Не могу его оставить (СИ)

Улица была длинной и гулкой. Сырой воздух отражался не только от стен домов, но даже от серых дорожных плиток и создавал ощущение зычного эха в глубоком вертикальном колодце. По центру улицы росли тонкие немногочисленные деревья, от чего ощущение какой-то сонной нереальности только усиливалось.
Женя толкнула дверь первого попавшегося бара, и на неё дохнуло сытным запахом кофе, алкоголя и такого долгожданного тепла. Она плюхнула свой рюкзачок на самый крайний пуфик у входа и двинулась к барной стойке. В голове почему-то вертелось упорное желание напиться. Наверное, впервые в жизни накачаться крепким алкоголем и отгородиться от проблем сонным забвением.
Народу в баре было много и ей пришлось изрядно постоять прежде, чем бармен смог её обслужить.
— Что-нибудь покрепче, — и Женя пробежала глазами по полкам, — виски. Джек Дэниелс. Бутылку.
Гулять так гулять. Пускай это будет её последнее желание на последние в этой жизни деньги.
— Целую бутылку, — уточнил бармен, — точно?
Цепкий профессиональный взгляд. Парень моментально уловил, что она пришла одна и собирается напиться. Наплевать. Пусть думает о ней, что хочет. Завтра этот факт ей будет совершенно безразличен.
— Точно, — и Женя механически кивнула, уже чувствуя себя пьяной от усталости.
Пока парень доставал запрошенный напиток и обтирал бутылку салфеткой, Женька машинально огляделась вокруг и невольно поморщилась. Бар, куда она так неосмотрительно заскочила был рокерский о, чём весьма красноречиво говорила вся обстановка. Чёрные стены, развешанные по стенам электрогитары, какие-то плакаты на подобную тематику и публика. Неизменно чёрная, кожаная и патлатая публика всех возрастов и размеров. Под стать всей этой угрожающе расхристанной команде был и бармен. В кожаной жилетке, с мощными татуированными плечами, длинными вьющимися волосами и почти такой же длинной курчавой бородой.
Рок-музыку Женя не любила, так как Игорь считал её музыкой наркоманов, бездарных бунтарей и быдла. Она не воспринимала грохочущей какофонии и не понимала сопротивленческих раздражённых текстов. К слову, длинноволосые парни ей тоже категорически не нравились, по ассоциации с сексуальными меньшинствами и неопрятностью, а борода по определению вообще соперничала с мочалкой.
— Проблемы?
— Что-то в этом роде, — нелюбезно буркнула Женя, — не обращай внимания.
Впрочем, волосы у её собеседника были чистые и ухоженные, а взгляд проницательный и нахальный. Она демонстративно отвернулась, даже не пытаясь понять, красив ли этот молодой человек. Нечего совать нос в чужие дела, она просто хочет напиться.
— Я могу чем-то помочь? — бармен оказался любопытным. Женя отметила, что парень совершенно трезв, быстро опрокинула в себя бокал горячительного напитка и едва не задохнулась от огня, который обжёг все её внутренности. Кажется, по пищеводу прокатился комок жидкого огня и Евгения застыла с выпученными глазами.
— Разбавить же надо, — парень еле сдержался, что бы не заржать в голос, — кто ж так пьёт?
— Давай я покажу, как надо, — откуда-то из-за спины нарисовался худенький мальчишка с барабанными палками в кулаке. — На, подержи, — и он сунул палочки бармену, — вот смотри! — парнишка ловко разбавил очередной бокал порцией колы и живо отправил себе в рот. — Во как надо!
— Тони, иди в жопу, — вежливо посоветовал бармен, — не мешай. Девушка хочет напиться. Всё халявщик, топай откуда пришёл.
— Злые вы, — юный барабанщик забрал с прилавка свои инструменты и неверной походкой исчез в глубине мерно гудящего помещения, — уйду я от вас.
— Так в чём проблема?
— Ни в чём, — Женя почувствовала, что уже запьянела и добавила более мирным тоном: — Просто мне некуда идти.
— Вот как, — бармен обслужил очередного покупателя и вернулся к Жене. Она успела принести свой рюкзак, взгромоздиться на барный стул и выпить новую порцию. В голове мерно зашумело, и раздёрганное тревожное состояние начало потихоньку притупляться. Она и не заметила, как действительно напилась. Вокруг всё поплыло, настроение стало сонно благодушным, а язык непроизвольно развязался. Мелькали какие-то лица, несколько раз к ней подсаживался худенький мальчишка теперь уже без барабанных палочек, потом, какой-то нереальный красавчик с огромным белоснежным ирокезом. Ещё какие-то люди. Иногда появлялся бармен.
