Лили. Дело 2. Букет смерти

А с рассыпавшихся газет били в глаза заголовки: «Убит известный адвокат!», «Отравленные цветы!», «Смерть в лилиях!».
Любопытно, кто же «слил» информацию прессе? Фактов у газетчиков было не так много. Во-первых, во время ужина в ресторане скончался известный адвокат, Лайонел Далтон. Во-вторых, яд был обнаружен в букете лилий. В-третьих, к цветам прилагалась карточка партнера Далтона. И, наконец, в-четвертых. Означенный партнер, адвокат Дариан Корбетт, вызван в прокуратуру для дачи показаний.
  
Самой расторопной оказалась «Газетт», которая поместила интервью с инспектором Рэддоком, который был весьма сдержан, однако признал, что на сегодняшний момент главным фигурантом в деле числится адвокат Корбетт.
Удивительно еще, что ни один газетчик не высказался в том плане, что за короткий срок это уже второй член семьи Корбетт, подозреваемый в убийстве. Может, это станет семейной традицией? Мол, тот пороха не нюхал, кто под следствием не ходил.
Хохотнув, я взъерошила короткие пряди на затылке и прошлась от окна до двери. Потом обратно. И снова. Паркет недовольно поскрипывал, из приоткрытой форточки тянуло влажным теплом.
Это не мое дело. Дариан справится сам, на то он и адвокат по уголовным делам. Почему же я не нахожу себе места?
Тихий звон колокольчика в первый миг показался мне набатом. Я вздрогнула всем телом и обернулась. Тьфу, нервы совсем ни к черту!
Я рывком распахнула дверь и уперлась взглядом в гладко выбритый квадратный подбородок.
Постойте, разве уже пробило три? Брошенный на часы взгляд подтвердил, что я слишком увлеклась размышлениями и не заметила, как пролетело время.
– Проходите, – я посторонилась и предложила: – Хотите чаю?
– Не откажусь, – он смотрел напряженно, словно вот-вот ожидая взрыва.
Не оправдав его ожиданий (кто бы знал, какой ценой давалась мне эта сдержанность!) я направилась в свой тесный и неуютный кабинет. Вручив инспектору чашку и пододвинув к нему поближе конфеты, я сочла долг гостеприимства выполненным.
Рэддок пил чай, изредка на меня поглядывая. Он устроился напротив, так что нас разделял письменный стол.
– Понимаю, вы расстроены, – наконец проговорил он ровным тоном. – Ваш… кузен под подозрением.
Заминка перед «кузен» была очевидно намеренной.
Взгляды наши скрестились, чуть слышно звякнула чашка и в наступившей тишине громко зажужжала муха.
Я сделала вид, что не поверила своим ушам:
– Вы в самом деле полагаете, что Дариан его убил?
– Кто знает? – пожал плечами инспектор. – У него имелся мотив.
Вскинув брови, я бросила сухо:
– Какой же?
– Самый, что ни на есть, весомый. Лайонел Далтон собирался расторгнуть партнерское соглашение с Дарианом Корбеттом, в результате чего тот лишился бы почти всех клиентов и вынужден был бы подыскивать новый офис. Благосостоянию адвоката Корбетта был бы нанесен значительный удар.
– Не дурите! – рассердилась я, вытирая липкие от конфет пальцы. – Послушайте, это ведь глупо. Можно подумать, теперь, после убийства компаньона, дела Дариана пойдут в гору. Подумать только, адвокат, подозреваемый в убийстве! Да клиенты побегут от него, как от чумного.
– Возможно, – не стал спорить Рэддок. Лицо его вдруг сделалось ужасно усталым, а морщинки вокруг темных глаз обозначились резче. – Лили, поймите, я расследую дело об убийстве. Я никак не могу сбросить Дариана Корбетта со счетов, даже ради ваших прекрасных глаз.
И с таким чувством он это сказал, что я несколько смутилась.
– Кхм, – я прочистила горло, попутно собирая разбежавшиеся мысли. – Я вообще ничего не понимаю. Если верить газетчикам, убийца отравил цветы. Но как? Лилии стояли почти в центре стола, за которым ужинали четверо. Если остальные живы и здоровы…
– Я понимаю, что вы хотите сказать, – не дослушал Рэддок. – Дело в том, что это не совсем яд. По словам эксперта, на упаковке букета обнаружены следы сильнодействующего почечного препарата с магической компонентой. Только не просите его назвать, химия никогда мне не давалась.
