Дорога к счастью (СИ)

Она замерла. Кажется, дышать перестала. Испугалась? Черт, еще один момент, связанный с её прошлым. Поговорить бы откровенно, да только сомневался, что на контакт пойдет. По его личному мнению, психолог девчонке необходим, а не секс. Но что значит, сейчас озвучить нечто подобное? Точно сорвется куда-нибудь, еще больших глупостей натворит.
— Костя… — выдохнула, когда сжал её в объятиях так, что, только что косточки не хрустнули. А губы приникли к губам долгим, кажется — бесконечным поцелуем.
  
— Тише, — удержал около себя, не позволяя отшатнуться. — Эля, я тебя давно и до умопомрачения хочу, — признался, удерживая взглядом взгляд. — Только, если не уверена, беги. Потому что остановиться, как прошлый раз, если вдруг передумаешь, боюсь, не смогу. Спусковой механизм запущен, пуля видит цель…
При этом сжимал ее в объятиях так, что какое бежать. Пошевелиться было невозможно.
— Не хочу бежать. Устала бегать. Не хочу, чтобы останавливался, — почти шептала Эля, касаясь ладошками его груди, частично прикрытой рубашкой. — Хочу узнать, как с тобой. Ты ласкаешь совсем по-другому. Значит и всё остальное… — легкое смущение от того, что с ним — впервые? Или вообще сложности в общении на тему секса? Хотя, по поведению — не скажешь. — Хочу узнать, каким ты становишься, когда…
— В зверя не превращаюсь, — касаясь губами ее губ, «сдался» Аристов. — Не бойся, слышишь? — шептал он, чувствуя напряжение гостьи. Когда при попытке снять с нее верхнюю одежду, почувствовал легкое сопротивление, перехватив взгляд, тихо рассмеялся, поинтересовавшись, — Эль, в куртке сексом заниматься решила?
— Прости… — обронила она, позволяя стащить с себя тонкую кожанку.
И снова легкое смущение. Черт, если бы девчонка решилась пооткровенничать! Саму себя загоняет в угол. А он ни малейшего представления не имеет, какой может оказаться реакция на его действия. Самые обычные. Пока — без полного откровения.
— Боишься? — с хрипотцой в голосе прозвучал его вопрос. Получив в ответ отрицательное покачивание головой, не выпуская из объятий, негромко продолжал, — Тогда что так напряжена? Или обидел кто сильно? — попытка подвести к откровению. Ну, что делать, если день такой сегодня. Причем — у обоих. — Кто-то очень больно сделал? — продолжали звучать вопросы, в то время, как руки бесстыднейшим образом исследовали каждый соблазнительный изгиб такого желанного тела. — Неудачный первый раз? — намеренно выводил на разговор о случившемся с ней несколько лет назад. Действительно, не понимала? Или намеренно игнорировала вопросы? — Мальчишка-неумеха?
— Опыт не очень удачный, — прошептала она, в то время как пальчики, справившись с несколькими пуговицами почти не застегнутой рубашки, коснулись мужского торса. Сглотнув, не увеличивая расстояния, боясь разорвать контакт, стянув ту с плеч, отбросил в сторону.
Зная, что выглядит отлично, вот теперь чуть отступил, давая возможность лучше рассмотреть себя. Никаких резких движений. Ему должны доверять. Всецело. По-другому, знал точно — не сможет. Хотя определенная часть тела уже заметно напряглась в ожидании…
— Давай попробуем его вычеркнуть из твоей памяти, — предложил, касаясь шепотом её щеки, позволяя рукам добраться до пуговок блузки. — Не будет больно, Эля. Обещаю очень постараться.
А вот теперь, действительно, главное — не сорваться. В конечном счете жила же она… с мужиком после всего случившегося. Значит, принять смогла. Хотя… Вот как там происходило всё, вопрос. Особенно зная, что за личность была тем мужиком…
Следом за курткой, в сторону дивана отправилась и блузка. Которая, впрочем, и так мало что скрывала из-за своей полупрозрачности…
Спальня встретила ярким светом. По всей видимости, до её появления в квартире, Аристов находился именно в данной комнате.
— Не стесняйся, не надо, — шептал он, справляясь с хитрыми крючочками её простенького бюстика. Отбросив в сторону ставший ненужным лоскуток, коснулся губами шейки, переместившись к соблазнительно вздымающейся груди. На сколько та чувствительна к ласке, уже знал. Накрыв ладонями, слегка сжал… — Не бойся, не сильно, — услышал его шепот.
