Ставка слишком высока (СИ)
— Ты, наверное, просто не была там в солнечные дни, — принимаю её правила и продолжаю говорить на ею заданную тему. — В такое время он весь светиться и сияет.
— Да каким я только его не видела, — произносит она с толикой горечи. — Не депрессию, так тоску всегда нагоняет…
— Долго там жила? — интересуюсь я.
Алиса долгое время молчит, и я уже решаю, что девушка не будет отвечать, но потом все же слышу её тихий голос.
— Типа того.
Оставшуюся дорогу мы едем молча. Я останавливаю машину у её подъезда, делаю музыку тише и снимаю блокировку с дверей. Алиса почему-то не торопиться выходить, смотрит на свои руки, не поднимая глаз.
— На днях поедем к моим родителям знакомиться, — информирую девушку. — Я наберу тебя и сообщу точнее.
Алиса кивает, берется за дверную ручку, но медлит и не нажимает на неё.
— Артём, — раздаётся её голос, — спасибо за вечер и вообще за такую возможность.
— Да брось, это же ты мне помогаешь, разве нет?
Они пожимает плечами в ответ и чуть погодя выходит из машины. Мне же остается глазами провожать её до входа в подъезд.
Чем больше узнаю девушку, тем дальше она становится и тем больше хочется её узнать.
Кто же ты такая, Алиса? Искусная актриса или девушка, которая умеет держаться в любой ситуации? Почему ты так не хочешь мне открываться? Тебе есть, что скрывать, или ты считаешь меня случайным незнакомцем, с которым не нужно ничем делиться? Или, может быть, это я задаю неправильные вопросы?
Алиса (16)
Вчерашний день пестрел эмоциями. Мне кажется их эхо до сих пор отдаётся у меня внутри. Доброжелательный и обходительный Артём, его друзья и знакомые, которые с такой теплотой знакомились со мной, за исключением разве что Дениса, по не понятной мне причине недолюбливающий меня. Хотя почему по не понятной? Здесь всё ясно, если немного подумать. Новиков — хороший друг Тёмы, значит, он боится, что я могу сделать что-то, что навредит Скворцову. Например, я могу быть аферисткой, охотницей за состоянием и тому подобное. Во всяком случае иных предположений у меня нет.
Если быть максимально честной с собой, то особенно мне были приятны взгляды Артёма, которые он бросал в мою сторону. Я знала, какое впечатление произвожу, и особенно рада была его реакции, но сегодня… Сегодня я вернулась в реальность и напомнила себе, что между нами ничего нет и быть не может. Возможно, позже, когда я разберусь со своими проблемами, но не сейчас.
На работу прихожу вовремя и вижу, как бледная Наташа выходит из туалета. Беременность сильно на ней сказывается.
— Привет, — негромко здороваюсь и подхожу к ней. — Ты же собираешься сказать об этом родителям?
Она кидает испуганный взгляд в сторону кабинета Кольникова.
— Я, конечно, не имею права тебе указывать, — аккуратно произношу я, — но ты же не собираешь делать аборт?
— Что? — девушка недовольно хмурится. — Нет, конечно! Ты что! Какой аборт?! Даже то, что ребенок не от любимого мужчины роли не играет, я все равно его сохраню!
Наташа прикрывает рот ладошкой, понимая, что сболтнула лишнего.
— Это правильно, — касаюсь её руки, — но родителям все равно сказать нужно. Пойми, тебе нужна хоть какая помощь. Ты такая бледная.
— Да, я знаю, — сдается она. — Я встала на учет в женской консультации, мне выписали витамины, никак руки не доходят их купить…
— Так давай я сейчас в аптеку сбегаю, — предлагаю я. — Это же не шутки.
Открывается входная дверь, прерывая наш диалог, и на пороге появляется молодой человек лет двадцати пяти с темными идеально уложенными волосами. Загорелая кожа контрастирует на фоне рубашки цвета слоновой кости и брюк хаки, на ногах — коричневые оксфорды. Образ завершает оранжевый платок, повязанный на шее. Эффектно. Парень с каких-то жарких островов, а не из столицы морозной России.
— Миронов Феликс Иосифович на службу прибыл! — салютует он нам.
— Батюшки! — намеренно переигрывая, удивляется Наташа. — А мы тебя и не ждали так рано!
