Ночная смена

— Пока Джек Брэди не придет в сознание. Но что будет, если он расскажет нам что-нибудь иное?
— А может быть, он не поправится? Он ведь упал с большой высоты.
— Повтори мне, что произошло после того, как он упал. Я хотел бы еще раз послушать это.
— У Гарвалда была машина, припаркованная за домом. Он подумал, вероятно, что Брэди мертв. Он взвалил его себе на плечо и сказал, что выбросит его где-нибудь и постарается сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай.
  
— А ты, Доннер и Ставру просто стояли и глядели?
— Гарвалд сказал нам, чтобы мы не вмешивались. Он сказал, что может повесить все это на двоих вместо одного.
— И напугал вас до смерти!
Дверь открылась, и вошел Ник:
— Ну, что? Все те же басни?
— Слово в слово. Они с Доннером, похоже, вместе делали домашнее задание.
Ник протянул Гранту заполненный лист, не говоря ни слова. Грант быстро пробежал его и рассмеялся:
— Это здорово! Пусть наш приятель посмотрит, а потом возьми его вниз и оформи.
Он положил на стол исписанный лист, не сказав Ментону ни одного слова. Тот взял его дрожащими руками и стал, нахмурясь, читать.
 
Городская полиция.
 
Добровольное показание заключенного
 
Во всех случаях, когда арестованный обвиняется в уголовных преступлениях, офицер, арестовавший его, должен сразу, предъявив обвинение, сообщить, что он не обязан ничего говорить, но все, что он захочет сказать, должно быть изложено письменно и будет в дальнейшем использоваться как свидетельство. Предупредив об этом задержанного, офицер должен как можно точнее, на бланке, слово в слово занести каждое относящееся к обвинению заявление, которое может сделать арестованный. Запись должна быть передана главному инспектору округа или главному констеблю и сохранена ими до суда над арестованным.
 
 
Мое имя Алексиас Ставру, мои друзья знают меня как Джанго Ставру. Я служу помощником менеджера в клубе «Фламинго» на площади Гасконь.
 
Немного позже полуночи я находился у служебного входа в клуб, когда пришел мистер Брэди и сказал, что ему нужен Бен Гарвалд. Я ответил, что даже не знаю, кто такой Гарвалд, не зная, что тот в это время находился наверху, у мистера Ментона. Подошел Доннер, и между ними начался спор. Мистер Брэди силой прорвался наверх, но Гарвалд уже исчез. Тогда он начал обыскивать комнаты. Доннер сказал Ментону, чтобы тот дал полицейскому пару пятифунтовых, тогда он отстанет. Брэди страшно рассердился. Началась перепалка. Доннер ударил Брэди по ноге, и тот упал с лестницы, которая ведет в частную квартиру Ментона. Тогда вышел Гарвалд из бельевого шкафа, где он прятался. Он вышел через боковую дверь, и мистер Ментон велел мне идти за ним. Я шел за Гарвалдом до гостиницы «Риджент» на Глойн-стрит. Вернувшись, я обнаружил, что мистер Ментон стоит, спрятавшись на заднем дворе возле клуба. Он сказал мне, что Брэди мертв и что Доннер пошел искать какой-нибудь фургон. Они собирались выбросить Брэди где-нибудь на улице, изобразив несчастный случай — будто его сбила какая-то машина и скрылась. Я сказал мистеру Ментону, что не хочу быть замешанным в этом деле. Тогда он пригрозил мне. Он знает, что я был членом ЭОК в течение пяти лет во время беспорядков на Кипре и что я живу здесь по фальшивому паспорту. Мы оставили мистера Брэди на улице возле реки, изобразив все так, будто произошел несчастный случай. Доннер хотел еще переехать его фургоном, чтобы все выглядело более правдоподобно, но появилась какая-то другая машина, и нам пришлось уехать. Доннер бросил фургон возле пристани Грейнджер.
 
После этого, по приказу мистера Ментона, мы взяли Гарвалда в его номере в гостинице «Риджент» и отвезли его на ферму в Райскрофте, потому что он был свидетелем происшедшего, но он убежал. Мистер Ментон приказал мне взять его «ягуар», отправиться во «Фламинго» и привезти ему все, что было в сейфе. Он сказал, что ему позвонил его босс, мистер Фолкнер, и сказал, что ему нужны наличные, так как на один из его игорных домов совершен налет. По пути в клуб я был арестован мистером Миллером, который сказал мне, что мистер Брэди не умер и как все обстоит по правде. Это все, что я могу рассказать, и это правда, клянусь могилой моей матери.
 
