Чайки и абьюзер

–Не вышло.
–А что там такое тяжелое? – Андрей нагло полез в Анину сумку.
–Ноутбук. Я же с редактором встречалась, —Аня отодвинула мужа от своей сумки.—Что на съемках случилось?
–Очередное говно. Не хочу об этом. Тяжело иметь дело с дебилами. Сейчас на звонках. Будем выкручиваться. В каком магазине была?
–Туфли выбирала, —соврала Аня и поняла, что мир от этого не рухнул, —Одни очень понравились. Моего размера не было.
  
–Ладно. Пошел звонить дальше.
Вечер тянулся неимоверно долго. Аня слышала возбужденный голос Андрея, периодически переходивший в смачную ругань. Она слонялась между кухней и спальней, тупо глядя на предметы, словно видела их впервые. У Ани было странное чувство, как будто кто-то умер в их семье, или она сама потеряла какую-то часть собственного тела. Несмотря на ощущение физической боли – все части тела были на месте. Аня рассматривала сувениры, картины и безделушки, которые они привозили из поездок. Все эти милые мелочи хранили светлые и прелестные воспоминания из прошлой счастливой и приятной жизни, которой теперь не будет никогда. Аня словно прощалась с квартирой, хотела запомнить ее детали, ощутить последние прикосновения к любимой шелковой подушке с восточным орнаментом, колючему клетчатому пледу, которым они укрывались вместе с Андреем при просмотре фильмов. Она с нежностью дотрагивалась до итальянской перламутровой рамки, за которой ей улыбались с фотографии их счастливые с мужем лица. Аня сняла с холодильника металлический магнит с изображением Софийского собора, который они привезли из Стамбула, и зажала его в руке. Она вспомнила о прекрасном дне. Когда они с Андреем сидели в уютном ресторанчике, ели бутерброды с макрелью, запивали ароматным чаем из турецких чашек армудов и любовались красотой пролива Босфор. Над проливом носились и неистово кричали чайки, утопая в игристых лучах дневного яркого декабрьского солнца. Запах воды и водорослей смешивался с запахом терпких приправ и жаровни, где шипела свежая рыба, и жарились овощи. Аня вспомнила двух чаек, за которыми они тогда наблюдали и фоткали на память. Чайки яростно боролись за добычу – выброшенного на каменный берег толстого неуклюжего краба. Одна чайка была молодой, стройной и наглой. Ее острый сильный клюв пробил панцирь краба и ловко доставал куски мяса. Другая чайка была старой и однопалой, явно потрепанная бурной жизнью. Она с трудом, но достойно, удерживала свое тело на одной лапе, и грозными криками пыталась отогнать молодую чайку. Затем наступала, пугала, боролась за добычу, гневно выпучивая глаза и грозно размахивая крыльями. Голос старой чайки скрежетал, словно перетертая ржавая цепь. Ане было жалко чаек. В тот миг они совсем не казались величественными свободными птицами, а больше походили на старых морских разбойниц, воровок, готовых порвать друг друга из-за найденной добычи.
–Ань, ты смогла бы так? —спросил Андрей, делая очередной снимок.
–Что смогла?
–Вот так, как они – бороться за меня?
–А надо? – шутливо засмеялась Аня.
–Чисто гипотетически.
–Надеюсь, мне не придется.
–Ты никогда не можешь просто ответить.
–Ну, если появится враг – буду бороться. Не на жизнь, а на смерть.
Анна никогда не вспоминала этот странный шутливый разговор. Но теперь ужаснулась от мысли, что ей пришлось бы выступать в роли старой безногой чайки, дерущейся с молодой соперницей за то, что, по сути, принадлежит ей по праву. «Но разве люди могут принадлежать друг другу? Нет, конечно. Но все же, никто не дает права нагло обманывать и предавать. По сути они прострелили меня… так больно… больно. А может, я должна бороться за него? Как? Вырывать его из рук любовницы, как дохлого краба?» —Аня с грустью посмотрела в окно. Где-то глубоко в душе она понимала, что не хочет и не должна бежать из собственного дома, как трусиха, как преступница, от незримой опасности, витающей в воздухе. «Что же делать?», —подумала Аня и услышала, как муж переместился с мобильником в другую комнату. Она быстро вышла из кухни и решительно направилась за флешкой. Но только она протянула руку к вазочке, как раздался звонок ее мобильника, оставленного на кухне. Аня опрометью побежала обратно. Боковым зрением она видела, как Андрей идет следом за ней. Аня схватила телефон:
