Внимание! Мы ищем маму (СИ)

Сделал шаг к её кровати, машинально пригладил её спутанные волосы и увидел, как она повернулась ко мне.
– Здравствуй, Андрюш… как ты? - произнесла елейным голоском, и я сделал шаг назад. - Спасибо, что пришёл.
– Доброе утро, Мария Анатольевна. Как спалось?
– Мне снова вкололи лекарство. Мне иногда кажется, что они думают, что я психопатка. Ну, это же не так?
– Может, врачам лучше знать?
  
– Ты считаешь, что я психопатка? - раздражённо спросила Маша. - Ты правда так считаешь?
– Слушай, я ничего не считаю. Давай ты свои личные проблемы и комплексы будешь решать сама или со своим психотерапевтом. Я пришёл сюда не за этим.
– Я так и думала. Чего же ты хочешь?
– Я хочу, чтобы ты отказалась от родительских прав и больше не подходила к моим детям ни на шаг.
– Что?.. Что ты сказал? А ну, повтори, козёл! Сволочь! Ты бросил меня сначала с детьми, а теперь хочешь отнять у меня их! Да кто ты такой, тварь ты последняя!
Она выкрикивала это сквозь слёзы, её голос срывался на визг и истерику. Мне становилось от этого дурно. Хотелось просто заткнуть ее рот рукой и не отпускать. Я весь сжался, даже зубы скрипнули.
Спокойно Проскуров… дыши… дыши.
– Так, давай начнём сначала, - холодно произнёс я. - Маш, ты отказываешься от своих родительских прав, а я и мой юрист не подаём на тебя в суд за то, что ты напала на врача этой клиники. И не оглашаем информацию о том, что ты встречаешься с женатым мужчиной. Ну, ты сама знаешь, с кем.
– Скотина, – процедила она сквозь зубы. - Ненавижу тебя! Ненавижу и никогда не любила.
Глаза её пылали ненавистью, а зубы скрежетали. Но я знал, что это показное.
– Я не откажусь от своих детей? - она приподнялась на подушке, обнажив свои худые, исхудавшие руки.
– Ты уже отказалась, когда бросила их на произвол судьбы.
– А ты докажи, - осклабилась она, и ее подбородок взлетел вверх.
– Мои юристы уже занимаются этим делом. Документы готовы, осталось щёлкнуть пальцами, и всё отправится в суд. Ну а по поводу Игнатенко и тебя узнают все. Не только в этой больнице, но и во всём городе. Ты хочешь себе такой дурной славы? Ты уверена, что оно того стоит? Подумай, Маш.
– Ты не посмеешь лишить меня моих детей!
– Я не посмею. Суд – посмеет.
– Андрей, пожалуйста… пожалуйста, не надо, – она вдруг зарыдала, хватая меня за руку и целуя пальцы. – Пожалуйста, мы же любили друг друга! Андрей, не делай этого, это же мои дети!
– Маш, я даю тебе время, чтобы ты всё взвесила и приняла окончательное решение. Если ты будешь вести себя адекватно, тогда, возможно, суд примет другое решение и позволит тебе видеться с ними.
– Я приняла решение, - резко приподнялась и посмотрела на меня с вызовом, - я найму самого лучшего адвоката, и тогда, ты пожалеешь о том, что ввязался в это.
– Не пожалею.
– А что если это не твои дети, Андрей.
– Не говори ерунды, Степка мой.
– Да? А ты уверен?
  
29.
 