Подпись: Алексиас Ставру.
 
Ментон сидел, уставясь на заявление, долгое время после того как прочитал его. Ник протянул руку и отобрал у него бумагу.
— Можешь что-нибудь сказать?
— Если вы можете все это доказать… А если нет… — Ментон взял сигарету из пачки на столе, и Ник дал ему прикурить.
— Правильно, Ментон. Но есть еще один вопрос. Что с Гарвалдом? Зачем он сюда вернулся? За деньгами, которые остались после дела со «Стил Амальгамейтед» и которые находятся у кого-то здесь?
— Почему я должен облегчать вам, сволочам, жизнь? Вам достаточно платят, не так ли? — Ментон оттолкнул свой стул. — Отведите меня вниз, и давайте покончим с этим. Я хотел бы немного поспать.
— У тебя будет очень много времени, чтобы выспаться, — там, куда ты отправишься. Осталось выяснить совсем немного.
Дверь скрипнула. Они обернулись. Вошел Грант. Лицо его было жестким и мрачным, на нем резко обозначились морщины.
Он кивнул констеблю:
— Отведи его вниз, ладно? Я хочу поговорить с сержантом Миллером.
Дверь за ними закрылась, и Ник покачал головой:
— Он будет продолжать врать, пока не узнает, выкарабкается Джек Брэди или нет. Это ясно. Ему теперь нечего терять.
— Они нашли твою машину.
— Где?
— На пристани Хейген, у реки. Просто припаркована недалеко от входа. Ворота были открыты, и полицейский, который нашел ее, заглянул, нет ли там Гарвалда.
— И он был там?
Грант кивнул:
— Он лежал на берегу в конце причала. Мне сказали, что его застрелили.
  
Глава 22
 
Большой черный фургон, известный в департаменте как «лаборатория», уже стоял у пирса в конце пристани Хейген, когда туда приехали Ник и Грант.
Пара констеблей прилаживали дуговую лампу-переноску, питающуюся от аккумуляторной батареи. За их работой наблюдал детектив-сержант Уэйд, заведующий лабораторией.
Уэйд был крупным, полным мужчиной с двойным подбородком. Он носил очки в роговой оправе, так что можно было ошибочно принять его за мягкого человека. На нем были тяжелое пальто и фетровая шляпа с небольшими, слегка загнутыми сзади полями; он выглядел как процветающий букмекер из захолустья. Двигался он очень медленно, но в той области, в которой он работал, значение имели только мозги, а они у Уэйда функционировали блестяще.
— Быстро сработали, Генри, — сказал Грант, подходя.
— Для разнообразия неплохая работенка. Интересная, — ответил Уэйд. — Мы занимались налетом на литейный цех Парсона, когда мне позвонили. — Он с любопытством взглянул на Ника. — Кто этот юноша? Выпускник престижного колледжа?
Ник проигнорировал его замечание и прошел мимо фургона к концу дамбы. В этот момент кто-то зажег переноску, и свет залил разбитую ограду.
Бен Гарвалд лежал на спине в грязи. Одна рука его была подвернута, другая вытянута, пальцы слегка согнуты. Глаза его были широко раскрыты, и взгляд их прикован к точке, расположенной на расстоянии миллиона световых лет, в вечности. На губах его застыла слабая удивленная улыбка, будто он не мог поверить в то, что с ним произошло. Казалось, он вот-вот встанет, но это было невозможно из-за рваной раны на его шее, прямо под подбородком, и кровавого отверстия в его плаще с левой стороны груди, куда угодила вторая пуля.
  
Ник смотрел на тело, стоя и держа руки в карманах. Его черные задумчивые глаза выделялись на бледном лице. Шесть или семь часов тому назад он впервые услышал имя Бена Гарвалда. С тех пор из материалов, с которыми он ознакомился, перед ним возник образ человека: сначала туманный и расплывчатый, затем кости его будто обросли мясом; и наконец он побеседовал с ним в течение десяти минут.