На золотом крыльце 3 (СИ)
— Можно сказать — познакомились, — подытожил орк. — Теперь о насущном…
— Что там вообще произошло-то? — тут же спохватился я, заглядывая в пустой стаканчик из-под кофе. — Ну, после того, как я…
— … стал великим волшебником? — усмехнулся Пепеляев.
— Такой-то там и великий… — отмахнулся я.
— Но-но! Общая масса металлических конструкций разводной части Дворцового моста — 4868 тонн, а противовесов, — 2800 тонн… — погрозил мне пальцем учитель-дракон. — Так что великий, великий. Будешь доказывать обратное — тебе все равно никто не поверит. Ну что, пан-атаман, кто рассказывать будет?
— А чего рассказывать? Мы покажем, — Бабай Сархан полез в один из шкафчиков, достал планшет, включил его, и мы все стали смотреть на иконку загрузки на экране. — «Гоблин Пикчерз» не зря же свой хлеб есть!
— А я-то думал, кто там орет «Я заснял!», когда я Федора нашего Иоанновича на Благовещенский мост десантировал… — задумчиво проговорил рыжебородый дракон.
Я и спрашивать ничего не стал, слишком все невероятно звучало. Для начала стоило просто посмотреть этот самый «Гоблин Пикчерз», а потом задавать вопросы. Если они останутся.
* * *
Видеоинтерлюдия
Со всего Васильевского острова, а еще — с острова Эльфийских Добровольцев, и с «Цесаревич-Арены», что на Крестовском острове к Университетской набережной стекались отряды бойцов. Люди, эльфы, кхазады и орки, маги и цивильные. Вооруженные или качественным огнестрелом или — подручными средствами типа ломов и ледорубов, все они спешили к Благовещенскому мосту.
С другой же стороны, от разрушенного здания Адмиралтейства, от поднятого магической силой Дворцового моста, торопилось еще одно войско. Живые изваяния медлили, как будто их сила таяла, но, понукаемые своим Хозяином — чудовищным всадником на бронзовом коне — маршировали вперед. Сотни и сотни порождений Хтони хотели забрать этот город себе! Казалось — схватка была неминуемой.
Костяком армии живых стал сплоченный отряд под бело-синими знаменами, и второй отряд — под черными хоругвями с изображением Белой Длани. Третьей силой выступали полицейские-киборги: они организовывали вооруженный народ, и их слушались: определяли сектора обстрела, занимали ближайшие дома, чтобы поддержать бойцов ближнего боя шквальным огнем.
Первым на мост ступил Медный Всадник, и цокот копыт его скакуна эхом разнесся над рекой.
— Это мой город! — раздался трубный глас Хозяина Хтони.
И тут же был заглушен шумом мощных крыльев. С небес на землю спикировал зеленый дракон, и с его спины спрыгнул худощавый рыжий человек в белом халате. Борода его была всклокочена, одежда — заляпана кровью, а с рук он нервными движениями сдирал самые обычные медицинские резиновые перчатки. Закончив с этим, он зашагал по мосту вперед, и полы халата развевались за его спиной. Приблизившись к наступающим боевым порядкам статуй, он преградил дорогу Всаднику и сказал укоризненно:
— Петя! Ну ёб твою мать! — и сунул руки в карманы.
— Федор Иванович? — несказанно удивился чудовищный всадник. — А… Но вы же…
— Что — и я помер, и братья мои померли, и отец мой помер? — криво усмехнулся царевич Федор. — А во-о-он видишь, эскадра? Там Дима прорыв закрывать закончил, цельный «Посейдон» потратил, а потом еще министерские маги последствия нивелировали… И теперь сюда идут. А во-о-он там посмотри в небо, над Арсенальной набережной, ага? Это наша авиация. Вася летит в силах тяжких, и с ними — штурмовые части семи опричных полков. А козолупа этого, Володеньку, я четверть часа назад свежевать закончил, и он мне столько всего интересного напел, ты не представляешь… Набрехал тебе Володенька с три короба, да? Поздравляю — ты не уникален: Ингрия, Севастополь, Архангельск, Владивосток, Белосток, Вендспилс, Ирининбург, Дербент и Семипалатинск — везде полыхнуло. Ну и не только там. Но мы тушим, тушим. Скоро совсем потушим, и додавливать вас станем. Повылазили, тоже мне!