— Летел на всех своих крылья на замену Алены!
— Так уж прям и летел, — хмыкает администратор. — Поди денег только на десятидневный отпуск и хватило!
— Эх ты! — вздыхает парень. — Вскрываешь мои доходы перед такой прелестной девушкой. Я, кстати, Феликс, а вас как зовут, милая леди?
— Дамский угодник, — бросает Наташа. — Ты будь с ним поаккуратней, он тот ещё бабник.
— Нат! — прикрикивает на неё он. — Портишь мне всю малину!
Я же откровенно потешаюсь над их перебранкой.
— Феликс! — восклицает она в ответ. — Можешь валить на все четыре стороны. Ты оказался не таким незаменимым. Знакомься, Шведова Алиса Андреевна, работает теперь и за Алену, и за тебя.
— Да ладно! — парень как будто заново видит меня и окидывает более пристальным взглядом с головы до ног и обратно. — Где же вы нашли такое сокровище? Столько месяцев искали и никого, а теперь такая леди. Алиса Андреевна, что же вы закончили? Строгановка?
— Муха, третий курс — отвечаю я, — правда, я не закончила.
— Ого! Питер? Уважаю, — в его взгляде проскальзывает восхищение, он протягивает свою руку для рукопожатия, на которое я отвечаю.
— Можно просто Алиса.
— Упаси господи называть меня по отчеству… — Феликс усиленно мотает головой из стороны в сторону и демонстративно поднимает руки вверх, сдаваясь. — Я сам его еле выговариваю, поэтому от других и не требую. Семен Владимирович даже дал добро, чтобы дети обращались ко мне просто по имени.
— Да, в этом есть смысл, — соглашаюсь я и улыбаюсь новому знакомому.
— В общем, Алиса, очень рад с вами познакомиться! Теперь буду всеми силами помогать вам обучать друзей наших меньших искусству, поэтому можете даже сами спланировать отпуск, я вас с радостью подменю.
— Буду иметь в виду, Феликс, — вежливо отвечаю.
Сегодня весь день занятия веду я. Наташа с Феликсом обсуждают график, а затем он отправляется домой. В обеденный перерыв все-таки бегаю в аптеку за витаминами для девушки, она пытается отказаться, но я не позволяю. У меня ещё остается полчаса до следующего урока, и я решаю спросить у неё о некоторых своих предположениях.
— Наташа, почему вы долгое время не могли найти преподавателя? Я думаю, многие согласились бы работать. Профессия художника не такая уж и востребованная.
Девушка поднимает на меня взгляд и очень внимательно смотрит, анализирует меня, видимо, думает, что можно мне говорить и что нельзя. Решаю ей немного помочь определиться с выбором.
— Все дело в деньгах, не так ли? Мы с Семеном Владимировичем договорились на достаточно небольшую сумму. Других претендентов она не устраивала?
— Да, всё именно так, — сдаваясь, кивает Кольникова. — Для Москвы это слишком маленькая зарплата.
— Я слышала разговор твоего отца, у вас финансовые затруднения? — пытаю удачу во второй раз и надеюсь, что Наташа расскажет все, как есть.
— Алиса, — вымученно произносит девушка, — что ты хочешь от меня услышать? Да и какое тебе дело? Скажу я тебе, что у нас некоторые денежные проблемы, ты же ничего не сможешь с этим сделать. К тому же, насколько я помню, ты сама была согласна здесь работать за любую плату. Не предоставила практически никакие документы. Может это у тебя проблемы?
Я даже немного отшатываюсь от неё и её фраз, не ожидав выпада в мою сторону от слова совсем. Надо было вообще не лезть в это дело, а то теперь ещё начнёт копать под меня. Господи, кто меня за язык тянул?! Хочешь, как лучше, а получается… Действительно, что я могу сделать с их денежными проблемами, когда у меня своих по горло.
— Не переживай, — неожиданно продолжает она. — Я не собираюсь лезть в твою жизнь, как и ты не полезла мне в душу, за что тебе спасибо, и за помощь спасибо. Просто мы сами разберемся, хорошо? У отца есть план, на крайний случай у нас есть кое-какие сбережения. Не пропадем.
Только я не слышу в её голове уверенности. Кажется, она пытается убедить саму себя в том, что Семен Владимирович сможет придумать выход из сложившейся ситуации.