А еще Змей прекрасно помнит и об обломке клыка Рюдзина, и о части филактерии бога Луны. Узнать о местоположении этих артефактов можно только у Девятихвостой, а она пока не в состоянии выдержать открытый бой ни с одним из Тёмных Князей, которых Сэт отрядил на ее поимку.
– Ясно, – со вздохом покивал я и посмотрел на Нэко, которая продолжала разгонять с нашего пути «головастиков».
Это занятие, судя по всему, не доставляло ей особой радости, но и неудовольствия тоже вроде бы не вызывало. С таким лицом выкашивают на участке крапиву. Необходимое, но довольно скучное дело. При этом кошка никого не убивала – просто отшвыривала пищащего «головастика» в сторону и сразу же летела к другому.
Почувствовав мой вопросительный взгляд, девочка обернулась и, отбросив очередную добычу, спросила:
– Ты что-то хо-тел?
– Да, – сдерживая улыбку, произнёс я. – Хотел узнать, чем ты занимаешься?
– Уби-раю уль-вов, – легко пояснила кошка. – Они… пло-хие. Не нужно… вам… их трогать.
– Все понятно, – с улыбкой покивал я. – Ну тогда продолжай убирать.
– Это темные духи, – тут же прояснила ситуацию кицунэ. – Слишком мелкие, чтобы попасть в Нижний мир, да и темные они только отчасти. Крысы, падальщики и прочая живность. Они же не виноваты в том, чем занимались при жизни. Ульвы питаются жизненной силой умирающих и очень хорошо чувствуют места, где скоро кто-то умрет. Обожравшись, перерождаются в ту же крысу или стервятника. И так по бесконечному кругу.
– И что же, шансов вырваться у них нет? – нахмурился я, обведя взглядом летающих вокруг «головастиков».
– Ну почему же? – пожала плечами лисица. – Те из них, кто способен справиться с голодом, светлеет и уносится на верхние ярусы, к лучшему перерождению, или остаётся здесь в виде простейшего ками. Думаю, они прекрасно это понимают, только не хотят ничего менять…
М-да… Совсем как у большинства людей. На хрена что-то менять, если и так все устраивает? Тепло и сыро, если говорить словами классика. Побегал крысой, подох, обожрался чего-то там – и продолжай себе бегать. И никаких тебе заморочек из серии: а в какой семье я появлюсь на свет и тому подобного. Ну и шапку, как в «Гарри Поттере», на башку надевать не надо. Крыса, без вариантов! Все, проваливай! Ведите следующего!
Обойдя примерно треть купола, Эйка направилась к группе деревьев, что росли по краю выставленной защиты. Подойдя к самому корявому – с раздвоившимся стволом, – лисица обернулась и, кивнув на дерево, пояснила:
– Сейчас я позову его, он откликнется и откроет проход. У нас будет примерно двадцать ударов сердца, чтобы успеть заскочить внутрь. Нэко, уходи на плечо, а ты приготовься. Идёшь сразу за мной.
Не говоря больше ни слова, кицунэ обернулась, положила ладонь на один из стволов, едва не коснувшись пленки защиты, и прошептала что-то неслышное.
Секунды три не происходило ничего, потом дерево дрогнуло и с треском раздвинуло свои стволы. В образовавшемся проходе не было защитной плёнки, и Эйка, кивнув на него, коротко скомандовала: «Пошли!»
 
Глава 3
 
Отверстие между стволами было совсем не широкое. С цепью и двуручным мечом лазать по таким не очень удобно, но я всё-таки справился. Протиснувшись на территорию лагеря и аккуратно пронеся следом цвайхандер, я быстро огляделся по сторонам и, не увидев опасности, вопросительно посмотрел на лисицу.
– Все спокойно, – негромко произнесла она. – Защитный артефакт Хояси по-прежнему дремлет, Хаоса я не чувствую…
– Ну тогда пошли? – кивнув на группу деревьев около озера, предложил я. – Или тебе ещё что-нибудь нужно тут сделать? Кровную связь эту или…
– Нет, – покачала головой кицунэ. – Связь лучше сделать на месте. Иди строго за мной. Я сомневаюсь, что Хояси расставили тут ловушки, но рисковать мы не будем.
Рощей это можно было назвать лишь с некоторым допущением. Просто в моем понимании роща – это хоть и небольшой, но все-таки лес, а никак не полсотни стоящих рядом деревьев. Собственно, стояли они на западном берегу заросшего кувшинками озера, диаметр которого в самом широком месте не превышал сотни метров. Вообще забавно вот так идти по траве, не видя вокруг ни души, и одновременно знать, что там, в реальности, на этом месте готовится ко сну огромная куча народа. Проводят перекличку, расходятся по палаткам, даже не подозревая, что рядом находится враг. Впрочем, они и Илит не почувствуют, когда та придет поговорить с их командующим. Прикольная штука – астрал…
 
