Вторая жена. Ты – любимая

Асан тянет мои волосы, хлопает ладошками по моим щекам и заливается звонким смехом. Вот озорник! В этот момент я забываю обо всем: о политике, ответственности, врагах, интригах.
– Знаешь, Асан, – говорю, глядя в его бездонные глаза. – Никого у меня нет дороже тебя. И я сделаю все, чтобы ты вырос достойным человеком. Чтобы ты был сильным, справедливым и милосердным. Чтобы ты помнил свои корни и чтил своих предков. Но главное – чтобы ты был счастлив.
  
Он ничего не понимает, конечно. Просто улыбается мне и сжимает мой палец своими маленькими пальчиками. Но я верю, что он чувствует мою любовь и преданность.
Смотрю на сына, и сердце переполняется любовью. Власть, деньги, влияние – все это ничто по сравнению с этим маленьким человеком.
Никого дороже него у меня нет. Он – причина, по которой я просыпаюсь каждое утро и делаю все, чтобы он рос в мире и процветании.
Поцеловав сына, выхожу из детской.
Лейла стоит у зеркала в своем новом платье, сшитом на заказ. С тех пор как мы переехали в кавказскую республику, она стала одеваться скромно, как и приличествует замужней женщине.
– Красивое платье, – делаю ей комплимент.
Лейла вздрагивает и поворачивается ко мне. В ее глазах – обида. Она не может простить мне того, что год назад я принес домой младенца и сказал, что это мой сын.
Она ничего не знает ни о сохраненном эмбрионе, ни о суррогатной матери, и думает, что мне родила ребенка другая женщина.
Ревность сводит ее с ума. Но все, что происходит с ней сейчас, вполне заслужено. Женщина, которая дважды делала аборт, не заслуживает быть матерью моего ребенка. Пусть мучается теперь, раз приняла такое решение. А я принял свое.
– Надевай туфли и поехали. Жду тебя в машине…
 
