Её зовут Молли

— Марта, а тебе не приходило в голову, что я-то как раз и мог бы отправить ее по официальным инстанциям? — негромко спросил он.
Тихонько засмеявшись, она покачала головой.
— Только не ты, Дэнни. Никогда в жизни. Уж я-то тебя знаю как облупленного. Знаю, как ты относишься к ребятишкам. И ко всем здешним жителям, как ведешь себя с родными. Ты от доброго ирландского корня, Дэнни. Я наблюдала за тобой все эти годы. Твоя мама одна растила всех вас после смерти отца, и вырастила на славу.
— Ты знаешь моих братьев? — удивленно спросил он, и она опять тихо засмеялась.
— Я сочла своим долгом узнать их. В округе ведь все известно. Майкл — самый старший в семье. Я слышала, что у него хорошенькая молодая жена и маленькая дочка. Патрик — самый младший. Слишком серьезен на мой вкус, но такой уж он человек. Потом твой дедушка Па. — Ее глаза заблестели. — Недаром говорится, что яблочко от яблони далеко не падает. В каждом из вас я замечаю кое-что от него. Он сильный и гордый мужчина. Должно быть, твой отец был похож на него.
— Верно, — сказал Дэнни, все еще не оправившись от удивления.
— Я знала тебя и твою семью, Дэнни, знала, что ты никогда не отвернешься от человека, который в тебе нуждается. — Марта с улыбкой похлопала его по руке, видя, как он покраснел. — Особенно, если это бедная крохотуля, у которой нет ни одной родной души на свете. Уверена, что если кто и сможет как следует позаботиться об этой малышке, так это ты.
Дэнни с немного смущенным видом протянул руку и погладил Молли по головке.
— Марта, почему ты просто не пришла ко мне и не объяснила ситуацию?
Она пожала плечами.
— Запаниковала, наверно. Когда я нашла ее, то сразу поняла, что нам с ней надо убираться из приюта, пока ее не обнаружил кто-нибудь еще. Я не знала, что делать. Пошла к полицейскому участку, чтобы поговорить с тобой, но внутрь заходить не стала; не хотела, чтобы меня видели с малышкой, ведь многие, заметив с ней такого человека, как я, начали бы задавать вопросы. Увидев твою машину, я подумала: вот и выход. Положила ее на сиденье, опустила стекло, чтобы ей было чем дышать, а потом спряталась за углом, пока не вышел ты, — хотела убедиться, что с ней все в порядке. Как только я тебя увидела, то сразу поняла: мне не о чем больше беспокоиться.
— Почему же ты не рассказала мне обо всем в тот вечер, когда мы с Кэти подвозили тебя к приюту? — Дэнни подумал о том, как они вымотались, пытаясь найти родных Молли; каким переживаниям и какому риску он подверг Кэти. Однако сердиться на Марту было трудно. Ее побуждения делали ей честь, даже если методы немного хромали.
— Я думала об этом, — призналась Марта. — Но когда увидела, как ты и Кэти относитесь к малышке, то поняла, что приняла правильное решение. Мне казалось, когда вы узнаете, что у Молли родных нет, то возьмете ее к себе.
Вздохнув, Дэнни запустил руку в волосы. Все, что говорила Марта, имело смысл, кроме одной маленькой детали — у него не было законного права оставить Молли у себя.
— Марта. — Он сжал ее свободную руку. — Я не имею права просто так взять и оставить ее у себя.
Его слова встревожили Марту.
— Почему? — Она со страхом посмотрела на него. — Здесь, в этой вот записке, прямо так и говорится, что ее мама больна и не может заботиться о ней. У этой женщины больше никого нет. Если бы кто-то был, она бы не оставила своего ребенка в приюте. Так почему же ты не можешь просто оставить ее у себя?
Дэнни снова вздохнул. Как объяснить Марте, что найти ребенка — это не все равно что найти… ну, скажем, кошелек.
— Потому что я полицейский, Марта. По закону требуется, чтобы я сообщил о брошенном ребенке. — Он старался говорить как можно мягче и надеялся, что она поймет ситуацию, которая ему самому была не вполне понятна.
— Но она ведь не брошенная, — тихо возразила Марта, крепче прижимая к себе Молли. — У нее есть ты, — она перевела взгляд, — и Кэти. Правда, Кэти?
Глаза Марты смотрели умоляюще, и Кэти кивнула, не в силах совладать с собой.
