Не могу его оставить (СИ)

— Пошли спать, — Мартин сладко зевнул, одновременно скручивая роскошные кудри в тугой пучок. — У меня смена с двух, надо выспаться.
— А мне на работу к четырём, — похвастался Ольгерд и для непонимающей Жени, великодушно пояснил: — Электрик я. Лампочки всякие вкручиваю.
— Пошли, — и Мартин махнул Жене рукой, — или тебе на работу утром?
— У меня сегодня отсыпной, — отозвалась девушка и предсказуемо смутилась. Спальных мест в студии было всего три.
После улицы помещение дохнуло приятным теплом.
Женя залезла в самый дальний угол дивана, предусмотрительно стянула под одеялом джинсы и с тревогой уставилась на парней, пытаясь угадать, кого же к ней определят на постой.
— Что-то работа у тебя не очень, — Мартин плюхнулся рядом. Он был уже в одних плавках и Женя невольно отметила, какой он крупный. Пусть и не натурально, раскачанный в спортзале, но всё равно мощный и тяжелый. Словно в пику её изящному аристократичному мужу.
— Так получилось, — уклончиво ответила Женя, — других вариантов не было. Она невольно продолжала пялиться на Мартина, одновременно изучая его татуировки. Впрочем, он отреагировал на её любопытство сонным зевком. Закинул руки за голову и сочно потянулся. Несмотря на юную персиковую физиономию, его тело выглядело взрослым. Широкие плечи, волосатая грудь.
«Красивый, но слишком примитивный, — оценила Женя, — никакого изящества. Плебей».
— Ммм, пока ничего не обещаю, но могу поговорить с моим работодателем, — Мартин нырнул под одеяло. — Кстати, дай-ка твой телефон. Может, ещё работа фотографом подвернётся, а то тут мои друзья тоже фотосессией занимаются.
Он аккуратно забил её данные в свой смартфон и повернулся к Жене спиной. Диван под ним жалобно скрипнул.
— Спокойной ночи, — Мартин снова зевнул. — Вроде, не храплю, но могу лягнуть, уж извини.
Женя на несколько секунд замерла с раскрытым ртом и затем тихонечко легла. Где-то очень глубоко в душе мелькнуло нечто похожее на обиду. Нет, не то, чтобы она претендовала на внимание этого смешливого распи*дяя, но внезапно снова захотелось почувствовать себя женщиной. На всякий случай, она устроилась возле самой спинки и, уже засыпая, ткнулась холодным носом в его тёплую лопатку.
  
Глава 6
 
Утро было уютное. Кровать располагалась недалеко от окна и Женя чувствовала, как сквозь июньскую листву проглядывают первые лучи солнца. Пока ещё не горячие, деликатно прикасающиеся к коже.
Она сладко потянулась и села на постели. Наверное, впервые за долгое время девушка почувствовала себя не просто отдохнувшей, а счастливой. Просто так, без всякой причины. От того, что здорова. От того, что не надо прислушиваться к звукам в соседней комнате. Что никто не испортит прекрасно начавшегося дня беспочвенными придирками и оскорблениями.
Женя слезла с постели, подошла к окну и отодвинула штору.
Её дом располагался в старом тихом районе. За невысокими кирпичными домиками раскинулся серо свинцовый залив. Справа, чуть на горушке был старинный лютеранский собор. По одну его сторону заросли малины и отцветающей черёмухи. По другую густые яблоневые сады.
Женя не спеша влезла в джинсы, поискала в комоде свежую футболку. Вещей было катастрофически мало и она легонько вздохнула. Она девушка и ей хочется быть привлекательной. Хочется нарядов и комплиментов. Отсутствие Игоря очень быстро дало понять, насколько она привлекательна. Удивительно, но Женя даже, как-будто ожила. Стала замечать заинтересованные взгляды мужчин. Перестала пугаться проявления внимания. Снова почувствовала себя молодой привлекательной особой и знакомство с разношерстной мужской компанией в рок-баре не оставили в этом факте ни малейшего сомнения.
Отсутствие гардероба такая мелочь. Разве она имеет значение, когда ты свободна. Когда не надо отчитываться за каждый шаг, когда нет постоянного чувства напряжённости и страха.
Женя натянула серую трикотажную майку и снова едва заметно вздохнула.
Прошла на кухню.
Местный хлеб тоже был ржаным, но совсем пресным и более плотным по консистенции. Совсем не таким вкусным, как родные Дарницкие горбушки. Нечто серое и скучное, как кусок плотного гофрированного картона. А вот масло было настоящее, деревенское с нежным сливочным вкусом, которое буквально таяло во рту и напоминало мороженое. Женя сварила кофе, намазала ещё один бутерброд и опустилась в старое кресло возле окна.
 