– Абсолютно, - не ведясь на ее манипуляции, ответил я, - а если нужно будет, проведу тест ДНК. Но я и так вижу, что Степка мой. Так что хватит, Маш. Довольно.
Маша быстро заткнулась, поняв, что проиграла, и отвернувшись к стене, громко разрыдалась.
Я тихо вышел из палаты, тихо прикрыл дверь.
И лишь тогда позволил себе глубоко вздохнуть. Надеюсь, она всё же подумает и примет адекватное решение.
После разговора с Машей я зашёл в кабинет Насти. Мои пацаны ждали меня там. Стёпа сидел, уткнувшись в телефон, который я ему оставил и играл в какую-то игру.
А «бублик» сидел за столом и сосредоточенно водил фломастерами по бумаге.
Я подошёл ближе и наклонился, заглянув Тёме через плечо. На бумаге был изображён огромный человек, очень похожий на меня. Рядом стоял Стёпа, держа меня за руку, с другой стороны — Тёма. А между нами находилась ещё одна девушка.
Кто она?
Маша или Настя?
— Как они себя вели, Насть?
— Всё отлично. Не переживай, Андрей, я умею ладить с детьми. Не просто же так я стала педиатром. Дети любят меня.
— Это хорошо. Очень хорошо.
Я вытер платком с лица проступивший пот и практически рухнул в кресло.
— Что с тобой? Хочешь воды? — она подошла ко мне и положила ладонь мне на лоб. - Нет, ты не горячий, но видно, что ты устал. Хочешь, я тебе чаю налью?
— Да, было бы неплохо… Чёрт, совсем вымотался. За последние дни…
– Тяжёлый разговор с бывшей женой, да.
– Очень тяжёлый. Опять истерика, опять ультиматумы. Она явно хочет свести меня в могилу. Тяжёлая женщина.
Я говорил тихо, чтобы ребята не услышали, но мне показалось, Стёпа даже замер, навострил уши, когда я начал говорить про Машу. Он явно понимал, о ком речь, и очень из-за этого переживал.
— Она подписала документы, - выдохнув, произнес я.
— Правда? — как-то слишком радостно отреагировала Настя и села рядом со мной. — Она готова отказаться от детей?
— Думаю, да. Иначе не видать ей денег Игнатенко. А без этих денег она долго не проживёт.
— Наверное, ты прав. Хотя я, как женщина, её не понимаю. Ради детей многие матери жертвуют жизнью, а здесь она так поступает. Наверное, я чего-то не понимаю в этой жизни.
— Да всё ты понимаешь, Насть. Просто есть несколько типов женщин. Одни выбирают детей и делают всё ради них. А другие — карьеру, деньги, статус. Живут ради себя. А когда появляются дети, они могут всё перечеркнуть и оставить их, как кукушки, на первого попавшегося человека. На мать, на отца… на кого угодно. Им так проще.
Забрав детей из Настиного кабинета, мы поехали в магазин. Нам нужно было срочно подготовиться к приходу опеки. Настя осталась работать, пообещала закончить побыстрее и встретиться с нами.
Она обещала подготовить документы и привезти их нам вечером.
Когда мы уже подъезжали к магазину, мой телефон завибрировал. Я не стал включать громкую связь, а надел наушник.
— Я слушаю.
— Проскуров Андрей Игнатьевич, добрый день. Это вас из опеки беспокоят.
“Нелёгкая!” — мелькнуло у меня в голове.
— Да, я слушаю. Что вы хотели? — мой голос стал напряжённым, я вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели. Я знал, что этот звонок произойдёт. Просто не думал, что так скоро.
— Андрей Игнатьевич, вы сегодня будете дома?
— Вечером буду. Я сейчас на работу еду.
— А дети?
– Какие дети?
— Что? Какие дети? Вы издеваетесь? Ваши дети – Степан и Артём Проскуровы.
– А-а-а-а-а, эти дети, - усмехнулся я, пытаясь снять напряжение, - они со мной.
— То есть вы везёте их к себе на работу, я так понимаю?
— Всё правильно вы понимаете, - сквозь зубы процедил я. - Я пока не могу устроить их в детский сад, у меня нет такой возможности.
— Дело в деньгах?
— Нет, не в деньгах! Денег у меня достаточно. Хватает на жизнь, и на детей моих хватит. Я собираю документы для того, чтобы устроить их в детский сад. А пока не собрал, они ездят со мной на работу. Не переживайте, они накормлены, напоены, вымытые. И вообще, у них всё в порядке.
— Я очень рада за них. Подскажите, во сколько вы сегодня вечером будете дома?
– После восьми вечера.
– Так не пойдёт? Мы так не работаем. Завтра утром вы будете дома?
– Ну, утром я, конечно, буду дома. Мы будем собираться, завтракать, собираться на мою работу, а также за документами, которые нужны для детского сада… У нас всё по графику.
— Завтра в восемь утра мы к вам подойдем. Проверим вашу квартиру на возможность проживания ваших детей с вами. Вам всё ясно?
— Предельно.
— Тогда всего хорошего. До свидания.
— Угу.
Я положил трубку и мысленно выругался матом.
Ругаться при детях я не собирался.
  
Значит, опека будет завтра. В восемь утра.
В этом случае нам нужно было срочно купить всё необходимое, чтобы условия жизни детей соответствовали их правилам.
Но без Насти тут мне было точно не справиться. Я быстро набрал её номер и включил громкую связь. Она ответила практически сразу.