Как приручить училку

– А-а-а-а! – услышал я из коридора испуганный женский крик.
Подскочил и в чем был рванул в коридор. Дверь номера напротив была открыта, а мне навстречу выскочила красотка, придерживая полотенце на груди.
Я осмотрел ее с ног до головы и сглотнул. Аккуратные ступни с красным лаком на пальчиках, длинные стройные ножки, тонкая талия, грудь – «двоечка», не меньше, пухлые губы цвета спелой клубники, растерянное выражение огромных глаз и…
– Родионовна? – обалдел я, когда понял, кто передо мной.
– Барсов? – кажется, моя бывшая училка немецкого тоже была слегка обескуражена.
Я облизнул губы и двинулся на нее. Помнил, как эта принципиальная зараза специально пыталась завалить меня на экзамене – правда, сразу после того, как я пытался ее завалить на учительский стол.
И наше последнее рандеву в кабинете декана я тоже помнил слишком хорошо, когда эта маленькая привлекательная стервочка не явилась на собственный зачет. У меня! Обещала и срулила, передав ответственность своей коллеге.
Я тогда вместо Родионовны увидел в аудитории Ольгу Константиновну, которая и сообщила мне, что Родионовна уволилась, она счастлива, уехала на новогодние каникулы в Германию, а сразу после возвращения планирует выйти замуж.
Впоследствии оказалось, что училка моя не просто вышла замуж, но и уехала жить в другой город с мужем и постила в соцсетях фотки своего семейного счастья.
Тогда я решил, что не стану лезть в чужую семью, мужественно переварил свое фиаско, но о Родионовне почему-то не забыл – она единственная, кто смог продержаться так долго и не пасть под моим обаянием.
И неожиданно судьба преподнесла мне столь щедрый подарок, что я и сам не ожидал – ее в одном полотенце в гостиничном номере прямо напротив. На безымянном пальчике не было обручального кольца!
Это точно подарок судьбы!
От строгости Арины Анатольевны не осталось и следа. Она поправила полотенце на груди, напоминая моему организму, что когда-то я очень ее хотел. Настолько, что нахрен послал всю субординацию, получил по лицу и чуть было не разочаровался в своей мужской харизме.
– Что вы так кричите, Арина? Вас убивают? – хищно надвигаясь на маленькую стервочку, поинтересовался я.
Я напрягся и поправил свое полотенце.
– Что случилось? – приподнял я бровь, ибо глаза так и прилипли к ее груди.
Родионовна молчала, а я вздохнул и пошел в ее номер выяснять, что заставило ее так громко кричать.
В единственной комнате окно было распахнуто настежь, а под потолком истерично летал голубь.
– Барсов, немедленно покиньте мой номер! – услышал я до боли знакомые интонации.
Э, вот сейчас точно не покину. Пришла пора расплаты, Родионовна! За шесть месяцев моего позора, перманентного стояка в твоем присутствии, за то, что ты, стервочка маленькая, все нервы мне вымотала, а после первого же семестра уволилась, решив выйти замуж за своего додика с усиками – «пропуск в трусики».
Голубь сделал новый круг, а Родионовна испуганно вскрикнула.
– Он… Я жутко боюсь голубей, – призналась она, заходя следом.
И голос изменился – обволакивающий стал, испуганный. Никогда она так не разговаривала в годы моей учебы. Тогда она с ненавистью выплевывала мою фамилию, стоило мне только появиться в поле ее зрения.
– Залетел, я вижу, – с умным видом произнес я, – дайте полотенце.
– Зачем? – напряглась Родионовна, с опаской глядя на психованную птицу.
– Не руками же мне его на улицу выгонять, – пояснил я, – хотя… У меня свое есть.
Я провокационно положил руки на край своего полотенца и вопросительно глянул на Родионовну.
– Сейчас принесу, – она сжала губы и сузила глаза.
Суетливо ушла в душ, а вернулась, держа в руках два белоснежных полотенца для рук.
– Вот! – И снова подтянула полотенце на груди.
Тело завибрировало, когда наши пальцы соприкоснулись, а Родионовна испуганно убрала руку и нахмурила бровки.
– Спасибо, – серьезно кивнул я, мысленно уже снимая с нее ненужную тряпку и бросая ее рядом со своей. – Так, брат, давай-ка на улицу, – попросил я голубя и замахал полотенцем в воздухе.