Вот теперь я растерялась окончательно. Потерла виски пальцами и чуть поерзала на стуле. Любопытно, газеты намеренно исказили факты – для пущей трагичности – или полиция попридержала сведения?
– Не яд? Почему тогда речь идет об убийстве?
Рэддок повел шеей, разминая мышцы.
– Лили, я в весьма щекотливом положении. Если станет известно, что я поделился с вами сведениями, мне несдобровать.
Я нетерпеливо отмахнулась.
– Эндрю, будет вам. Неужели вы еще не убедились, что мне можно доверять? Клянусь, я ни слова не пророню Дариану. И обещаю сообщать вам обо всем, что станет вам известно. Считайте меня, скажем, осведомителем. Такой вариант вас устроит?
Рэддок смерил меня задумчивым взглядом.
– Хорошо. Дело в том, что покойный страдал сильной аллергией и всегда носил в кармане лекарство от этой напасти. По инструкции его категорически запрещено принимать одновременно с тем самым почечным препаратом, которым полили букет. Как думаете, какова вероятность, что это сделано случайно?
– И много вылили?
– Порядочно. С полфлакона.
Тупоумием я никогда не отличалась.
– Значит, убийца, – произнесла я медленно, – надеялся, что смерть спишут на болезнь. Если бы там случайно не оказались вы, Эндрю, с вашим феноменальным чутьем…
– То убийца легко ускользнул бы от ответственности, – резко кивнул инспектор. – Недурная задумка. Как вы понимаете, для такого плана убийца должен был неплохо знать жертву, ее привычки и уязвимые места.
Намек был предельно прозрачен.
– Это не обязательно дело рук Дариана. Сколько знакомых было у этого его компаньона?
Рэддок вздохнул и потер переносицу.
– Визитка, – напомнил он терпеливо. – На ней его отпечатки.
Я лишь отмахнулась.
– Дариан не такой дурак, чтобы оставлять за собой столь явные следы. Мало ли визиток он раздает?
Инспектор кривовато улыбнулся.
– Вы защищаете его с таким пылом, – произнес он тихо, – что мне хочется тотчас отправить его за решетку.
Я не сразу нашлась, что на это ответить.
– Знаете, я была не права касательно загадок, – призналась я со вздохом. – Мне разонравилось впутываться в расследования.
– Жаль, – Рэддок принялся вертеть в пальцах ложечку. – Я как раз хотел предложил вам поучаствовать в этом деле. Негласно, разумеется.
– Разумеется… – повторила я задумчиво. – Инспектор, давайте начистоту. Зачем я вам?
Он дернул уголком губ.
– Вообще или в этом деле?
– В этом деле, – уточнила я поспешно. Пожалуй, даже слишком поспешно – вон как потемнели его карие глаза.
– Я расследую убийство Лайонела Далтона, но не могу всецело полагаться на свое чутье.
Рэддок умолк и наконец оставил в покое ложку.
– Почему же? – спросила я почти мимо воли.
Он поднял на меня взгляд. На его губах играла странная полуулыбка.
– А вы не догадываетесь? – он взял меня за руку. – Сказывается моя, кхм, личная заинтересованность. Лили, я…
Я не могла оторвать взгляда от его лица. Последним в любви мне изъяснялся Стивен, но это было не в счет. Букет алых роз, в котором пряталась коробочка с кольцом, пылкие фразы, которые лились так легко, что только полная идиотка не заподозрила бы в них фальшь. Весь мой житейский опыт неопровержимо свидетельствовал, что чем сильнее чувства, тем труднее признаться в них.
Рэддок молчал, не в силах справиться с внезапной немотой.
Поцеловать его, что ли? Надеюсь, мой бравый инспектор не хлопнется от этого в обморок. Я уже почти решилась, но нам помешали.
Хлопнула входная дверь (забыла запереть!), раздались шаги… и на пороге объявился Дариан, собственной великолепной персоной.
  
– Что здесь происходит? – поинтересовался он подозрительно.
Радости мне его появление, прямо скажем, не доставило.
– Ничего особенного, – буркнула я, осторожно высвободив свою ладонь из руки инспектора. – Ты что-то хотел?
Чувствовала я себя преступницей, пойманной на горячем. Прямо скажем, не мое амплуа.