Ночная смена

— Кто ты? — И затем с тревогой: — Ты вовсе не приятель Сэмми, да?
— Конечно нет, — сказал Ник и рискнул: — Меня зовут Ник Миллер. Я друг Бена Гарвалда.
— Ты друг Бена? — Она удивленно посмотрела на него. — Надо подумать. Мне кажется, что я видела тебя где-то раньше. — И по какой-то необъяснимой причине она вздрогнула.
— Нет, ты не могла меня раньше видеть, — сказал Ник, — я в этом городе недавно. Бен и я провернули одно дельце в Паркхэрсте. Меня освободили в октябре.
  
— Ну, так ты только что упустил его, — сказала она. — Он был здесь недавно.
— Я должен был его встретить около Вандсворта вчера, но мне кое-что помешало. Я слышал, что там была неприятность.
— Да, его подкараулили в тумане, — сказала она, глядя в пустой стакан.
Ник быстро его наполнил:
— Кто это был, Вилма?
— О, какая-то мразь, которую Сэмми знает. — Она начала смеяться и снова сделала глоток джина. — Боже мой, он не мог им много рассказать о Бене!
— Бен ведь крепкий орешек?
— Он может справиться с ними со всеми. — Она задумчиво посмотрела в пространство. — Но когда речь идет о женщинах… — Она покачала головой и потянулась за своей сумкой. — Видишь это? — Она помахала пятьюдесятью фунтами перед лицом Ника. — Вот что такое Бен! Я отправляюсь домой, понимаешь? Я еду на родину.
— А как же Сэмми?
Она презрительно рассмеялась:
— Бен дал ему как следует, а потом вышвырнул его.
— Бен хорошо сделал. — Ник подошел к очагу и повернулся к ней спиной. — Одного я не могу понять, почему Сэмми хотел покалечить Бена, когда тот вышел из Вандсворта вчера? Вроде в этом нет никакого смысла.
— А ты думаешь, что он сделал это по собственному почину? — Она вдруг резко замолчала, увидев в зеркале над камином его лицо.
— Продолжай, Вилма, — сказал Ник, оборачиваясь, — на кого он работал?
Она внезапно протрезвела и поняла, что что-то не так. Она отрицательно покачала головой и поднялась.
— Не знаю. Не помню. Я должна уйти отсюда. Мне надо успеть на поезд. — Она потянулась за своим чемоданом, но Ник остановил ее.
— На Фреда Ментона?
Она уставилась на него, быстро трезвея. В глазах ее вспыхнуло подозрение.
— Ты вовсе никакой не друг Бена.
Она подошла поближе, пристально глядя ему в лицо, и Ник медленно кивнул:
— Ты права, Вилма, я представитель закона.
Теперь в ее глазах появилось выражение неподдельного ужаса, и она, окончательно протрезвев, схватила свой чемодан и попыталась проскользнуть мимо него.
— Я не совершила ничего дурного. Ты не можешь меня задержать. Мне надо успеть на поезд.
Ник с силой оттолкнул ее:
— Куда пошел Бен, Вилма? Скажи мне, и я сам отвезу тебя на станцию.
На одно мгновение могло показаться, что она лишилась дара речи, но затем она направила на него дрожащий палец и выдавила:
— Теперь я знаю, почему я тебя испугалась и где я тебя раньше видела. Когда я была еще ребенком, в Гамбурге, во время войны, у меня был двоюродный брат, похожий на тебя. У него было такое же бледное лицо и такие же глаза, которые, казалось, просверливали тебя насквозь. Он служил в гестапо. Когда наступил конец, толпа повесила его на фонаре в конце нашей улицы.
— Бен, — сказал Ник. — Где он, Вилма? Я просто хочу поговорить с ним. Он еще ничего не совершил.
— Ты можешь положить мне на ногу раскаленную кочергу, я все равно ничего тебе не скажу. Он единственный человек, который отнесся ко мне как к человеческому существу за всю мою жизнь.
Ник пожал плечами:
— Плохо. Значит, мне придется забрать тебя на допрос. Ты не успеешь на свой поезд.
Лицо ее было очень бледным, рот полуоткрыт, и она тупо смотрела на него.
— Но если я не успею на поезд, Сэмми снова за меня возьмется. Он вернет меня.
Голова ее раскачивалась из стороны в сторону, и Ник терпеливо повторил:
— Все, что от тебя требуется, — это сказать, куда пошел Бен.
Странно то, что она этого действительно не знала, но все же какая-то внутренняя гордость, сила — она раньше никогда не думала, что обладает такой силой, мешающей предать человека, который помог ей. Она проглотила слезы, и подбородок ее задрожал.
