Дорога к счастью (СИ)

— Как медик, вы в курсе, как сделать так, чтобы человека не убить, но максимально покалечить. Причем — оставить его в движимом состоянии.
Резонно. Аристов на мгновение прикрыл глаза, призывая на помощь всю свою выдержку. Здесь самые железные нервы сдадут. Да и устал. Фактически — день. В одном помещении. С ума сойти. Никогда не думал, что может подобное выдержать.
  
— Отлично, тогда ещё одно скажу, как медик, я знаю, как бить, чтобы вот такого боевого раскраса не оставлять, — кивнул он на брошенные на стол фотографии. — Уж по лицу точно не стал бы метелить. Первое — что в глаза бросается. Постарался бы провести воспитательный процесс таким образом, чтобы ни один эксперт при визуальном осмотре никаких повреждений не нашел. А тут самого себя и спалил.
— А, то есть вы всё же признаете факт применения насилия над женщиной?
Ответил не сразу. Сдержанно усмехнувшись, качнул головой. Подловить пытается? Похоже на то. Самое время вспомнить рекомендации адвоката, куда-то запропастившегося.
— Я, как человек, спасающий жизни, не признаю насилия вообще, — заговорил медленно. — А над женщиной — тем более. В данном случае, если бы применил силу, от пострадавшей мокрого места не осталось бы. В разных мы как-то весовых категориях. Не находите?
— То есть, вы подтверждаете… — медленно заговорил следователь, кажется, уже тихо начиная потирать руки. Почти выдал подозреваемый нужную информацию. Если ту сейчас в нужное русло направить…
— Ну, что вы хотите? Чтобы я сделал чистосердечное? — не удержавшись от соблазна, спросил напрямую. — Ну, допустим, сделаю, — продолжал, чуть подавшись вперед, небрежно облокотившись о стол. — Дальше-то, что? Вы же не хуже меня знаете, что если на суде пойду в отказ, то вся ваша доказательная база, построенная исключительно на моём признании вины, посыпится к чертовой матери.
Юридическое образование имел в качестве базового, в той части, которая необходима для ведения бизнеса и работы клиники с фондом. В уголовные дебри никогда не лез. Не привлекало. Хотя, поверхностно некоторые нюансы всё же цеплялись.
— Показания потерпевшей перевешивают ваши, — оставался непреклонным следователь. — Это вы должны доказать свою невиновность. Ей — достаточно сделать заявление. Ну, в самом деле, неужели думали, что с рук сойдет?
О чем думал? Черт, совсем не о допросе. В голове мысли исключительно об Эльвире. Вот если наделает глупостей, самого себя никогда не простит, знал точно.
— Докажу, — с уверенностью прозвучал ответ Аристова. Глянув на часы, мысленно выматерился. Адамсон, как в Лету канул. Отвлекаясь от размышлений о местонахождении своего адвоката, поинтересовался, — Не боитесь ответного хода?
— Угрожаете?
И снова — оживление. Его старательно пытались подловить на любом неосторожно произнесенном слове. Заказ? Не исключено. И какое-то шестое чувство подсказывало, что даже знает, кто устроил всю эту канитель. С какой только целью? Или, действительно, надеется посадить? Ну, глупо же. Хотя, если человека переклинило, то ни о каком здравомыслии говорить не приходилось.
— Упаси Боже, — и снова едва уловимая, с тенью снисходительности, усмешка. — Я не враг себе. Просто спрашиваю.
— А, вы надеетесь выйти сухим из воды? — сухо прозвучал вопрос.
Или, его, всё же, уже назначили виновным? Без доказательств? С ума сойти можно от всей этой белиберды. Не о том сейчас должен, да и хочет думать мозг. В личном катавасия наметилась. И что делать, пока не имел ни малейшего представления!
— Я надеюсь выйти, — коротко, как обрубил, произнес абсолютно спокойным, даже с налетом безразличия, тоном, продолжая, — Отсюда. Край — завтра утром. Из-за чьей-то не самой удачной шутки, сегодня сорвалась сложнейшая операция, к которой человека готовили несколько месяцев. Отменилась консультация ребёнка. Надеюсь, серьёзных последствий ни у одного, ни у другого не будет. Вот на это я, действительно, надеюсь, — повторил он. — А отсюда — выйду. Не сегодня, так завтра, — заверил, вновь откидываясь на спинку стула.