— Нет, я… — собиралась что-то сказать, однако закончить не дал, закрыв рот поцелуем, одновременно стаскивая с неё типа юбку. Вот с длиной как-то не рассчитала.
Замерев на границе, где начиналась резинка трусиков, совершенно неожиданно отстранившись, сел. Удержал Элю, когда та, в испуге открыв глаза, собиралась тоже принять вертикальное положение. Что-то в ней не устроило? Что-то сделано не так…
— Элечка, давай договоримся, вот эту прелесть, — заговорил он вновь, с нескрываемым удовольствием поглаживая её ножки, спрятанные в чулочки, — Ты надеваешь исключительно для меня.
С этими словами медленно пальцами потянул резинку чулочка, обнажая её ножку. Невольно напряглась, когда губы повторили маршрут. Лёгкие поцелуи несли волну желания и томления. Не закрывая глаз, следила за тем, как медленно Аристов спускает с неё чулочек, отбрасывает тот в сторону. Берётся за второй. Удерживая взглядом её взгляд, — Эля, пригласи меня. Сама.
Какого действия от неё ожидалось? Вот к играм, даже на столько простым, оказалась не готова. Как всё было просто и понятно с Рубальских. Он просто должен быть сверху. Сделать свое дело, расслабиться. Ему это необходимо после тяжелого рабочего дня. А она… Она может и потерпеть. С Аристовым всё совершенно по-другому!
— Эля, пригласи, — повторил нынешний любовник, касаясь губами её губ волнующим, многообещающим поцелуем, отправляя в сторону и второй, снятый с неё чулок. — Не бойся. Или что-то смущает? Что-то не так? Что сдерживает? Давай, скажи, — продолжал настаивать, одновременно даря ласку и поцелуи. — Не можешь при свете, выключим, не проблема, — черт, готов был сейчас принять любое условие, только чтобы не передумала, не послала ко всем чертям. — В постели, под одеялом? Не очень люблю, но, если по-другому никак, согласен.
Вместо ответа она развела ножки, прикрыв глаза. Чувство неловкости? Или снова женская уловка? Губы Аристова, обозначая дорожку из поцелуев, медленно спустились к её животику. Тихо простонав, Эля чуть прогнувшись, собрала в пригоршню простынь. Замерла, когда дыхание Константина коснулось её сокровенного местечка. Он ласкал там один единственный раз, в их самую первую встречу, когда сама себя предложила ему.
То воспоминание — как в тумане. Сейчас совершенно другие ощущения. С губ сорвалось его имя, когда язык коснулся лаской клитора. Волна желания пробежала лёгким ознобом. А когда захватил губами, тело пронзило молнией. А местечко стало до неприличия мокрым. Эле даже показалось, что чувствует, как влага медленно стекает на простынь. Только и тени стыда не ощутила.
И когда язык проложил себе путь меж складочек… Пальчики зарылись в его волосы… А затем почувствовала, как осторожно в неё проник его палец. И это была совсем другая ласка. Медленное круговые движения в ней создавали невероятные ощущения, напрочь лишавшие воли и стыда…
Ей было… А было ли с чем сравнить? Тот, самый первый, только навалился, причиняя боль и матерясь на чем свет стоит, когда получил доказательство девственности.
Игорь… Стеснялась она его голого. Да и он, как теперь понимала, особо не стремился сделать их секс красивым. И в их случае был именно голый секс. Кажется, даже и без чувств. Просто удивительно, как вообще вместе столько времени прожили.
Аристова голым так и не увидела до сегодняшнего дня. Не разделся он в тот их самый первый раз. И руки ее, так стремящиеся в брюки к нему занырнуть, старательно в сторону отводил. А сегодня…
  
— Давай-ка сам, — предложил он, когда пальчики Эльвиры принялись за ремень его брюк. — Сам, — продолжал он, целуя ее в губы и одновременно расстегивая брюки. Господи, какое-же сразу облегчение. Если бы не опасение сорваться, подобно неопытному мальчишке, давно бы снял.
Она смотрела на его вздыбленное достоинство, смутно представляя себе, как сможет войти в нее. И какая боль при этом будет. У Игоря в размере покомпактнее было и то…