— Хорошо. Поехали на станцию.
Ник вздохнул и кивнул:
— Ладно, Вилма, тебе пора на железнодорожную станцию. Пошли. Я подброшу тебя на своей машине.
Она уставилась на него недоверчиво, потом схватила свой чемодан и протолкнулась мимо него.
— Лучше уж я с дьяволом поеду!
Он последовал за ней по темному коридору, вниз по ступенькам, во двор, и, когда она повернула в сторону улицы, обойдя машину, взял ее за плечо:
— Не будь дурой, Вилма. Я могу довезти тебя туда за пару минут. Есть поезд в двенадцать двадцать. Мы как раз успеем.
— Убери от меня свои лапы! — Она отпрянула. — С этого момента я хожу одна.
Лицо ее казалось желтым в свете фонаря, в глазах пылала ненависть:
— Английская полиция, гестапо — какая разница? Вам ведь наплевать, если кому-то причинят боль, вам ведь только важно выяснить то, что вы хотите. Я надеюсь, что Бен Гарвалд проломит тебе башку!
Она плюнула на тротуар ему под ноги, повернулась и пошла прочь, волоча чемодан, который бил ее по ногам. Ее высокие каблуки постукивали по тротуару, и она исчезла в ночи. Ник постоял, вглядываясь в темноту. Через некоторое время он сел в свой мини-«купер» и тронулся с места.
Он выскочил из машины и сбежал по ступенькам к белой двери, служившей входом в клуб «Илевен», нагнув голову под сильным дождем. Он нажал кнопку звонка и посмотрел через мокрый тротуар на «Фламинго», ярко освещенный в темноте. Это позже. В данный момент он хотел только переброситься парой слов с Сэмми Роско.
Дверь открылась, и он, пройдя мимо швейцара в ливрее, обнаружил себя стоящим в маленьком, застланном ковром фойе. Девушка в черных чулках, — кроме этих чулок, на ней почти ничего больше не было надето, — приняла его плащ, и беловолосый, похожий на военного тип вышел ему навстречу, широко улыбаясь.
— Ваш членский билет, сэр?
— У меня его нет, но я хотел бы повидать мисс Райан. Скажите ей, что это Ник Миллер.
— Личный приятель, сэр?
— Пожалуй, можете так сказать. Мы с ней даже провернули однажды вместе одно дельце.
Человек нахмурился, и Ник предъявил свое полицейское удостоверение, бросив его на стойку:
— Передайте ей это с моими приветствиями.
Лицо светловолосого человека поблекло, но он поднял телефонную трубку и нажал кнопку. Пробормотав несколько слов, он снова ее положил. Когда он повернулся, улыбка снова была на его губах и оставалась там как приклеенная.
— Мисс Райан спустится к вам через минуту, мистер Миллер. Может быть, вы будете любезны подождать в баре? Сейчас как раз начинается шоу.
— Я найду дорогу, — сказал Ник.
Он вошел в дверь в конце коридора и оказался около лестницы, которая вела вниз, в битком набитую людьми гостиную. Над столиками возвышался узкий помост, и полуодетые девушки, участницы шоу, исполняли там свой танец.
За столиками сидело много народу. Посетители были исключительно мужчины. Многих из них обслуживали девушки, которых в клубе «Илевен» специально держали для этой цели.
Ник заказал выпивку и встал среди толпившихся мужчин у стойки бара. Через некоторое время под звуки барабана на помост, спотыкаясь, выкатился толстый лысый клоун-конферансье с микрофоном в руке.
Его выступление состояло из обычной грубой чепухи и непристойных намеков. Правда, примешивалось еще и некое едкое остроумие, направленное главным образом на посетителей, чего большинство из них не улавливало. Наконец юморист остановился на одной стороне помоста и приступил к своей роли конферансье большого представления, которого, судя по аплодисментам, завсегдатаи ждали с нетерпением.
  
Все было как обычно. Знаменитые красавицы не первой молодости. Каждый раз, когда конферансье объявлял имя, занавес в конце зала поднимался, и взорам присутствующих представлялась сцена в жанре «ню». Различные упитанные девицы изображали Елену Троянскую, Еву в райском саду и тому подобное.