Патриот

Снимают на три видеорегистратора в углах камеры.
Сразу убедился в том, как правы «бывалые люди», утверждающие, что правила, написанные на бумаге, значат гораздо меньше, чем те, что устно устанавливает начальник каждого конкретного места. Здесь забрали всю пластиковую посуду, например, которую я купил в тюремном ларьке. Я говорю: «Ну вы чего? Пластиковая тарелка, ложка и вилка прямо в ПВР записаны». Они со мной не ругаются и про ПВР не спорят, и вообще всё подчёркнуто вежливо — но ужас перед такой скандальной и неприемлемой в этом СИЗО вещью, как пластиковая тарелка в камере, так силён, что ПВР всё же нарушают, пластиковую посуду забирают и предлагают в письменном виде обратиться по её поводу.
Объект самого пристального изучения — книги. Это я давно заметил, и это явно наследие СССР. Книги — источник опасности и инакомыслия. В русской тюрьме скорее твою куртку недостаточно хорошо прощупают и проглядят мобильный телефон, но все книги заберут, перепишут, проверят, поставят штамп «Проверено на предмет экстремизма» и только тогда отдадут. Вот она — сила печатного слова.
Несмотря на все мои увещевания и объяснения, что книги, мол, приобретены «в торговой сети через администрацию» и внутри каждой куча торжественных синих печатей моего предыдущего СИЗО, у меня забрали все книги. И те, что я с удовольствием сам бы отдал, и те, что отобрал для себя.
Книги, мол, это так важно, что и наш отдел цензуры должен их посмотреть, и только после этого их вам выдадут в камеру.
Снова отпечатки пальцев, фотографирование, врач и т. д. Потом повели в камеру.
Она оказалась тоже 3-местной, но без двухъярусных кроватей. 4 × 5 метров. «Улитки», то есть, на тюремном жаргоне, скрученные в рулон матрас, постельные принадлежности и полотенца, лежат на кроватях. Сверху каждой — металлическая миска и кружка.
Старлей показал на шконку и предупредил, что другие вещи трогать не надо, потому что будут соседи.
Интересно. Не сомневаюсь, что те, с кем я ехал в клетке. Камера не сказать чтоб грязная, но грязноватая. Стены заляпаны отпечатками рук и пальцев — ну почему всегда есть какие-то дегенераты, которые после того, как с них снимают отпечатки пальцев, не моют руки тщательно, а начинают лапать стены, оставляя на них эти жирные чёрные следы?
На полу неровные деревянные доски, тоже обшарпанные, а под раковиной и вовсе превратившиеся в прогнившую яму. Наглядная демонстрация преимущества крашеного бетона, который был в СИЗО-1. Он хоть и холодный и неприятно твёрдый, но его легко мыть, а когда помыл, видно, что пол очень чистый, и по нему не противно ходить и в носках, и босиком. А тут я смотрю и думаю: «Славу богу, есть тапки».
Ни холодильника, ни чайника. Ликую от своей предусмотрительности. В Москве в прайс-листе ларька был подозрительно дешёвый чайник. Я его заказал скорее от безделья и любопытства. «Чайник» оказался ужасным уродом и какой-то зэковской подделкой. Скорее это пластмассовая кружка с неровными и острыми краями, в дно которой вделан кипятильник с очень коротким шнуром. Когда его принесли, я решил его выкинуть, но просто забыл это сделать, засунув урода наверх полок.
А потом, когда объявили: «Собирайтесь с вещами», выкидывать было уже поздно, пришлось взять с собой. А сейчас стало ясно, что маленький уродец станет самым полезным и востребованным предметом в камере. Что здесь делать без чая-то? Только и делаешь, что пьёшь его. А готовить как без кипятка и разогревать?
Разобрал и сложил вещи. Переоделся, выпил чаю, съел тушёнку из сухого пайка, выданного ещё в Москве. Проверил телевизор (телик есть, конечно, куда без него) — большое расстройство, здесь нет «Евроньюс», то есть даже обрывков информации я лишён.
Загремела дверь — ага, я был прав: заводят моих попутчиков. Встречаю их как старых друзей.
8 марта 2021
Сегодня 8 марта. То есть я больше недели не писал в мой дневничок. Ритм жизни в камере с людьми кардинально отличается от «одиночки». Есть плюсы, есть минусы, но всё иначе.
