Ставка слишком высока (СИ)

Алиса отводит глаза в сторону, избегая моего взгляда.
— Артём, — строго говорит она, — при всём моём уважении, но тебя это не касается.
— Нет, касается, — настаиваю на своём я. — Я не хочу, чтобы ты боялась меня, хорошо?
— Я тебя и не боюсь, — произносит она, медленно качая головой из стороны в сторону, но я решаю уточнить этот момент ещё раз.
— Алиса, я не причиню тебе вреда, — стараюсь говорить максимально убедительно, чтобы она мне поверила, но девушка в ответ лишь еле заметно пожимает плечами.
К черту!
Все равно завтра мы разбежимся и скорее всего уже никогда не пересечемся.
— Ладно, — закрываю тему. — Тогда завтра в обед за тобой заедет Михаил, поможет тебе с вещами и доставит по адресу, который ты назовёшь.
— Спасибо, — благодарит Алиса.
— Да и насчёт сегодняшнего вечера… — вспоминаю я своё обещание. — Так что ты хочешь получить взамен?
— Ничего не нужно, правда, — быстро произносит она.
Шведова не перестает меня удивлять. Сначала она не хотела притворяться моей девушкой, но потом согласилась, когда я предложил ей всё, что захочет, а в итоге, Алиса и от этого отказывается.
Что же мне с ней делать? И можно ли вообще оценить сегодняшний ужин в денежной валюте?
— Отправлю завтра с Михаилом плату, — всё-таки решаюсь я, не имея привычку оставаться в должниках.
Алиса в ответ снова лишь пожимает плечами. Её лицо не выражает никаких эмоций. И я задумываюсь о том, что совершенно не представляю, что творится в душе девушки. Она ушла от парня, который, возможно, её бил, а теперь преследует или преследовал. Её сбил другой мужчина, а теперь ещё и пристает со своей заботой, в итоге пришлось притворяться его девушкой и играть спектакль, потому что мне так захотелось. А как только я пытаюсь ей как-то помочь, она закрывается и отвергает любые предложения, но потом под давлением всё-таки принимает.
А почему меня вообще должна волновать жизнь этой незнакомки?
Не должна.
Но по неведомой мне причине волнует.
— Алиса, — аккуратно говорю я, — во-первых, прости, что сбил тебя, и прости, если я лез не в своё дело. Во-вторых, спасибо тебе большое за то, что подыграла. Не знаю, встретимся ли мы ещё, но, если тебе хоть что-то понадобится, мой номер у тебя есть.
— Буду иметь в виду, Артём, — она слегка приподнимает уголки губ, и её улыбка выходит невероятно грустной и даже обреченной.
И я опять ловлю себя на мысли, что хочу узнать всё, добиться от Алисы правды, её истинной истории, но обрываю себя, прекрасно понимая, что это лишнее. Захотела бы — сама рассказала. Да и зачем мне это надо? Впускать её в свою жизнь я все равно не намерен.
Алиса (9)
На следующий день приезжает водитель Артёма — Михаил. Он отвозит меня в съёмную квартиру и перед уходом вручает белый конверт с деньгами. Сумма немаленькая. Хотя, конечно, смотря относительно чего оценивать. Для меня нынешней она очень даже приличная, а для меня прошлой — совсем маленькая, при желании могла бы легко спустить её за день.
Неделю я маюсь поисками вакансий, надеясь всё-таки найти что-то более стоящее, чем работа в обслуживающем персонале, но мне всё также продолжают отказывать, поэтому решаюсь уже остановить свой выбор на ресторане в двадцати минутах ходьбы от съёмной квартиры.
Администратор сообщает, что будет ждать меня завтра на первый пробный рабочий день и если её всё устроит, то меня сразу трудоустроят, поэтому сегодня я выдвигаюсь на разведку и иду до этого места. Ничего необычного. Среднестатистический ресторанчик для Москвы или Питера.
Заходить не рискую и направляюсь обратно прогулочным шагом, рассматривая вывески на домах, чтобы начинать понемногу ориентироваться в районе. Натыкаюсь на частную художественную школу. Ничего не могу с собой поделать, ноги сами меня несут к зданию. На входной двери как будто именно для меня висит объявление о поиске преподавателя рисования. Во всяком случае, мне очень хочется так думать. Завороженно срываю его и захожу внутрь.
