Устные аргументы (ЛП)

Когда наши губы соприкасаются, я осознаю свою ошибку, но моё распутное тело слишком захвачено ощущением его мускулистого тела, чтобы обращать внимание на то, что я нарушаю всевозможные правила. Через несколько секунд Рид возобновляет поцелуй, и из горячего он превращается в обжигающий до чертиков. Мои глаза закатываются, когда его язык переплетается с моим.
Когда Рид стонет и притягивает меня ещё ближе к своему мускулистому телу, что-то действительно твёрдое и очень, очень большое оказывается зажатым между нашими телами. Моя хладнокровная, спокойная, профессиональная сторона наконец-то поднимает голову и выплескивает ведро ледяной воды прямо мне в лицо, образно говоря, но этого достаточно, чтобы привести в чувство.
  
Рид ворчит, когда я толкаю его изо всех сил.
— Эй.
— Послушай, приятель, — я указываю на него и говорю самым строгим тоном, каким только могу. — Тебе запрещено целовать меня. Я твой адвокат.
Его глаза сужаются, когда я понимаю, насколько безумно это звучит.
— Я хотел бы напомнить адвокату, что это она поцеловала меня.
Он прав, но это к делу не относится.
— Адвокат ссылается на пятую поправку, — бормочу я себе под нос, делая глубокий, очищающий вдох, как рекомендовал мой инструктор по йоге. Мне нужно взять под контроль эту безумную ситуацию и свои бурлящие эмоции.
— Не думаю, что это разрешено, — Рид, кажется, понимает, что мне нужна пауза. — Но я позволю тебе уйти, если ты пообещаешь поужинать со мной сегодня вечером.
— Я твой адвокат, — напоминаю я ему без необходимости. — Я не могу.
— Почему бы нам не заключить сделку?
Лоулесс не какой-нибудь тупой спортсмен. Он на самом деле чемпион по ведению переговоров, и я понимаю, как ему удалось заключить один из самых выгодных контрактов в истории АХЛ.
— Ты совершишь свою юридическую магию и избавишься от этих безумных обвинений, а потом я приглашу тебя на ужин, чтобы отпраздновать это. И что бы ни случилось после этого, это случится.
— Хорошо.
Не могу поверить, что так легко сдалась, но этот сексуальный хоккеист, кажется, растопил всё моё сопротивление своим щенячьим взглядом. Боже, я, черт возьми, схожу с ума.
— Давай сядем и обсудим, что произошло прошлой ночью.
Я горжусь собой, потому что моя профессиональная карьера наконец-то началась. На карту поставлено будущее Рида, и я отказываюсь рисковать.
Я достаю свой телефон, чтобы записать разговор. Я обнаружила, что могу легко упустить важные детали, потому что во время объяснений клиента мой разум заполняется вопросами. Обычно я прослушиваю запись несколько раз, чтобы запомнить все мельчайшие детали.
— Я хочу, чтобы ты перечислил все, что делал прошлой ночью. Всё.
Даже мельчайшая деталь может повлиять на защиту в уголовном деле.
— Ничего не упускай.
Пока Рид рассказывает о том, как прошёл его день, я сосредотачиваюсь и делаю заметки.
— Ты действительно назвал помощника шерифа Уильямса «Барни Файфом»? Прямо в лицо?
— Назвал, — Рид высокомерно ухмыляется. Вместо того, чтобы испытывать негодование по поводу офицера, я склонна согласиться, но держу это при себе. Дуг Уильямс — свинья-шовинист мужского пола, который считает, будто место женщины дома — босоногой, беременной и угождающей своему мужчине. Я бы с удовольствием встретилась с ним в суде и спросила, почему он не арестовал участников драки, но не думаю, что это был бы лучший вариант действий для Рида. — Скажи мне, что я неправ.
Темно-карие глаза Рида держат мои в плену, заставляя меня изо всех сил сохранять невозмутимость.
