Не могу его оставить (СИ)

— Привет, — Мартин завалился в номер без стука, пытаясь скрыть внутренне беспокойство за привычной наглой бравадой. От внутреннего волнения, он даже немного взбодрился и собственное недомогание, наконец, притупилось.
— Здравствуйте, это клуб любителей неточных пословиц? — весело поинтересовался он и сам себе ответил:
— Да! Дареному коню семь раз отрежь!
Женя лежала в постели и на его приветствие лишь слабо кивнула. Она действительно выглядела плохо. Очень бледная, покрытая холодным потом с запавшими глазами и запёкшимися губами. Впрочем, Мартина было уже не остановить.
— Ну, что как дела, пострадавшая? Я вот вчера вечером позвонил на горячую линию помощи при изнасиловании, но оказалось, она только для жертв!
Женя поняла его намёк, но только слабо махнула рукой.
— Что совсем плохо? — Мартин, наконец, немного успокоился, — что-то выглядишь, ты, не айс.
Женя беспомощно пошевелила пальцами. Похоже, что на более сложные действия у неё попросту не было сил. Даже говорить было сложно и она только невыразительно кивнула в сторону стула. Упражняться в злословии Мартину расхотелось и он деловито пощупал у Жени лоб. Это движение он подсмотрел у Тоньки и задержал ладонь с выражением искренней обеспокоенности. Евгения была совершенно холодная и только внутреннее чутьё подсказало, что внутри её тело пылает от нестерпимого жара, а действие вируса не позволяет температуре выйти наружу.
— Тебе надо пропотеть, — это заявление Мартин тоже позаимствовал у Тоньки. У того были младшие братья и сёстры и в плане ухода за больными Тонька был сведущь, — сейчас достану второе одеяло. В шкафу должно быть запасное.
Мартин, заботливо, навалил на, распластанную, Женю пару гостиничных пледов и только сейчас пожалел, что не додумался купить по дороге хотя бы самых простых лекарств. Впрочем, на тумбочке стояла пара бутылочек и Мартин ограничился тем, что просто заварил чай.
— А я уже отболел, — зачем-то сообщил он и присел рядом, — правда ещё не совсем. Порой такая слабость наваливается. Спасибо ребятам. Почти десять дней от меня не отходили. Даже ночевали по очереди. Муженёк то твой где? Я слышал он сюда сайгаком прискакал.
Женя слабо шевельнула губами и пробормотала, что-то про вокзал и автобус.
— Вы уезжать собрались? — Мартин почувствовал, как в животе внезапно похолодело, — тебе в больницу надо. Какая, может быть, дорога?
Женя снова слабо шевельнула губами.
— Да, он в край е*анулся твой ненаглядный с волшебным х*ем? А если ты по дороге крякнешь?
— Не надо, не ругайся на него, — эти слова Женя произнесла почти чётко, — я хочу домой. Дома даже стены помогают.
— Какие к х*ям стены? — возмутился Мартин.
— Игорь говорит, что дома пригласит платного врача. А здесь всё очень дорого и бронь в гостинице скоро заканчивается.
— Не уверен, что это хорошая идея. Тебе лежать надо. Капельницы там всякие делать. Уколы.
— Это очень дорого.
Всё ясно. Не очень то её муж спешит раскошелится. Жмот. Сейчас внештатная ситуация. В чём можно сомневаться? У таких, как он вся забота на одних словах.
Немного помолчали. Мартин тоже чувствовал себя плохо и в его взбалмошную кудрявую голову пришло весьма нестандартное, но полезное решение — завалиться рядом, прижать тощую тушку к себе и придавить в крепком целительном сне пару-тройку часов. А пришедшего мужа можно просто послать на х*й или даже спустить с красивой гостиничной лестницы.
— Меня тоже крепко прихватило, — прощупывая почву, сообщил Мартин, — я никогда так не болел. Честно, так задолбался лежать. Ещё, как назло на ноуте винда слетела. Я попросил Тоньку настроить. Он всё сделал и поставил на заставку котёнка. А Ольгерд, пока Тони не видел, взял и вместо котёнка здоровенный х*р выложил.
Я звоню Тоньке и ору:
— Ты, ЧТО на экран поставил?
А Тонька:
— Это мой! Когда поправишься, дам погладить!