  
Птица взбесилась еще сильнее, принявшись биться о потолок.
– Чумной какой-то, – прикрывая голову ладонью, выругался я, – лети давай в окно, дурила.
– Мамочка! – пискнула Родионовна. – Барсов, вы его не выгоняете, вы его нервируете и бесите.
– Прямо как тебя когда-то. Он, наверное, познакомиться с тобой хотел, но не знал, что ты редкая недотрога, – подмигнул я. – А ты в следующий раз окно закрывай, мало ли кого еще принесет.
– Десятый этаж, – намекнула Арина, снова возвращая себе маску строгой училки.
Я махал полотенцем над головой, как выпивший Карлсон, пока птица окончательно не взбесилась, пролетела мимо меня, снесла со стола лампу и… Мое полотенце красиво приземлилось у моих ног, оставляя меня перед Родионовной в чем мать родила.
И все бы ничего, но она и раньше действовала на меня очень возбуждающе, а уж теперь, в одном полотенце… Доводила до состояния, близкого к тому, чтобы наброситься на нее с поцелуями и получить свою законную сатисфакцию за полгода учебы у этой стервочки.
Показал товар лицом, в общем. Во всей моей барсовской красе.
– Боже, – она широко распахнула глаза и смотрела…
Вот куда не надо она смотрела так, что у меня зайчики перед глазами запрыгали.
Голубь, кажется, тоже впечатлился, захлопал крыльями и улетел-таки в окно.
– Немедленно оденьтесь! – она покраснела и замахала руками в воздухе.
Полотенчико на ее груди сползло вниз, а я немного завис, надеясь силой мысли убрать его совсем к чертовой матери, прямо вслед за голубем в окно.
– Уверена? – я приподнял бровь, намекая, что, судя по виду, ей все очень даже понравилось.
Даже больше, чем нравилось. Арина машинально облизнула губы кончиком языка, доводя меня почти до неистовства.
– Покиньте мой номер, немедленно! – взвилась она.
Я нашел в себе силы нагло ей подмигнуть, медленно наклонился, взял полотенце и, не торопясь, обернул вокруг бедер, пока бывшая училка краснела и бледнела с короткими перерывами.
– Не подглядывайте, – ухмыльнулся я, заметив, что она хоть и пыталась отвести взгляд, но не получалось.
– Вы… Барсов, вы хам!
– Вообще-то, Ринат. Живу напротив. На случай если вы решите поблагодарить меня за спасение и пригласить на кофе, Арина Родионовна, – снова подмигнул я, перебив ее готовящуюся негодующую речь.
– Арина Анатольевна! – топнула она ножкой.
– Арина Родионовна, а давайте забудем прошлые обиды? – предложил я, касаясь ладонями полотенца на бедрах. – Вы уже не моя училка, я не ваш студент.
– Пошел вон, Барсов! Иначе я за себя не отвечаю.
– Что? Снова у меня зачет не примете? Или опять лицо расцарапаете? – развеселился я, надвигаясь на стервочку.
Ее пышная грудь высоко вздымалась, а взгляд… Этот взгляд разъяренной фурии я помнил слишком хорошо.
– Я вызову охрану! – Ее взгляд снова поменялся на растерянный, когда я медленно приблизился вплотную.
Смотрел, но не трогал, как и всегда.
Арина вжалась в стену и вцепилась в свое полотенце, словно боялась, что оно волшебным образом обретет крылья и улетит вслед за птицей.
Я бы за такое дворец и коня отдал, но в тот вечер судьба была не на моей стороне.
Я медленно наклонился к своей стервочке и прошептал на ухо:
– Ведите себя хорошо, Арина Родионовна. Но если вдруг захотите стать плохой девочкой – не стесняйтесь, мой номер прямо напротив вашего.
– Только в ваших мечтах, Барсов, – прошипела она рассерженной кошкой.
– Мои мечты имеют свойство сбываться, – подмигнул я и расслабленно вышел из ее номера.
Немного обидно было слышать за спиной облегченный вздох Родионовны, но эту неприятность я планировал пережить.
Зашел к себе в номер, достал из мини-бара виски, налил себе и набрал номер начальника охраны фирмы, в которой я числился заместителем генерального директора.
Алан обещал перезвонить часа через два, а я задумался, чем мне заняться. Родионовна, зараза, сбила весь настрой и убила на корню все желание развлекаться без нее.