— Прав или нет, — я делаю глубокий вдох, чтобы сдержать улыбку, растягивающую уголки моих губ, — но твои собственные подстрекательские действия побудили помощника шерифа арестовать тебя. Вот мой план, как вытащить тебя из этой передряги, прежде чем она превратится в цирк для СМИ. У меня уже есть показания Адалинн Монтгомери и другого бармена, подтверждающие твою версию событий. Я запрошу записи с камер наблюдения в баре. Как только у нас будут видеозаписи, подтверждающие, что ты действовал в целях самообороны, то передам их, а также письменные заявления от Адалинн Монтгомери и Дерека Самнера, другого бармена, окружному прокурору. Я почти уверена, что он снимет все обвинения, если ты согласишься возместить ущерб бару и принесешь помощнику шерифа Уильямсу извинения.
— Почему я должен оплачивать ущерб? И извиняться перед этим мелким подонком? — глаза Рида сужаются. — Я не начинал драку.
— Нет, — отвечаю я ему. — Но это покажет, что ты пытаешься приспособиться к своему новому родному городу и что ты хороший парень. Окружной прокурор очень ценит твои качества.
Жаль, но так обстоят дела. Очки хорошего парня имеют большое значение для окружного прокурора. Мы прошли долгий путь с тех пор, как Диллон Армстронг стал шерифом, но эта проблема по-прежнему актуальна. Я планирую баллотироваться на пост окружного прокурора в следующем избирательном цикле и положить конец правлению старика Роджера Эстевеса. Хотя мне нравится защищать несправедливо обвиняемых, я бы предпочла, в первую очередь, остановить коррупцию, которая позволяет расследовать эти несправедливые дела.
— У нас есть всё необходимое, чтобы обратиться в суд и бороться с этим. И мы, безусловно, победим, если до этого дойдёт, но иногда разумнее всего пресечь это в зародыше, пока дело не зашло так далеко. Как только СМИ узнают об этой истории, всё превратится в кошмар для тебя и твоей команды. Нам придётся обратиться к общественному мнению, прежде чем мы дойдём до судебного разбирательства.
Рид сидит сложа руки и обдумывает варианты, и я волнуюсь, что он думает, будто я не на все сто процентов на его стороне.
— Я готова бороться с этой несправедливостью ради тебя.
Хочу, чтобы он знал, что я его прикрою.
— Но мой долг — дать тебе честный совет. Я действительно думаю, что люди, которые затеяли эту борьбу, будут рады вывалять твоё имя в грязи, пока мы будем сражаться, и не думаю, что это лучший вариант для твоей спортивной карьеры. Это несправедливо, но правда.
— Я не против возместить ущерб, но у меня болит душа при мысли о том, что придется извиняться перед этим засранцем со значком. Этот маленький ублюдок ударил меня коленом в живот и шипел оскорбления на ухо, когда сажал в патрульную машину.
Я возмущена из-за Рида. Я уже знаю, что он вёл себя уважительно, пока помощник шерифа Уильямс не назвал его «избалованным спортивным придурком». Это было непрофессионально со стороны помощника шерифа, и я планирую обсудить это с Диллоном Армстронгом, как только мы уладим юридические вопросы.
— Я подам официальную жалобу на помощника шерифа Уильямса, если хочешь пойти по этому пути. Или могу поговорить наедине с его начальником, чтобы сообщить шерифу, как именно его заместитель действует при исполнении служебных обязанностей. Лично я считаю, что второй вариант самый разумный. Диллон Армстронг получит по заднице за такое поведение.
— Я доверяю тебе, — когда Рид смотрит мне в глаза, я чувствую, как мои внутренности превращаются в липкую лужицу. — Давай разберемся с этим так, как ты считаешь нужным.
Рид разжигает во мне огонь, когда добавляет вполголоса:
— Затем я смогу обращаться с твоим сладким телом так, как считаю нужным.
Выходя из его гостиничного номера, я понимаю, что для меня уже чертовски поздно. Я уже влюбилась в своего сексуального клиента. Теперь мне нужно добиться снятия этих обвинений, чтобы мы могли что-то с этим сделать.
Глава 5
Рид
— Я уже свободный человек? — рычу я в трубку, уставившись в потолок своего гостиничного номера. Уже почти десять вечера, а я не разговаривал с Рен с тех пор, как она ушла сегодня. Я устал быть терпеливым.
— Что? Нет, — отвечает она, и её раздраженный возглас заставляет меня улыбнуться. — Еще и двенадцати часов не прошло, Рид.
— Это слишком долго.