— Здравствуйте! — здоровается улыбчивая молодая девушка за стойкой у входа. — Добро пожаловать в школу «Настоящий художник»! Что я могу для вас сделать?
 
— Добрый день, я по объявлению, — и поднимаю бумажку в подтверждение.
— Чудесно! — восклицает она. — Меня зовут Наташа, я администратор. Давайте, я сейчас позвоню Семену Владимировичу и уточню, когда ему будет удобно провести собеседование.
Пока девушка звонит руководителю по внутреннему телефону, я оглядываюсь по сторонам, вижу огромное количество картин, развешанный на стенах, а также различных подделок, заполняющих стеллажи. Видно, что работы в основном детские, но от этого мой восторг нисколько не исчезает, а даже проявляет себя во всей красе. С огромным удовольствием рассматриваю работы. Когда-то у меня самой была огромная комната, завешанная картинами моей кисти, но все они остались в прошлом и скорее всего уничтожены.
— Девушка? — окликает меня администратор. — Семен Владимирович может принять вас прямо сейчас, если вы готовы.
— Готова, — произношу я так, будто от этого собеседования зависит вся моя жизнь.
Наташа объясняет, куда идти, и я оказываюсь в кабинете Кольников С.В. Он разговаривает по телефону, а сам рукой указывает на кресло перед своим столом, я сразу в него сажусь и дожидаюсь, пока мужчина закончит разговор.
— Я понял, — резковато говорит он собеседнику. — У меня есть ещё три месяца, чтобы найти деньги для школы. Вот до того срока не смей меня тревожить… Знаю! Я что-нибудь придумаю.
Мужчина бросает трубку, встает из-за стола, наливает себе воды в стакан и залпом выпивает, затем второй и третий и лишь после этого возвращается на своё место и только замечает меня. Окидывает внимательным взглядом, но быстро встряхивает головой, как будто старается прогнать только что сложившееся обо мне первое впечатление.
— Простите за разговор и… в общем, неважно… — говорит Семен Владимирович. — Значит, вы по объявлению? Расскажите немного о себе и почему вы хотите у нас работать, а потом уже покажете ваши дипломы, аттестаты, рекомендации и прочие бумажки.
Я на секунду теряюсь, потому что, естественно, ничего из вышеперечисленного у меня нет. Только поддельный паспорт найдётся. Но мне ведь дают шанс рассказать о себе, и я им воспользуюсь. Нужно просто словами убедить мужчину в своей компетентности и готовности работать. Главное держать в голове то, как сильно я люблю рисовать, ведь главное — желание, а с остальным как-нибудь можно разобраться. Правда, за прошедшие два года со мной это практически никогда не работало.
Делаю глубокий вдох, усмиряя волнение, и начинаю рассказ, решая выдать некоторую правду:
— Меня зовут Алиса Шведова. Я училась в мухе, то есть в Академии им. А.Л. Штиглица, но по личным обстоятельствам мне пришлось прервать обучение на третьем курсе, после этого я активно занималась созданием копий работ известных художников. На втором курсе стажировалась в художественном центре для самых маленьких, открывала дошкольникам мир искусства и красок.
Я невольно улыбнулась, вспоминая, как это было. Я люблю детей, и тогда с удовольствием ухватилась за возможность поработать с ними. На курсе никто больше не захотел соваться к малышам, друзья же косо на меня смотрели, не понимая, зачем мне вообще нужна работа. Юра тоже удивился, что я захотела самостоятельно стажироваться, ведь могла просто попросить папу договориться, и он бы мне без проблем достал бумаги, подтверждающую любую практику в городе.
Месяц работы с самыми маленькими, только познающими окружающий мир, делающими первые шаги в рисовании, подарил мне невероятное удовольствие. Наблюдать восторг детей, их искренние ещё ничем неиспорченные эмоции, когда они видят результат своих стараний, — это ни с чем несравнимые ощущения.
— Вижу, вы вспомнили, как это было, — произнёс Кольников, и я вижу, что на его губах тоже играет улыбка, отчего моя делается шире.
— Да, — соглашаюсь я и сама не замечаю, как начинаю рассказывать о том рабочем опыте. — Совсем маленькие, но за месяц делали такие успехи. Мне ещё предоставили полную свободу действий, и я предложила устроить особое занятие, заранее предупредив родителей, что скорее всего им придётся потом долго отмывать малышей, но все мамы, к моему удивлению, согласились и выразили своё доверие. К тому моменту я уже три недели вела их группу.