  
С соседями повезло — отличные ребята, но зато теперь постоянно дым (оба курят) и 16 часов в сутки включён этот телевизор. Ненавижу его. Но это чисто тюремная тема. Во-первых, его смотрят, во-вторых, под него спят. Здесь «красное» СИЗО, и все идиотские правила не только соблюдаются, но и придумываются новые. Например, днём нельзя спать. Зато можно «смотреть телевизор», то есть лежать на спине, как будто смотришь, а открыты у тебя глаза или нет — это уже твоё дело. Я не особо не сплю, а вот Димон — самый молодой — постоянно засыпает и во сне «сворачивается клубочком». За это ему уже чуть не сделали взыскание, но на первый раз ограничились предупреждением. Поэтому телевизор всегда включён, со звуком или без.
С «просмотром телевизора» у нас уже появился локальный мем. Димон не выдержал «просмотра» на спине, перевалился на бок и поджал ноги. Через 5 минут пищит интерком — тут такой, что надо подходить и нажимать на кнопку, — подходит Сергей, но мой старлей (я его уже давно по голосу узнаю) зовёт Харчикова, то есть Диму.
— Алло, это Харчиков.
— Харчиков, ну ты что, заснул немножко?
— Не, я не спал, телевизор смотрел.
— Ага, я вижу, как ты смотрел, спать нельзя, это нарушение распорядка дня.
И теперь вот это: «Что, заснул немножко?» — звучит со смехом у нас в камере 20 раз в день.
Английских книжек здесь нет, других иностранных языков тоже. Читаю мало. В дневник не пишу. Деградирую, короче.
Вот сейчас утро, и хорошо бы прочитать страниц 200 «Ярмарки тщеславия» — совершенно отстойная и неинтересная книга, наполненная убогой сатирой, но такая известная, что для порядка стоит прочесть, — а по телику идёт новая часть «Крепкого орешка», и потом подряд все остальные части — типа, праздничный эфир. Буду смотреть и продолжать деградировать.
9 марта 2021
Стас Костюшко из группы «Чай вдвоём» не умеет делать блины. Мы с вечера оставляем на телике «Муз-ТВ». Телевизор вырубают в 22:00, а в 6:00 он включается на той же программе и громкости, что был вчера.
Вот мы и оставляем «Муз-ТВ», чтобы проснуться под музыку. Сегодня вместо музыки был Стас Костюшко в какой-то дебильной кулинарной мини-передаче. «Началась масленичная неделя, и сейчас мы с вами испечём блины». Ну я, понятное дело, заинтересовался. Я ж в ноябре стал блинным экспертом.
Боже, на это без слёз взглянуть невозможно было. На одно яйцо ложка с горкой сахара, которую он назвал «половиной ложечки». Ни взбивать, ни печь не умеет. Прям взбесил меня.
Хотелось, как в меме про Бэтмена, влепить ему пощёчину со словами: «Да заткнись ты», когда он говорил о блинах.
Хорошо, что мысль моя быстро переключилась на Юлю — стал вспоминать, как кормил её блинами, когда учился их делать. Забавно, что я, как ревнивый повар, слежу за всеми, кто претендует на готовку блинов.
Однако есть и проблема. Раз масленичная неделя, значит, скоро пост. А что есть тут во время поста — не представляю. Единственная приличная пища — каша с тушёнкой, которую дают в обед. Хлеб с яйцами наверняка. С другой стороны, этот пост станет настоящим испытанием, буду реально голодным ходить и думать о вечном, как положено.
Здесь всё время что-то пьёшь. Ну то есть горячий напиток: делать нечего, вот и «давай чайку» и «давай кофейку». Поэтому я попросил передать разного кофе, чая и «чего ещё люди заваривают кипятком и пьют».
Передали два вида кофе, два вида чая, какао и какой-то жёлтый порошок. Пачки нет — на приёмке все упаковки вскрывают, а сыпучие вещества пересыпают в пакет.
Поэтому у нас просто полиэтиленовый пакет, в котором граммов 200 жёлтого порошка. Димон попробовал — думал, это какао: ему не понравилось, а что это такое, он не понял. Теперь называет напиток из этого порошка «Букет Чувашии».
Ха-ха-ха.
Сейчас я себе сделал кружку «Букета Чувашии», тоже пью и не понимаю, что это.