–Да?
–Анна, извините, что поздно. Это Маргарита Александровна. Вы искали меня…
У Ани заколотилось сердце – Андрей был совсем рядом и внимательно смотрел на нее.
–Вы не туда попали, —Аня сбросила звонок.
–Кто это был? – спросил Андрей.
Аня пожала плечами.
–Мужчина, женщина?
–Женщина. Какая разница?
–Кого спрашивали?
–Какую-то организацию, —тихо и растерянно произнесла Аня.
–Покаж номер.
–Зачем?
–Проверим в интернете.
–Господи, зачем? Я не буду отвечать. Заблокирую, и все.
–Тебе тяжело дать? – Андрей протянул руку.
Аня сделала вид, что дает телефон, но специально его уронила.
–Боже мой… ну, вот…– Аня стала поднимать трубку, активно думая, что ей делать дальше, она категорически не хотела, чтобы Андрей увидел телефон Маргариты. «Вранье порождает очередное вранье»,—застучало у нее в голове.
Андрея раздражало, что Аня никак не может поднять телефон с пола. Он фыркнул, наклонился, чтобы сделать это самому. Но ему снова позвонили, и он ушел из кухни. У Ани все плыло перед глазами, животный страх снова переполнял ее, тормозя мысли и движения. «Он меня контролирует», —Аня сделала два глубоких вздоха, в голове снова хаотически пронеслось воспоминание о старой хромой чайке. Аня взяла себя в руки, быстро переписала на бумажку номер Маргариты, удалила ее звонок и отключила телефон. Она услышала, как Андрей снова с кем-то ругается, и решила забрать флешку утром, когда он уедет на съемки. А сейчас ей лучше немедленно лечь спать, и тогда тема со звонком Маргариты больше не будет подниматься. Аня зашла в ванную и осознала, что все ее косметические принадлежности, все кремы и тоники, остались в дорожной косметичке, в чемодане. Даже ее зубной щетки не было на месте, и уж это точно заметит Андрей. Тогда без новых объяснений и дальнейшего скандала не обойдется. И муж обо всем догадается. «В какой же мерзости я погрязаю. И почему мне все время так страшно? Я совсем не боец»,– Аня стала рыться в тумбочке и почувствовала нереальное облегчение, когда нашла новенькую зубную щетку. Она чистила зубы и думала, что не станет впутывать незнакомую ей даму в свою личную жизнь. Она должна уехать и разобраться сама со всеми проблемами. Аня обрадовалась, что с Маргаритой вышло именно так, как вышло.
Андрей приоткрыл дверь в спальню. Аня лежала в кровати. Андрей увидел новое сообщение от Дины: «Как ты? Можешь набрать?»
–Аня? – достаточно громко произнес Андрей – Ань, ты спишь?
Андрей прищурился, вглядываясь в темноту спальни. Было тихо.
–Аня, Аня? —еще раз спросил он, но Анна не шелохнулась.
Андрей зашел на кухню, закрыл дверь, сморщился при виде окурков в пепельнице, выпил стакан воды и набрал Дину:
–Что-то еще случилось?
–Нет, милый, теперь все нормально. Мы, сука, это решили. Завтра увидимся.
–А я уже подумал…
–Хотела услышать тебя, милый.
–Я звонил в наш отель. Завтра вечером все забито.
–Плевать, сука. Все равно где. С тобой хоть в клоповник.
Андрей улыбнулся, ему нравился дерзкий тон Дины, нравилось, как она произносила «сука».
–Я еще дергаюсь. Она точно не найдет моего мужа?
–Точно. Все под контролем.
–Где она?
–Спит. И нам пора. Твой бегемот должен выспаться.
  
–Трахни ее! – голос Дины прозвучал повелительно.
–Ты офигела?
–Трахни!
–Ты же ревнуешь?!
–Забила уже. У вас с ней только механика. Она должна верить тебе. Пусть верит. И даже не сомневается. Трахай и думай обо мне. Все, милый, пока.
–Пока, детка.
Андрей присел на подоконник, вытер липкие, потные ладони о штанину. Он представил Дину, распластанной на высокой кровати в отеле, со взбившимися волосами, ее торчащие ключицы, родинку на правой груди и наглый зовущий рот. «Иди ко мне, со мной можно все, что захочешь…—шептала Дина, облизывая тонкие губы мокрым язычком.—Иди, милый… я тебе на ушко пошепчу». Андрей вспоминал, как она шептала ему скабрезности и пошлые словечки, облизывая его ухо и нежно дотрагиваясь до его члена, он ощутил, что возбудился, и быстро направился в спальню, к жене.