Не могу его оставить (СИ)

Редактировать часть
  
Глава 17
 
К старинной крепости они подкатили ближе к полудню. Миновали небольшой уютный городок, горбатый железнодорожный мост и очутились на берегу пронзительно синего озера. Сочное летнее небо словно растворялось в холодной глади воды, от чего казалось, что и вода и небо имеют один сочный ультрамариновый оттенок. Но всю эту глянцевую красоту неожиданно рассекала серая гряда леса и высокий каменный горб крепости. На фоне неба он смотрелся почти органично, словно обветренная, гранитная скала, которая самостоятельно вставала из воды.
Как же она много пропустила. По сути дела сама. Добровольно. Просто взяла и вычеркнула десять лет жизни. И какое это наслаждение просто смотреть. Впитывать впечатления. Наблюдать за мелькающими в окне пейзажами, словно за кадрами удивительно прекрасного фильма. Просто видеть мир без чьих либо запретов и комментариев.
— Как красиво, — негромко шепнула Женя, — а вы, что будете выступать прямо так в крепости?
— Да, — Мартин кивнул, — это известное место проведения фестивалей.
Всё то время пока они путешествовали, он постоянно находился рядом. Ещё никогда в жизни Женя не получала столько ласки разом. Мартин мог обнять совершенно внезапно. Просто подойти сзади и обхватив её тело руками, уткнуться носом в макушку. Пожать руку. Дотронуться до плеча. Он был кинестиком и словно любопытный ребёнок считывал её информацию, переведя на язык телесных ощущений. Вкуса, осязания и обоняния. Он периодически дотрагивался до Жени, порой даже не глядя, и использовал, как основной инструмент для обработки информации только свою интуицию.
Наверное, с кем-то другим этот способ общения был бы совершенно неприемлем. Для Жени желание защищать своё личное пространство стало обычным делом. Нежелание прикасаться и общаться с другими людьми, особенно незнакомыми было почти гипертрофированным. Но прикосновения Мартина были неожиданно приятными и она всякий раз наслаждалась его ласками со странным вороватым ощущением.
— Сцена там, — и он махнул рукой в направлении старинного замка, — сейчас разгрузимся и пойдём к организаторам. А потом, если хочешь в музей или на озеро.
— Здесь и музей есть? — удивилась она.
— Конечно, — в их разговор влез Тонька, — здесь вне фестивалей целый комплекс развлечений. Музей. Площадка для реконструкций и ролевых игр. Здесь классно. Сама увидишь.
Тем временем со стороны крепости донеслась бодрая барабанная дробь, многократно усиленная простором озера. Только сейчас она обратила внимание, что в огромные крепостные ворота не спеша затекает толпа зрителей. Пока ещё не очень большая, но к вечеру грозящая перейти в нескончаемый поток.
Женя огляделась ещё раз. Симпатичный зелёный городок. Пристань с несколькими речными теплоходами, невысокие кубики домов. А ещё грубая громада крепости, многократно усиленные обрывки музыки и, какая-то нервно хохочущая, истеричная и взволнованная толпа.
— Кстати, — Мартин неожиданно и без всякого смущения, пристально уставился в Женино декольте, —
Как ты думаешь, что общего между сиськами и игрушками? — затем выразительно помолчал и совершенно серьёзно добавил:
— Они созданы для детей, но играются папы.
И не дав Жене опомниться, подхватил её под руку:
— Пойдём, покажу гостиницу и штаб фестиваля.
К небольшому удивлению Жени гостиница и штаб располагались не на суше, а на самом острове, в недрах крепости. Они миновали извилистый каменный коридор, сложенный из громадных, зелёных от времени, булыжников и вынырнули из тёмного приземистого туннеля на небольшой каменистый пятачок. Залитую солнцем площадку окаймляла полукруглая галерея, посреди этой каменной террасы росло совершенно сухое и одновременно всё ещё живое дерево. Справа был проход к затянутой парусиной сцене, а слева глубь довольно мрачных и низких коридоров.
Всё то недолгое время пока Мартин общался с организаторами концерта Женя пыталась сосредоточиться на двух вещах сразу. Сначала она добросовестно пыталась вникнуть в мелкие организационные моменты, но её мысли вдруг соскочили с колеи и наблюдая, как секретарь проверяет документы, совершенно неожиданно похолодела от посетившей её мысли.
 
