Жена Нави, или Прижмемся, перезимуем! (СИ)
— Я… гадать пришла! На судьбинушку! — скуксилась девка, глядя на меня с опаской. — А меня медведь съест!
— С чего ты решила, что медведь съест? Делать медведям больше нечего! — заметила я, глядя в полные слез наивные глаза.
— Нужно угощение принести, — рассказывала девка, глядя на мою шубу, а потом на меня. — Затаиться и ждать. Что услышишь, то судьба твоя! А меня медведь съест!
— Да с чего ты взяла?! — ужаснулась я. Хотя, погодите! Я же это сказала. — Я думала, что тебя он уже съел! Так, вставай! Нечего в сугробе валяться! Придатки застудишь!
— Придатки? — округлила глаза девица, поднимаясь в своих валенках.
— Сначала заболит, а потом лет через… эм… пару сотен, ты узнаешь, что такое «придатки», — проворчала я, отряхивая красавицу. — Ты услышала, что тебя медведь съест и…
— Я на любовь шла гадать, — стушевалась девка, теребя косу. На ней были варежки, кожух и длинная юбка. — А меня медведь съест! Кака тут любовь?
— Никто тебя не съест! — закатила я глаза. — Давай на любовь тебе погадаем!
Нет, ну надо же отвлечь ее?
— А вы всю правду скажете? Ничего не утаите? — ужаснулась девица, но очень заинтересовалась.
— Я — Снегурочка, — кивнула я, в надежде, что это как-то поможет.
— А! — закрыла рот рукой девица. — Снегурочка… Тогда точно всю правду скажете!
Ну конечно! Я в любовных гаданиях волка съела!
— Есть на деревне парень один! — зарделась девка, пряча глаза. — Уж больно люб он мне…
— Ванечка? — спросила я, косясь на девку.
— Нет, — замотала головой девица, глядя на меня уже с явным гадательным интересом.
— Уже есть надежда, — кивнула я, вспоминая «Ванечка-а-а-а!». — Ты рассказывай, а я тебя до деревни провожу.
— Так вот, однажды он как взглянул на меня, а у меня прямо сердечко забилось, — продолжала девка, пока я вела ее в сторону деревни. — Ой, на душе все прямо расцвело…
На пути нам попалась огромная поляна, на которой лежал почивший лось. На лосе сидела стая воробышков. А неподалеку к лосю подбирался ворон.
— Чив-чив-чив! — пищали воробьи.
— Пошел вон! Это моя добыча! — послышался бас то ли Марфуши, то ли Аленки.
— Чив-чив-чив! — верещали воробьи, сидя на лосиных рогах.
— Пойди и своего убей! — рявкнул бас, заставив меня замереть и с опаской посмотреть на милых птичек.
— …а я ему венок плела, — продолжала красавица, теребя в варежках платок. — Так любит он меня или нет?
— Он знает, куда ты пошла одна? — спросила я, глядя на красную от смущения девицу.
— Знает, говорила я ему, — вздохнула девица.
— И он отпустил тебя одну в лес? — спросила я, поглядывая на первые дымки деревни. — Значит, не любит! Другого ищи! Кто зимой тебя в лес не отпустит!
Деревня уже показалась из-за холма, а девка сокрушенно вздыхала.
— Ничего, нового встретишь! — утешала я ее прогнозами. — Только ты смотри, каждому про лес говори! Кто за руку схватит и скажет: «Сиди дома, дуреха!», тот и любит. Способ проверенный. Веками, так сказать!
Девка распрощалась и бросилась в деревню.
Я вернулась к яичнице и Бурану, который уже все доел.
— Люблю Красную горку! — ворчал он. — Ну что? Во дворец?
— Погодите! — подняла я палец вверх, слыша еще одно девичье «Ау!» совсем неподалеку. Сквозь заснеженные кусты я спешила на помощь, чувствуя, что еще одно такое «Ау!», и уже голодным медведям придется защищать девку от Снегурки.
— Ой, Снегурочка! — обрадовался женский голос, стоило мне только выйти на поляну. — Нам Матренушка все рассказала! Погадай!
Где-то позади меня Буран жевал яичницу с «ме-е-едом!». А я вспомнила, что давно не баловала своих друзей.
Волчица ела мясо, прижимая его лапой к снегу.
— Выйду ли я замуж? — вцепилась в меня девка. Коса у нее была черная, а платок победнее.
— Смотри, — кивнула я. — Берешь свечку, берешь зеркало. Ставишь свечку возле зеркала и смотришь в него… Поняла?
— Да, — кивнула девка, теребя косу.
— Если видишь в отражении девушку, которая тебе нравится, то выйдешь! — кивнула я. — Если нет, то с этим нужно что-то делать! Голову, например, помыть! Выспаться как следует!
