Её зовут Молли

Кэти еще раз бросила взгляд на часы.
— Дэнни, извини, мне надо идти, а то опоздаю. Но мы обязательно поговорим об этом. Нам надо решить, что делать дальше, и времени у нас мало.
Он вздохнул.
— Я знаю, Кэт. Знаю.
Она взяла сумочку и ключи от машины.
— Не забудь, что я сказала насчет того, как ее кормить.
— Не забуду. — Он встал и проводил ее до двери, держа Молли на руках. — Оденься потеплее. На дворе холодно, и дождь еще не перестал.
— Слушаюсь, папочка, — она возвела глаза к потолку и вздохнула.
— В котором часу ты вернешься? — как бы между прочим спросил Дэнни.
— Как получится. — Кэти поцеловала Молли и выплыла за дверь, успев заметить брошенный ей вслед хмурый взгляд.
Дэнни метался по комнатам, словно зверь в клетке, и в который раз смотрел на часы.
Где же она, черт побери?
И сколько времени, по мнению этого типа, может продолжаться свидание?
Дождь все не прекращался, и его нескончаемая дробь по крыше сводила с ума. В помещении было темно, горел лишь маленький светильник в кухне. Молли спала.
Дэнни смотрел портативный телевизор в игровой комнате, пока ему не стало казаться, что он сейчас ослепнет. Потом раскладывал пасьянс, пока не понял, какой он плохой игрок. После этого выпил три полных чашки крепкого кофе, и в результате нервы у него разыгрались больше прежнего.
Потом он просто ходил, беспокоясь и гадая, где она может быть.
А главное, что она делает.
Его воображение совсем распоясалось, породив в желудке ощущение дурноты, а в сердце — жажду убийства.
Дэнни уже собрался звонить в полицию, когда в замке заскрипел ключ. Вне себя от возмущения, он принял боевую стойку, чтобы высказать ей все, что о ней думает.
Подавив зевок, Кэти сунула ключ в замок задней двери. Наверняка у нее были вечера и похуже, но сейчас она не могла припомнить ни одного из них.
Сэм, который всегда отличался раздражительностью, на сей раз был просто невыносим. Он никогда не умел достойно проигрывать, а сегодня придирался буквально ко всему: какие карты ему сдали, как долго Кэти думает, прежде чем сделать ход, каким кофе и десертом угощала их миссис Хеннипенни. Если бы миссис Хеннипенни не была ей так симпатична, Кэти перестала бы ходить на эти посиделки. Но ей нравится бридж, как и общество миссис Хеннипенни, так что вечер не был потрачен впустую.
В конце концов у нее страшно разболелась головами она натерла ногу, поскольку туфли на высоких каблуках ей немного жали. Плата за тщеславие, подумала Кэти со вздохом, снимая туфлю с натертой ноги и тихо прикрывая за собой дверь.
Она чуть не завопила, когда железная рука схватила ее за локоть, развернула кругом и притиснула спиной к двери.
— Ты знаешь, который час? — резко спросил Дэнни, глядя на нее горящими от ярости глазами.
Пытаясь унять сердцебиение, Кэти изумленно смотрела на него. Никогда еще она не видела такого выражения у него в глазах — это была ярость, самая настоящая ярость; и что-то еще, не совсем понятное.
Да он же ревнует, поняла наконец она. Просто-напросто ревнует. Приятное тепло разлилось по телу и обволокло сердце — она могла поздравить себя: Дэнни, такой всегда спокойный и невозмутимый, сейчас таким не казался. Она бы даже сказала, что он — о чудо! — взволнован и возбужден. Это было чрезвычайно приятно.
Пытаясь казаться спокойной, несмотря на все еще бешено колотящееся сердце, Кэти несколько раз моргнула, потом томно улыбнулась.
— Который час? — переспросила она, потом притворно зевнула, легонько похлопав себя по губам. — А что? Это важно?
Дэнни расставил руки по обеим сторонам от Кэти, надежно приковав ее к месту.
— Это важно, — прорычал он, окидывая ее взглядом и отмечая шелковое платье цвета слоновой кости с такими же жакетом и туфлями. То есть туфлей, поправился он, не понимая, где и каким образом она потеряла вторую. Небось возилась где-нибудь с этим Сэмом, Мужчиной С Идеями. — Тебя полночи нет, потом ты приходишь в полуодетом виде и еще спрашиваешь, имеет ли это какое-нибудь значение?