Солнце ещё только коснулось верхушек деревьев на западе, до его захода оставался ещё как минимум час, и неудивительно, что Эйка не чувствовала Хаос. Крылатая тварь, должно быть, хорошо усвоила тот урок, и в светлое время суток больше тут не покажется.
Сад камней присутствовал и в астрале. Ну да… Люди ведь только перетащили эти булыжники с места на место, не подвергая их обработке. Разве что посеяли мох, ну или как там ещё называется этот процесс? Впрочем, никакого мха я тут не наблюдал, и обустроенная площадка тоже осталась в реальности.
Семнадцать покатых валунов, некоторые из которых были даже выше меня, лежали на заросшем травой участке размером примерно в шесть соток. Сад разбили недалеко от воды – очевидно, для того, чтобы одновременно любоваться ещё и кувшинками. Какой смысл закладывал в эту композицию её создатель, я не пытался даже понять. Эти сады и так-то вызывали кучу вопросов. Там, на Земле, если мне не изменяет память, они символизировали море и острова, но здесь-то Империя находится на материке!
Не знаю, но мне кажется, что азиаты во всех мирах просто испытывают какую-то нездоровую тягу к булыжникам. Вот и тащат их отовсюду, и разбрасывают как попало, не закладывая в это смысла. Море, острова… Ну да… Как нужно обкуриться, чтобы это увидеть…
Оглядевшись по сторонам, Эйка направилась к трем стоящим рядом деревьям, примерно в двадцати метрах от сада, и, присев за ними на траву, сделала приглашающий жест.
– Присаживайся, – произнесла она, указав на место рядом с собой. – Сейчас, подожди, мне нужно настроиться.
– Настроиться? – нахмурился я, опускаясь возле лисицы. – Эту связь протянуть так сложно?
– Нет, – покачала головой кицунэ. – Мне нужно поставить блоки в своём сознании. У меня нет от тебя секретов, но сомневаюсь, что тебе будут интересны некоторые мои переживания.
– Ничего не понял, – хмыкнул я. – Но объяснять не надо. Ставь свои блоки, я подожду. А то времени у нас чуть больше часа осталось.
Ждать пришлось минут пять. Закончив свою медитацию, Эйка открыла глаза и подняла на меня взгляд.
– Все, давай руку, – произнесла она и, чуть смутившись, добавила: – Я не знаю, что ты почувствуешь и будет ли больно, но…
– Да по фигу, – пожал плечами я и выполнил требуемое.
Ладонь у Эйки была прохладной, и в первые полминуты не происходило ничего, а затем глаза кицунэ загорелись фиолетовым светом, как тогда, на острове, в момент произнесения заклинаний.
Легкая прохлада сменилась тёплом, которое тут же поднялось по предплечью и жаркой волной прокатилось по всему телу. По ощущениям словно махнул стакан неразведенного спирта. Не сказать, что неприятно, но… В ушах зашумело, голова пошла кругом, все звуки вдруг отдалились, Эйка исчезла, и я увидел впереди засохшее дерево.
Огромное. Не такое, как Синее, но никак не меньше четырнадцатиэтажного дома, в котором я когда-то жил на Земле. Дерево было мертво. Ствол перекосился и треснул, часть ветвей обрушилась на землю, похоронив под собой группу каких-то строений. Расстояние от меня до дерева было что-то около километра, и не понять, что там когда-то стояло, но, если судить по сохранившимся статуям, можно было предположить, что храм.
Тела я не чувствовал. Сущее просто показывало очередную картину, но непонятно, на хрена оно мне сейчас?