— Ау! — послышалось совсем близко. Да они что?! Сговорились все?!
— Так, у нас тут кто? — спросила я, ломая ветки. Шуба зацепилась за ветку, так что пришлось ее вырывать.
— Ох, — обрадовался Буран, глядя на еще одну яичницу. «Ляпота!» — покачала головой волчица на потрошка.
— Погадай мне на суженого! Многие парни ко мне сватаются, а кого выбрать не знаю! — вцепилась в меня девка. — Матренушка все рассказала! Погадай, Снегурочка.
— Смотри! Берешь кольцо, потом берешь… что там у вас есть? Горшок какой-нибудь. Наливаешь… не воды, а водки! Это важно! Кладешь в нее кольцо и оставляешь на столе, — объясняла я. — Если утром ни водки, ни кольца, то не соглашайся. Поняла?
— Да, Снегурочка, — обрадовалась девка, убегая в деревню.
— Ау! — орали чуть дальше, пока я стояла и ждала кое-кого.
— Фаф! — чавкал Буран. Да жду я, жду!
— Ау! — кричал женский голос, на который мы «доели» и выдвинулись.
За деревом пряталась еще одна девка в кожухе и платке. Она высматривала кого-то на поляне.
— Так, иди сюда! — поманила я, видя, что девка опасливо выходит. — Гадать будем!
— Мне бы на суженого! Чтобы щедрый и верный был! — дрожащим голосом выдала девка. — А то парней много заглядываются, а кого выбрать не знаю!
— Так, смотри! — обняла я ее. — Берешь сапог, валенок и так далее! Кидаешь за ворота! Если утром у тебя новые валенки или сапоги стоят, значит, щедрый! Если старый принес, значит, верный. Повторять с каждым! Поняла? Из тех, кто принес, выбрать самого приятного!
Девка радостно убежала в деревню. Позади меня стонал Буран, и тихо постанывала Метелица.
— Ой, не могем! — стонали округлившиеся звери.
— Ау! — послышался голос справа. На меня посмотрели круглыми глазами, мол, может, не надо?!
— Так, кто у нас тут! — ломала я ветки, пробираясь на очередную полянку. За деревом стояла еще одна девка.
— Сюда, у меня мало времени, — поманила я ее, пока Буран жевал яичницу. Но без прежнего энтузиазма. — На суженого?
— Да, — кивнула красавица, с опаской топая к нам. — Погадать хочу! Есть у меня две зазнобы! А кто судьба — не ведаю!
— Смотри! Зовешь зазноб в гости. По очереди. Ложишься спать, а сама: «Суженый — ряженый, приди, меня посмотри, себя покажи!». Тот, кто останется утром, тот и суженый! — вспомнила я, как храпела всю ночь, пытаясь куда-то убежать. И рычала на кого-то, стекая слюнкой в подушку.
За мной уже тихо ползли два шарика, с трудом переставляя лапы. Шла уже двадцатая девка, которой я объясняла, как правильно гадать на суженого!
— Есть проверенное временем гадание! Берешь и рассыпаешь просо, — натаскивала я подмерзающую красавицу. — Если он как разорется: «Дура косорукая! Иди и убирай теперь!», то это не суженый. Поняла? А если уберет молча, не ругаясь, то это он! А теперь дуй в деревню! А то вон, замерзла уже!
— Может, не на-а-адо? — жалобно скулили звери за спиной.
— Надо, ребятушки, надо, — выдыхала я, слыша еще одно протяжное «Ау-у-у-у!».
— Как узнать, верен ли мне мой жених? — спросил дрожащий голосок. На меня смотрела очередная «гадательница».
— Берешь волос с его одежды, — пояснила я. — Потом на пальчик накручиваешь. Вот так!
Я показала, как на палец накручивают ниточку.
— И приговариваешь. «Где ж ты шлялся, эдакий скотина!». Один оборот — одно слово! Если волос закончился до «Где ты шлялся», то есть шанс, что верен. А если на «скотина эдакий» и дальше, то нет! Следующая!
Кое-как шевеля ногами, я ползла на следующую полянку. За мной катились — перекатывались два шарообразных пушистых тела.
— Неееет, — проскулила Метелица, видя, как незнакомая девка щедро выкладывает потрошка.
— Ой, — ухнул Буран, страдальчески глядя на меня. — Может, не надо!
— Надо, а то потом не уйдут! Или в лес пойдут замерзать! Заранее! — командовала я, вспоминая сладкие губы, в которых задыхался мой шепот. Я знала, что он вернется. Мой древний несчастный бог, обменявший вечность на мгновение.