 
— Тебя, как зовут? — поинтересовался он.
— Женя. Евгения.
— А меня Мартин, — она сунула ладошку в его крупную руку, увенчанную массивными серебряными перстнями и промахнулась.
— Ты смотри, а то она нажрётся и заблюёт тебе всю стойку, — рядом вырос красавчик с ирокезом. Его голос Женя услышала почему-то очень чётко. — Выпроводи домой. Могу даже вызвать такси. Сразу видно, что первый раз.
— Ей некуда идти.
— Ну, дело твоё, если, конечно, хочешь убирать блевотину.
— Лови, она уже поплыла.
Потом Женя помнила почему-то очень холодный туалет и то, как красавчик с ирокезом держал её над унитазом за шиворот, а патлатый бармен вытирал физиономию мокрым и тоже очень холодным полотенцем. А потом было такси. Обычное уютное и тёплое такси. Женьке почему-то было совсем не стыдно. (Как вообще может быть стыдно человеку, который сегодня решил покончить с собой?) Она вялой кляксой сидела на заднем сидении, уткнувшись носом в чью-то волосатую грудь и невольно слушала чьи-то чужие разговоры.
— Ты бар-то запер, любитель приключений?
— Конечно. Надеюсь, что она уже маленько проспалась на диванчике в лаунже. Хорошо, что там сегодня никого не было.
— Потащишь её с собой на точку? — кажется это спросил ирокезнутый. Женя на минутку приоткрыла глаза и попыталась оглядеться. Красавчик действительно сидел рядом, а её нос аккуратно упирался в титьку бармена, которая виднелась в разрезе жилетки. Женя слабо поёжилась и попыталась отползти в сторону.
— Придётся. А ты сиди и не ёрзай. Всю жилетку мне соплями измазала.
— Ты отрывок, который я тебе прислал, прослушал?
— Вот как раз хочу над ним поработать. Эй, Тони, надеюсь ты свою партитуру разобрал, — Мартин легонько стукнул ладонью по переднему сидению, где сидел нахальный попрошайка из бара. — Опять будем ждать когда ты изволишь раскочегариться?
— Не гони, Марти. Я сейчас едва ли трезв и первым делом хочу отлить.
— Всё, приехали уже. Выгружай свою Блевантину, — красавчик распахнул дверь. — Делать тебе нечего.
— Просыпайся, — Мартин ощутимо тряхнул Женю за плечо, — разоспалась. Приехали. Надеюсь, нести тебя не надо.
— Где мы? — Женя неловко высунулась из машины и ощутила пронизывающий холод. Её основательно знобило. Ночью прошёл дождь, и вокруг было сыро.
— Где-где? — ирокезнутый хотел было ответить в рифму, но передумал, молча подхватил Женю под руку и потащил к какому-то тёмному зданию. Он шёл так быстро, что она едва успевала перебирать ногами. Затем дохнуло резиной, разогретым пластиком и её втолкнули в какое-то тёплое и душное помещение.
Где-то далеко щёлкнул выключатель и Женя догадалась, что очутилась в каком-то подобии звукозаписывающей студии. Впрочем, её так трясло от наступающего похмелья, что она не придала этому факту большого значения. Несмотря на это, Женю посетила вполне здравая трезвая мысль, и она поёжилась от нового ужасного открытия: эти пьяные рокеры завезли её в какое-то неведомое место и сейчас могут совершенно безнаказанно изнасиловать, тем паче, что и бармен Мартин и ирокезнутый красавчик с неизвестным именем весьма здоровы физически.
— Иди, ложись, — Мартин подтолкнул Женю к вполне приличному дивану с горкой подушек и уловив её перепуганный взгляд, неожиданно расхохотался: — Да не будем мы тебя насиловать. Ольгерд, найди плед. Эту дурочку всю трясёт.
— Иди в жопу, — вежливо отозвался ирокезнутый Ольгерд. — Сам её притащил, сам и ищи.
— Понятия не имею, где он, — Мартин растерянно закружился по студии.
— А ты, часом, не домой ли его уволок, — Тони посетил туалет и с блаженным видом плюхнулся в кресло.