Накатившие проблемы, встали перед Женей во весь свой реальный и чудовищный рост. Её первая виза была выдана сроком на пол-года и истекала буквально на днях. Она и раньше задумывалась о том, как будет разруливать сложившуюся ситуацию, но поглощённая морем событий не вникала в ситуацию в полной мере. Однако сейчас, когда Мартин решил познакомить её с тонкостями менеджерской работы, поняла в какое ужасное положение попала. То, что ей придётся возвратиться домой, как-то объясняться с Игорем, объявить себя живой, предстать перед глазами родителей накатило с пугающей ледяной реальностью.
От предстоящих проблем Жене стало до такой степени страшно, что она непроизвольно вцепилась Мартину в руку и почувствовала, как потемнело в глазах. Сейчас, как никогда ей была нужна была поддержка и помощь. Возможно даже материального и юридического характера. При чём моральная сторона вопроса пугала её гораздо сильнее, чем столкновение с отечественным правосудием. Встреча с Игорем была настолько реальной и пугающей, что идеально выполненный побег показался нелепой и глупой акцией.
— Ну, как? Что-нибудь поняла? — поинтересовался Мартин, когда они вышли от организаторов и направились в сторону своих номеров.
— Отстань от меня, — Женя рявкнула на Мартина машинально, не в состоянии совладать с накатившим на неё чувством паники, — оставь меня в покое.
Мартин изумлённо захлопал глазами, но сдержался и пожав плечами, молча прошёл вперёд, однако, судя по его напряженной спине, чувствовалось, что он обиделся.
Старинная крепость изгибалась то тёмными и холодными проходами, то внезапно перетекала в открытую галерею с кованными чугунными перилами, то вдруг раскрывалась крошечными кельями с крошечными окнами-бойницами и неподъёмными дубовыми дверями.
"Да, тут заблудиться ничего не стоит", — машинально подумала Женя и неожиданно вышла в окультуренный коридор с грубоватой белой штукатуркой и высокими стрельчатыми окнами. Вполне приличное подобие гостиницы с роскошным видом на слепящую гладь синего озера.
Номер, где расположились её друзья, был самым первым и из распахнутой настежь двери раздавался пронзительный, порой даже возмущённый вой электро-гитары.
Ольгерд репетировал один, сосредоточенно покусывая губы и периодически мотая головой, от чего заставил Женю невольно улыбнуться. Он играл песню написанную Мартином. Простую, грубоватую и чувственную. Такую пронзительную, что у Жени порой тревожно и сладко замирало сердце. В ней было так много личного и страстного, что она почувствовала укол совести за свою недавнюю грубость и дотронулась кончиками пальцев до литого плеча Мартина.
— Чего надо?
Тон и слова были грубые и Женя уже подумала было обидеться в ответ, но неожиданно передумала. Всё-таки Мартин ангельски терпелив.
— Пожалуйста, перестань дуться, — Женя снова невольно улыбнулась, — просто я очень волнуюсь. Давай не будем ссориться. Ей ли не знать из каких невинных поводов можно разжечь дикий скандал. Какие нелепые и странные поводы служили причиной агрессивного поведения Игоря.
— А я типа не волнуюсь? — огрызнулся Мартин, — твоя комната там, — и он мотнул головой.
Оказалось, что комната Жени располагается сразу после небольшого перехода с невероятно гладким дубовым полом и островерхой черепичной крышей. Не смотря на испорченное настроение Мартин всё же с грацией слона, прошёл вперёд, что бы показать ей номер.
— Ты обиделся?
— Что может обидеть мужчину? — Мартин фыркнул, — Только одно! Вопрос «он внутри?»
— Большое спасибо за поддержку! Ни о чём другом ты говорить больше не можешь?
— Что я опять не так сказал?
— Давай, повтори ещё раз. Вот это было очень некрасиво.
— Ещё раз? — с интересом переспросил Мартин, — Ну…это…типа…сиськи — это прямое доказательство, что мужчины могут сосредоточиться на двух вещах одновременно.