Женя слабо заулыбалась и Мартин, воодушевлённый её реакцией, великодушно поинтересовался:
— Ты есть то хочешь? Давай вниз в ресторан сгоняю?
— Не надо. Меня от одной мысли о еде тошнит.
 
— Ладно, хрен с тобой, Золотая рыбка. Не хочешь жрать не надо, но в дорогу я тебя не отпущу. Это ты, как хочешь. Твой благоверный х*йню придумал.
— Не надо о нём плохо говорить. Ты ничего не знаешь.
— Вот уж точно. Поверь — это была не очень приятная новость.
А вот это действительно был пи*дец. Мартину доводилось хранить секреты других людей, выслушивать сопли друзей, помогать близким, но в тот момент, когда самому стало плохо — сидеть в одиночестве, слушать музыку и даже не знать с кем можно поделиться таким коварным предательством, было очень тухло. Озвучить свою обиду он решился с некоторым колебанием.
— Думаешь мне легко было принять такую новость?
За своё откровение он подсознательно ожидал смущения, может быть, стыд и даже раскаянье, но слабый бессвязный ответ Жени заставил его изумиться.
— Да, я поступила с тобой не красиво. Молчала. Темнила. Не рассказала о том, что вынудило меня сбежать, — она помолчала, облизывая пересохшие губы:
— Когда я познакомилась с мужем, он дал мне какую-то внутреннюю опору и я поверила, что могу понравиться ТАКОМУ умному тонкому, понимающему мужчине.
Не такого ответа ожидал Мартин. Чего угодно, но только не похвалы хлипкому дрищу в костюмчике и её восторга по поводу его замечательных качеств.
— Знаешь меня всегда воспитывали так, что в любом случае лучше жить с мужчиной, чем одной. И свекровь того же мнения, плюс ко всему она говорила, что у нее тоже была такая история и она пришла к выводу, что сама виновата, не надо мужа доводить.
— Это к чему?
— Она открыто заявила, что будет иметь ключи от квартиры своего сына и приходить тогда, когда захочет. И что даже не собирается у меня спрашивать разрешения или предупреждать звонком. Я ещё не понимала к чему всё это может привести. Я полюбила. Хотела выйти за него замуж. Иметь рядом надёжного близкого человека. А ещё мне хотелось, наконец, стать взрослой, самостоятельной. Избавиться от опеки родителей.
Но стоило вздохнуть, что власть родителей надо мной кончилась, как появился бизнес его друзей. Начальник с женой построили такие тесные и крепкие отношения с моим мужем, что заменили ему семью. Он пропадал, об их затеях рассказывал с восторгом, а на меня смотрел волком, потому, что я всего этого не понимала и не хотела. Начальник Игоря имеет над ним огромное влияние. А мне очень не нравились эти затеи, что-то там зарегистрировать на мужа, ездить везде на его машине, для работ использовать личные наработки Игоря и его проекты. Они даже его домашний адрес хотели закрепить за фирмой для каких-то там налоговых дел. А на все мои просьбы быть осторожнее, Игорь отмахивался, а начальник с женой как-то быстро начали меня обсмеивать, представлять наивной малообразованной дурочкой.
— К чему ты всё это рассказываешь? — Мартин едва не завопил от досады, — я сейчас про нас с тобой говорю. К чему, вообще, всё это?
— На самом деле он слабый, — Женя устало прикрыла глаза, — ему ещё больше, чем мне нужен надёжный близкий друг. Игорь очень неуверенный в себе человек. Ведомый. Подверженный влиянию.
— Слушай, ты, мать Тереза, х*ева, — Мартин не выдержал и заорал, — ты в своёи уме? Ты же сама сказала, что он тебя бьёт. Что? Нравится? А может ты просто мазохистка?
— Ты не понимаешь…
— Видимо, да, — Мартин саркастически хмыкнул, — только знаешь, милочка, картинка вырисовывается неприглядная.
Ты типа жертва, но жертва, которая хочет исподтишка управлять ненавистным тираном! Может я и не такой умный, как твой муж, но только сдается мне, что вы оба просто делите власть.
— Я же говорю, что ты не понимаешь, — устало повторила Женя, — прости меня, Мартин. Я не могу его оставить. Я ему нужна. Без меня он быстро пойдёт на дно. А ещё я очень устала. Уйди, пожалуйста. Мы с тобой ведь уже попрощались. Всего тебе хорошего. Не надо больше приходить.