Почти у самого стекла качнулась ветка с набухшими цветками сирени. Точно такая же, как росла возле её окон в родной Петербургской квартире.
Внезапно ей стало так невыносимо грустно, что в груди всё сжалось от подступающего рыдания. Она снова почувствовала себя беспросветно одинокой и едва не заревела в голос. Такой славный день, а ей попросту некуда пойти.
Нет ни одного человека с которым можно было бы просто провести время.
Женя машинально откусила новый кусок и торопливо сглотнула слезы. Она сама выбрала этот путь и нечего жаловаться на нахлынувшую ностальгию.
Конечно, можно скоротать долгожданный выходной просто изучая город или его окрестности. Посидеть в одиночестве на чистом песчаном пляже, который располагается совсем близко или побродить по холодным каменным улочкам центра, но ей нестерпимо хотелось общения. Просто без всяких откровений и душеспасительных бесед. Провести время со спокойным адекватным человеком, слушая чужие рассказы и рассматривая новую окружающую обстановку.
Разумеется, можно наплевать на гордые амбиции и пойти в гости к Маринке. К слову сказать, после того злополучного визита они так и не виделись, Женя держала слово и не звонила, а Маринка по этому поводу не заморачивалась.
Можно было позвонить Алесю. Женя чувствовала в парне родственную душу, но идея выгулять закомплексованного и не совсем здорового парня показалась ей сомнительной.
Был вариант пойти в бар к Мартину, но Женя его стеснялась и дальнейшее развитие дружбы рассматривала, как самый крайний вариант.
Странно, но Жене почему-то казалось, что первое любопытство новых знакомых будет состоять в вопросе, каким образом она оказалась в их городе. Как решилась на побег от абьюзера и, что жертве домашнего насилия мешало уйти от агрессора в течение многих лет?
Она не могла объяснить почему именно этот факт станет камнем преткновения в развитии их дружбы. Скорее всего, что её прежнее общество искренне считало, что если женщину бьет муж — она ему это позволяет. А также, что домашнее насилие — это то, что случается только с маргиналами, пьющими малообразованными людьми из низших слоев общества, а умная и интеллигентная женщина никогда не может попасть в подобную ситуацию уже по умолчанию.
Женя неоднократно задумывалась о том почему ей всегда было стыдно не просто попросить помощи, но даже объяснить, почему она хочет уйти от идеального мужа, ведь в глазах друзей их брак был пределом возможного благополучия и тотальной заботы.
Как признаться хотя бы себе, что это не просто муж "срывается иногда", а что ты — почти феминистка, умная, начитанная и не имеющая ничего общего с ужасами глубокой провинции — жертва домашнего насилия.
Такие гадкие и позорные вещи случается только с другими. Она же не тупая деревенская курица, которую лупит пьяный муж. Просто он устаёт, срывается иногда, просто у него характер такой, просто он слишком сильно её любит. Раздражительность, как черта характера. Ну синяков же нет. По крайней мере видимых. Ну разве швырнуть на пол — это рукоприкладство? Ну даже в течение часа швырять — это разве рукоприкладство?
И так далее, и тому подобное.
Женя так и не могла сформулировать, почему дальнейшее становление отношений перейдёт в предельное откровение о злополучном замужестве. Развившаяся подозрительность? Неверие в равные отношения? Разочарование в мужчинах?
Но она не могла соврать даже самой себе, что Мартин ей бесспорно понравился. Добродушный, смешливый, относящийся к самым неоднозначным ситуациям с великодушным спокойствием.