Слова (ЛП)

И тот факт, что я буквально не могу найти на его лице или теле ни одного изъяна, немного – ладно, много – пугает, когда я знаю, что обо мне нельзя сказать то же самое.
Я бы предпочла просто наслаждаться сексом, вместо того чтобы портить его, беспокоясь о том, видит ли Феникс мой обвисший живот или не слишком ли его отвлекает целлюлит на моих заднице и бедрах.
– Ага. Ты прав. – Забираясь в кровать, я взбиваю подушку. – Мое упущение.
Примерно через минуту я слышу его голос.
– Я никогда не видел тебя полностью обнаженной, – в недоумении бормочет он. – Как, черт возьми, это возможно?
Что-то мне подсказывает, что теперь Феникс не оставит меня в покое.
Прежде чем успеваю сменить тему, я чувствую резкую боль от шлепка его ладони по моей заднице.
– Покажи мне прелести.
Я прижимаю к себе одеяло, защищаясь.
– Ничего я тебе не покажу.
Его взгляд дает понять, что подобный ответ неприемлем.
– Хочешь поспорить?
Я визжу, когда он срывает с меня одеяло.
– Феникс, – предупреждаю я, когда он тянется к моей футболке. – Мы можем перестать фокусироваться на мне и сосредоточиться на тебе?
Если оставить в стороне тему обнажения, я знаю, что он просто пытается отвлечься от того, что его мир рушится.
Потому что он всегда так поступает.
– Сегодняшняя ночь наполнена важными событиями, ты так не думаешь? Я имею в виду, ты узнал, что у тебя есть сестра и что твоя мама…
– Господи. – Отпустив мою футболку, он садится в кровати. – А вот и гребаная зануда появилась.
– Прости, я просто действительно думаю, что нам стоит обсудить то, что произошло. Разве нет?
– Нет.
Сюрприз, сюрприз.
– Куда ты идешь? – спрашиваю я, когда он встает.
Феникс крадется к двери.
– На диван.
О, черт возьми, нет.
– Ты что, издеваешься? – кричу я на несколько октав выше, чем нужно.
Этот придурок просто продолжает путь, захлопнув за собой дверь.
Во мне закипает гнев, потому что, хотя я и ожидала получить отказ, он все равно причиняет боль.
Слова вылетают изо рта прежде, чем я успеваю их остановить.
– И это лишь одна из многих причин, почему я никогда не буду с тобой. Понимаю, ты не желаешь говорить о том, что причиняет боль, но перестань отгораживаться от меня.
Оба хороши, Леннон.
Если Феникс – король увиливаний… То ты – королева.
Стиснув зубы, я пытаюсь заглушить ноющую мысль, пока она не пустила корни, но уже слишком поздно.
Я кричу на Феникса за то, что он делает то же самое, что и я: убегает от всего и всех, что причиняет неудобства. Почему гораздо проще обвинить кого-то в изъяне, чем признаться в своем?
Дурацкие стеклянные дома[30].
Я собираюсь выйти и извиниться, но Феникс сам врывается в дверь.
– Я отгораживаюсь от тебя лишь потому, что ты заставляешь меня говорить о том дерьме, о котором я не просто не хочу разговаривать! – Его лицо искажается от боли, он сжимает затылок. – Я, мать твою, просто не могу. Для меня это слишком.
– Прости, – шепчу я.
Обычно я не жалею, что подпихиваю его, но в этот раз зашла слишком далеко.
Его грудь вздымается и опадает от неровных вдохов, и он поднимает голову.
– Что?
– Прости, – повторяю я. – Прошел всего час с тех пор, как твоя жизнь перевернулась с ног на голову. У тебя не было времени все обдумать, не говоря уже о том, чтобы поговорить об этом. Я не имела права злиться за то, что ты этого не хочешь.
В отличие от Феникса, у меня нет проблем с признанием вины, когда я не права.
И в этот раз я не права.