Все, что говорил Дэнни, было верным и разумным. Но и все, что говорила Марта, — тоже. Да и Кэти слишком сильно привязалась к Молли, чтобы просто сдать ее в какое-то учреждение.
 
Так что же делать? — спрашивала она себя. Одно было ясно — в ОДДС она Молли не сдаст. На весах лежит жизнь маленького человека, и этим все сказано. Есть вещи поважнее правил и предписаний. Или даже тюремных решеток.
— Ты права, Марта. — Дотянувшись через стол, Кэти похлопала старую женщину по руке. — Я люблю Молли так, будто она мне родная.
— Значит, вы возьмете ее? — с надеждой спросила Марта, переводя широко раскрытые глаза с Кэти на Дэнни.
Они нервно переглянулись.
— Дэнни, — неуверенно начала Кэти, обдумывая некую идею. — Моя лицензия дает мне статус законно зарегистрированного представителя ОДДС. Это означает, что я не только представляю Отдел в чисто юридическом смысле, но и полномочна иметь дело со всеми подопечными ОДДС. Так что формально, раз Молли находится здесь, ты уже поручил ее заботам ОДДС.
Взглянув на Марту, лицо которой выражало полное смятение, она пояснила:
— Так как семей, желающих взять на воспитание ребенка, очень мало, особенно если речь идет о грудных младенцах, мой детский садик имеет право принимать подопечных ОДДС. Мне нередко приходится заниматься всякими неотложными случаями.
Постепенно лицо Дэнни осветилось улыбкой. Логика Кэти показалась ему убедительной.
— Понимаю, куда ты клонишь, Кэт. — Он улыбнулся еще шире. — Отличная идея. По крайней мере, мы выиграем какое-то время. — Ему нужно было время, чтобы все как следует обдумать. Здесь многое следовало принять в расчет. Любое решение могло стать роковым для Молли, поэтому он хотел рассмотреть его со всех точек зрения. — Я думаю, Питер смог бы помочь нам определиться в этом деле и поступить разумно и юридически безупречно. — Иногда бывает очень полезно иметь кузена-адвоката.
— Значит, вы оставляете Молли у себя? — с надеждой спросила Марта, переводя взгляд с одной на другого.
— Пока да, — подтвердил Дэнни и вздохнул с облегчением. Дай Бог, чтобы официальные власти приняли логику Кэти. По крайней мере, на то время, которое ему нужно для обдумывания дальнейших шагов. Многое, к сожалению, было не в его власти.
— Что же мы будем делать сейчас? — спросила Марта, поглаживая Молли по щечке.
Дэнни взглянул на Кэти. Она выглядела совершенно измученной, и он почувствовал себя виноватым. Наверняка она долго не спала и плакала вчера вечером после того, как он сбежал. Но теперь было не время думать об этом. Слишком много сейчас надо было решить и сделать.
И прежде всего выиграть хоть какое-то время.
— Думаю, нам надо пойти на воскресный обед, — произнес он наконец, вставая и протягивая руки, чтобы взять Молли, которая уснула на руках у Марты. — Я обещал маме, что мы явимся без опоздания.
Дом — вот что поможет ему увидеть вещи в истинном свете. Семья всегда давала ему спокойствие и силу, какие требовались для принятия необходимых решений.
— Идите без меня, — сказала Марта, с трудом поднимаясь на ноги и передавая Дэнни малышку. — Не хочу в воскресный день позорить дом твоей матери своим приходом. Да еще в таком виде!.. — Она смущенно провела рукой по своему помятому пальто. Впервые за этот день Дэнни рассмеялся.
— Даю тебе гарантию, Марта, что никто в доме Салливанов даже не взглянет на твою одежду.
Кэти прекрасно поняла смущение Марты и встала.
— Дэнни, ты бери Молли и отправляйся. Мы с Мартой придем чуть позже.
— А вы куда? — подозрительно спросил он. Хватит с него на сегодня потрясений.
— Нам надо кое-куда зайти по пути. — Она улыбнулась старой женщине и протянула ей руку. — Правда, Марта?
Воскресный обед у Салливанов был семейной традицией. Это был единственный день недели, когда паб не открывался и у всех было время пообщаться с родными.
В доме Салливанов всегда радовались гостям, а еды и разговоров всегда было в изобилии за огромным дубовым столом, который постоянно приходилось удлинять, чтобы за ним могла разместиться растущая семья.