— И…
— ИЗЫДИ, ПЕТРУША! — рявкнул Федор Иванович так, что статуи по всему мосту аж присели. — ПРОЧЬ ОТСЮДА! Или, видит Бог, мы пожертвуем Ингрийской Хтонью, и местной уникальной магоэкосистемой, и, уж поверь, через пять лет тут будет махровая земщина, тишь, да гладь, да Божья благодать!
— Я понял, — сказал Медный Всадник, взмахнул рукой властно — и вдруг статуи одна за другой кинулись к перилам Благовещенского моста, и стали бросаться в воду. А сам Хозяин вскочил в седло, поднял коня на дыбы — и поскакал прочь, к развалинам Адмиралтейства, где и затерялся среди обломков.
* * *
— Это же это… — я почесал голову. — Deus ex mashina! Прям явились царевичи — и все порешали?
— Это не «Бог из машины», как ты выразился, — вздохнул Пепеляев. — Это зримое воплощение концепции персонификации власти и ручного управления государством. Мне кажется даже, если взять выборку всех миров, созданных Господом, и в каждом из них найти Россию — то везде мы найдем два этих замечательных явления. Персонификация власти и ручное управление…
— Миха, не слушай его. Он сейчас нудить начнет, и лекции читать, — скорчил рожу Бабай Сархан. — Ты меня слушай. По конфиденциальной информации, которая доступна мне как Паннонскому владетелю, несколько государевых кузенов решили то ли династию поменять, то ли вообще — форму правления и административного устройства. Заговор Рюриковичей, короче. Ну а чего? Государь недееспособен, царевичи — не справляются, в стране — бардак. Хватит это терпеть, давайте терпеть что-нибудь другое!
— Дичь-то какая… Типа, наместник Ингерманландии все это специально замутил? Японцев, кодзю, и… — я ухватил себя за голову. — Он что — дурак? Разве ж так можно? Нет, то что мерзавец — это понятно, но…
— Знаешь, какая самая главная беда магов? — усмехнулся Георгий Серафимович.
— Знаю, знаю! Все уши уже прожужжали этой самонадеянностью, и в колледже, и на практике… — поморщился я.
— Ну-ну, — похлопал меня по плечу дракон. — Посмотрим, как ты через годик запоешь, молодой великий волшебник.
— Да не великий…! — начал возмущаться я, но был прерван.
Дверь в фудтрак отворилась, и показалась лысая голова Розена.
— Та-а-ак! — сказал он. — Там народ волнуется, а он тут жрет. С аппетитом. Так и запишем, Титов! Так и запишем.
— Де-е-ен! — я тут же вскочил, треснулся головой о какой-то шкафчик, и уселся обратно. — Зараза… Ден, не надо ничего записывать, я тут просто вот с этими достопочтенными господами…
— Гы… — сказал орк. — Я — достопочтенный!
— Иди-иди, Михаил, — улыбнулся Пепеляев. — Давай, настало время праздновать. Есть мнение, что мы еще встретимся. По крайней мере, я собираюсь задержаться здесь, нужно решить вопрос с детишками, пристроить их, да и выпускников своих хотелось бы навестить, на рабочих местах…
— Помнишь, я говорил тебе, что буду должен? — очень серьезно посмотрел на меня Бабай. — Подумай, что там тебе надо? Только не наглей, но и не продешеви. Давай, напиши мне в Пульсе, Бабай Сархан там один на всю Сеть.
Я выбрался из фургона и еще раз обернулся, чтобы посмотреть на своих новых знакомых. Друзей? Соратников? Слишком разные у нас были весовые категории, да и вообще — с чего бы эти двое проявляли ко мне такой интерес, и притом — искренний и бескорыстный? Понятия не имею.Так или иначе — это было приятно.
— Ну что, идем? — спросил Розен. — Пацаны ждут.
— Идем, — откликнулся я.
* * *
Глава 20
Шпиль
Несмотря на то, что мы, вроде как, попрощались, ни Бабай, ни Пепеляев никуда не делись. Орда и ее дочерняя транспортная компания — «Зеро» — обеспечивали подвоз в город продуктов питания и всего необходимого пострадавшим, а еще — зачистку территории Димитровоградки, Васьки и острова Эльфийских Добровольцев от бренных останков тварей. А как же — не пропадать же ОЧЕНЬ ЦЕННОМУ ИМУЩЕСТВУ! Так что князь Хтонический был на своем месте: среди бардака и суеты он успевал раздать указания, зуботычины, кофе и шаурму всем кто в этом нуждался. Его широкоплечая фигура и черная как смоль шевелюра появлялась иногда и среди костров на Стрелке, где праздновали бойцы.