Глава 2
 
Машина плавно скользит по вечерним улицам, и огни города расплываются в боковых зеркалах, словно акварель на мокрой бумаге.
Смотрю на Лейлу, сидящую рядом, и раздражение медленно, но верно заполняет меня. Ее лицо, теперь вечно грустное, словно она оплакивает потерянное царство. А ведь Лейла жена будущего главы республики и должна сиять, ослеплять, вдохновлять, а не ввергать в уныние.
– Лейла, улыбнись. Мы едем на прием, а не на похороны, – говорю я.
Она поворачивает ко мне свое лицо. В тусклом свете салона ее глаза кажутся еще больше и печальнее.
– У меня нет поводов для веселья, Данияр, – тихо отвечает она.
– Ты сама себе создаешь проблемы. Вечно недовольная, вечно с кислой миной! Ты же моя жена, как-никак будущая первая леди республики, а ведешь себя… словно каторжница, – бросаю, не глядя на нее.
Она вздыхает, отворачиваясь обратно к окну. Этот ее вздох… Он меня просто бесит. Строит из себя невинную овцу, над которой издевается муж-тиран!
– Почему ты со мной не разведёшься, Данияр? – внезапно спрашивает Лейла, не поднимая глаз. – Ведь ты не любишь меня, да и никогда не любил.
В ее голосе тихая безнадежность. И эта безнадежность тоже меня раздражает. Хочу видеть в ней гордость, силу, амбиции – все то, что есть во мне.
– Я привык держать слово, Лейла. А слово я дал твоему отцу. Развод сейчас невозможен. И ты прекрасно это знаешь.
Она замолкает, и я чувствую ее взгляд на себе, но не поворачиваюсь. Развод – это удар по моей репутации, по моим грандиозным планам. Нельзя показывать слабость и давать врагам повод для злорадства. И Лейла – часть этих планов, пусть и не самая приятная.
– Почему мы даже не спим?
– Ответ найдешь в зеркале. Думаешь, мне приятно трахать кости? Нет, Лейла. Это не так.
Она смотрит на свое отражение в зеркале заднего вида и нахмуривается. У нас действительно давно не было секса, да и не хочу я ее. Сначала довольствовался Ниной, моей любовницей. Но Нина осталась далеко в прошлом, в том городе, где мы жили раньше, и я решил ее отпустить навсегда. Так будет лучше для всех нас.
О том, чтобы завести любовницу здесь, в республике, не может быть и речи. Сейчас, когда я рвусь к власти и выхожу на финишную прямую, моя биография должна быть безупречной.
Мы подъезжаем к роскошному зданию, залитому ярким светом. Охранники открывают двери, и я выхожу из машины, стараясь излучать уверенность и силу.
Лейла следует за мной, ее движения скованные, и в них больше нет той грации, которая была раньше. Она словно тень, следующая за мной по пятам. Жалкое зрелище. Но второй жены у меня нет, так что придется выводить в свет такую, какая есть.
Беру супругу за руку, чувствуя, как она вздрагивает от моего прикосновения.
– Улыбайся, Лейла. Мы должны показать, что у нас все прекрасно, – цежу ей на ухо.
Мы входим в зал, и шум голосов обрушивается на нас, как цунами. Вокруг – лица, лица, лица. Все они смотрят на меня, оценивают, прикидывают, насколько я силен и насколько будет трудно «выбить меня из седла». Я улыбаюсь им в ответ, пожимаю протянутые мне руки и обмениваюсь приветствиями с высокопоставленными чиновниками.
Вечер тянется бесконечно долго. Тосты, речи, пустые разговоры… Скука смертная.
Наблюдаю, как Лейла, прильнув к столу, жадно хватает бутерброд за бутербродом. Нет, она не утоляет голод, она таким образом выражает свою ненависть. Лютую ненависть ко мне.
Подхожу к ней, стараясь улыбаться.
– Лейла, дорогая, может, хватит есть на сегодня? – говорю тихо, почти ласково, беря ее под локоть.
– Что такое, Данияр? Ты ведь хотел жену с хорошими формами, – в ее глазах плещется вызов.
– Ты выглядишь немного уставшей. Пойдем, отдохнешь в машине, – пытаюсь быть очень убедительным.
– Данияр, я чувствую себя прекрасно! Впервые за долгое время.
Она хватает очередной бутерброд с икрой и запихивает его в рот.
– Я праздную, ты не видишь, что ли?! Праздную то, что наконец-то могу поесть! – говорит с набитым ртом.
Лейла постоянно жалуется на пищеварение и на отсутствие аппетита. Дело кончится тем, что ей станет плохо прям здесь, так что придётся оттаскивать ее от стола силой.
– Хватит, пошли, – хватаю ее за руку и тяну в сторону выхода на террасу.
– Отпусти! Мне больно! – кричит жена, привлекая внимание нескольких гостей.
– Прошу прощения, господа. Небольшая семейная сцена, – бросаю через плечо, стараясь сохранить лицо.
Вытаскиваю ее на террасу, где нас никто не услышит.
– Прекрати обжираться! Ты позоришь меня, – шепчу, сжимая ее запястье. – Люди подумают, что я тебя не кормлю дома. Начнутся пересуды.
Лейла звонко и истерично смеется.
– Позорю? Ты серьезно? Данияр, да ты сам ходячий позор! Ты женился на мне только ради связей моего отца! Ты ни разу не посмотрел на меня, как на женщину!
Она скидывает туфли, и они со стуком падают на каменный пол.
– Ты что делаешь?!
– Я сейчас буду танцевать! Плясать на твоих амбициях! – кричит она и начинает неуклюже пританцовывать, размахивая руками. – Жаль, что в этой дыре не подают просекко. Приходится терпеть все это на трезвую голову!
Внутри меня все кипит от ярости. Ненавижу эту сумасшедшую женщину, которая угрожает разрушить все, чего я добивался с таким трудом.
Хватаю ее, как мешок с картошкой, и тащу к машине. Она вырывается, кричит, царапается, но я сильнее. Запихиваю ее на заднее сиденье, захлопываю дверь и запираю машину на замок.
– Ты пожалеешь об этом! Ты заплатишь за всё, Махдиев! – кричит она, колотя кулаками в стекло. – Выпусти, меня сейчас стошнит!
Будь проклят тот день, когда я заключил сделку с ее отцом и согласился взять ее в жены. Он клятвенно обещал, что у меня не будет с ней проблем. Но эта женщина – ходячая проблема. Когда-нибудь я от нее избавлюсь. Видит Всевышний – избавлюсь!
   
Глава 3
 
Стою у входа в огромный зал, заполненный гулом голосов и блеском хрустальных люстр. И мой взгляд скользит по лицам гостей, выискивая одну конкретную цель.
Я знаю, что скоро появится Хакимов – действующий глава республики. Мой главный, а возможно и единственный конкурент.