В этот момент дверь кабинета открылась, пропуская сперва, со словами:
— Константин Сергеевич, надеюсь, на срок вы себе ещё не успели наговорить? — адвоката, в сопровождении начальника участка.
Допрашивающий подскочил на ноги, докладываясь по форме, как того требовал устав. Появление обоих вызвало некоторое замешательство. Успокаивало одно — уводить его не торопились. Надежда? Надежда не просто теплилась. Полыхнула.
— Действовал исключительно согласно вашим рекомендациям, — усмехаясь, обронил вслух, постаравшись сохранить бодрость духа, Аристов. — Шанс выйти отсюда хотя бы завтра утром, есть?
Вообще, предпочел бы — незамедлительно. Раздражение начинало набирать обороты. Посылать ко всем чертям господ полицейских, как-то меньше всего хотелось. Разгребать после мелкие пакости, желание отсутствовало напрочь. А один только следователь с радостью накатает какую-нибудь жалобу на оскорбление при исполнении…
— Вы прямо сейчас можете быть свободны, — опережая Адамсона, сообщил полковник. Лично. Новость из разряда приятных.
— Не понял… — медленно начал представитель закона. По всей видимости, поставленная задача подразумевала исполнение. Интересно…
— У моего клиента алиби, против которого ваши улики вряд ли будут иметь вес. Минувшие три дня Константин Сергеевич находился в Швейцарии на симпозиуме хирургов по вопросу врожденных дефектов головного мозга, — заговорил Адамсон в своей привычной монотонной манере. — Помимо билетов, имеются видеофайлы, подтверждающие проживание в отеле, перемещение по клинике, само участие в мероприятии, расписанное поминутно, и отлет-прилет. Кроме того, фамилия фигурирует в списке вип-персон бизнес класса самолёта, которым совершался перелёт. Таким образом, до шести утра сегодняшнего дня господин Аристов отсутствовал в стране и, как следствие, не мог нанести каких-либо травм заявительнице.
— За сим спешу откланяться, — заговорил Константин, поднимаясь со стула.
Его отпустили. Не просто — за недостаточностью улик. Алиби. Стопроцентное. Впрочем, сомнений, в общем-то, и не было. Вопрос больше во время упирался, чтобы то раздобыть. Билеты — не проблема. Но вот каким образом Адамсон сумел заполучить видеодоказательство?! Ладно, здесь, на месте. Но что касается европейских стран. Особенно — в свете происходящих в мире событий! Вот тут возникали вопросы. Впрочем, теперь стала понятна причина исчезновения фактически на весь день. Проблема требовала решения.
— Считайте, что вам повезло…
Услышал в спину фразу. Замерев, медленно оглянулся. На него смотрели с неприкрытой неприязнью. В тоне читалось — «удачно отмазался». Было бы не так обидно, будь то правдой. А у самого начали появляться вопросы к одной даме. Вот только пока не решил для себя: нанести визит сегодня, или повременить день-другой, дав себе «остыть».
— Мой вам совет, кто бы и что не пообещал, ищите настоящего виновника. Если заявление, действительно, было. А еще лучше — поговорите по душам с самой заявительницей. Личико раскрасили эффектно, но, если бы реально били, получились бы куда серьезнее повреждения. Я нейохирург, но, поверьте, знаю, как выглядят травмы лица, в случае не контролируемого избиения. А здесь лично у меня — вопросы.
Полковник от лица всего подразделения принёс свои извинения за доставленные неудобства. Напомнил о правах пострадавшего лица подать соответствующую жалобу… Какая, к черту, жалоба. День убит ни на что. Отменены консультации, прием, операция…
  
— Нормальный настрой, учитывая, откуда вытащили. Кстати, спасибо, что быстро сработали. Честно, готовился к тому, что в этой богадельне заночевать придется, — возвращаясь из собственных воспоминаний, проворчал Константин, глубоко затягиваясь. — Адвокат, или ты?