Дэнни приблизился на шаг, словно хотел устрашить ее своими размерами и своей яростью, но она никогда не боялась его. В каком бы отвратительном настроении ни был, он не тронет и волоска у нее на голове. Как, впрочем, и ни у какой другой женщины.
 
Кэти вздернула подбородок и спокойно встретила его яростный взгляд.
— Я вовсе не в полуодетом виде, — возразила она полным достоинства тоном. — На мне просто нет… одной туфли. — Кэти не собиралась объяснять, что выронила ее, когда он накинулся на нее. Хорошо еще, что она при этом не потеряла вторую. — И неправда, что меня не было полночи. — Она не смогла сдержать улыбки. — Всего только… часть ночи.
Движением, которое было задумано как небрежное, Кэти сняла свой шелковый, цвета слоновой кости, жакет и увидела, как его глаза стали похожими на блюдца.
Боже милостивый! Сквозь ее платье видно все! Оно гораздо тоньше, чем столь памятная ему ночная рубашка, и под ним виднелось что-то ажурно-кружевное и атласное. Одна из бретелек соскользнула у нее с плеча, и у Дэнни пересохло во рту — не иначе, дело рук Сэма, подумал он.
Неужели у нее нет ничего… поскромнее? Притиснув ее к двери, он жадно ощупывал Кэти глазами. Ее влажные от дождя волосы были взлохмачены, будто она только что выбралась из постели. Широко раскрытые глаза хранили задумчивое выражение, а губы, эти сводившие его с ума губы, казались припухшими, словно их целовали, и целовали со знанием дела.
Эта мысль почему-то привела его в ярость. Копившееся весь вечер разочарование, тревога и гнев выплеснулись наружу.
— Знаешь, Кэт, тебе стоит быть поосторожнее. Иначе кое у кого могут появиться разные идеи, — прорычал он. — Я понял из твоих рассказов, у этого твоего Сэма идей и так хватает.
Стараясь сдержать улыбку, она прикоснулась пальцем к его виску.
— У тебя жилка прыгает, Дэнни. — Она погладила то место, где бился пульс. — Ты это знаешь?
— Оставь мои жилки в покое, — огрызнулся он, вздрогнув от ее прикосновения, как от ожога. — И не увиливай от ответа. Где ты была? — И что делала, добавил он про себя.
Кэти опять зевнула.
— Где была? — переспросила она с невинным видом. — Вряд ли ты мне поверишь, если я скажу тебе, что мы… играли в карты? — Она засмеялась, увидев выражение его лица.
— Даже за деньги не поверю, — проворчал Дэнни, глядя ей в глаза.
— А мы и не играли на деньги. — Она лучезарно улыбнулась. — Это было бы противозаконно.
— Нарываешься, Кэт. Честное слово, нарываешься.
— И на что же именно я нарываюсь, Дэнни? — Она упрямо не отводила глаз, хотя у нее дрожал каждый нерв от невыносимой близости к нему.
— Как ты можешь вообще… так себя вести… так одеваться…
И тут Кэти вспылила.
— Как — «так», Дэнни? Как я себя веду? Как я одеваюсь? — Она смотрела на него с гневным вызовом. — Как взрослый человек? Может быть, именно это тебе не нравится, Дэнни? — Кэти нарочито медленно провела языком по губам, по-прежнему глядя ему прямо в глаза. — А может, тебе не нравится, что я уже не ребенок, а взрослая женщина?..
— Которая, похоже, ищет себе неприятностей, — перебил он. Ее слова попали в цель — руки, упиравшиеся в стену по обеим сторонам от ее головы, сжались в кулаки.
— Откуда тебе знать, чего я ищу, Дэнни? Ты же меня в упор не видишь. А другие мужчины не такие слепые. — К глазам подступали слезы, но она решила не поддаваться слабости. Она не заплачет. Ни за что!
Дэнни не хотел слышать о других мужчинах. Не хотел думать о том, что она выросла и стала взрослой. Он вообще не хотел думать.
Сам удивившись молниеносности своего движения, Дэнни схватил ее за волосы и оттянул ей голову назад. Он не мог больше сопротивляться. Подгоняемый силой, над которой был не властен, он впился в ее губы.
Желание опалило его, словно пламя пожара. Он тихо застонал, обхватил ее за тонкую талию и притянул к себе.
Ее губы раскрылись под его натиском, и она слабо застонала, ощущая вкус его разочарования, его гнева, его страсти. Его великолепной страсти. Она прильнула к нему, обхватила его руками, выплескивая накопившиеся за все эти годы любовь, тоску, желание.