Скользнув обратно в постель, он берет с тумбочки стопку бумаг и ручку для чтения.
Феникс просматривает первые несколько строк. Насколько я понимаю, лейбл хочет выпустить альбом в конце января. Учитывая, что этот тур еще даже не закончился, а после него у них еще европейское турне, парням не остается времени на восстановление.
Заметно раздраженный, Феникс откладывает ручку.
– Не могу сосредоточиться на этой чуши.
Поскольку я не хочу, чтобы он совершил ошибку и, не читая условия, подписал контракт, который Чендлер, несомненно, вручит ему завтра первым же делом, я хватаю стопку документов.
 
– Что ты делаешь?
– Собираюсь прочитать их тебе. – Покопавшись в ящике тумбочки, я нахожу ручку. – Все, что тебе не понравится или что ты захочешь уточнить, я отмечу. Таким образом, сможешь все учесть до того, как подпишешь контракт, хорошо?
Он мягко кивает.
Пока я читаю, Феникс дает комментарии. Многие вещи его устраивают, но некоторые – нет. Например, отсутствие времени на отдых после тура.
Выглядя более спокойным, чем раньше, он кладет голову мне на колени.
– Я бы убил, чтобы неделю ничего не делать, кроме как лежать в постели и заказывать еду навынос.
– Ты можешь попросить перерыв, Феникс.
Я не осознаю, что свободной рукой стала массировать его голову, пока он не говорит:
– Черт. Так приятно.
Продолжая, я перелистываю две последние страницы.
– Так, похоже, остался только… – Неловко. – Выбор песен для альбома. В списке тринадцать треков.
– Это должно быть интересно. Давайте послушаем его.
– Ну, они хотят, чтобы главным синглом стала песня под названием Breathe Dust.
Мгновенно Феникс напрягается.
– Черта с два. Никому из нас не по душе эта песня. Когда мы с парнями обсуждали, то решили, что главным синглом должна стать Existentialism, потому что она самая сильная и лучше всего отражает нашу суть.
– Тогда вам, ребята, нужно выступить единым фронтом и заявить об этом.
Он выдыхает.
– Какие еще песни?
Я озвучиваю список. Феникс молчит, пока я не дохожу до конца.
– Что случилось с Don’t Take Your Vitamins?
Я просматриваю лист, но не вижу ее.
– Ее нет в списке.
– Чушь. – Он поднимается. – Это наша вторая любимая песня. Будто Вик не слышал ни одного нашего слова.
Есть простое решение этой проблемы.
– Так почему бы тебе не сказать ему, что ты хочешь, чтобы она вошла в альбом?
– Потому что это лейбл Вика. А значит, записывается то, что он говорит.
– Так быть не должно.
Феникс закрывает глаза и вздыхает.
– Знаю. Именно поэтому Джош изучал продюсирование. У него неплохо получалось. Мы планировали провести встречу и сказать Вику о своем желании, чтобы альбом продюсировал Джош, потому что тогда, по крайней мере, мы бы знали, что он будет подлинно нашим, но потом… Произошла авария, и он умер. Теперь мы снова застряли с продюсером Вика. – Досадное фырканье слетает с губ Уокера. – Мы больше не Sharp Objects, а просто тупые гребаные марионетки.
– Ну, если вы, ребята, объединитесь и пригрозите, что уйдете, гарантирую, Вик предоставит вам больше контроля.
– Чертовски мало шансов. Он клянется, что знает все лучше всех, и его послужной список это доказывает, ведь он легенда. – Феникс выглядит побежденным, его плечи поникли. – Я просто хочу, чтобы Вик действительно выслушал нас, вместо того чтобы успокаивать нас своими типичными «я считаю».
– Еще раз, есть решение…
– Угроза уйти – не вариант.
– Почему?
– Если Вик раскроет мой блеф, я потеряю все, Леннон. Петь и исполнять несколько дерьмовых песен с альбома лучше, чем не петь и не выступать вовсе. – Страх и отчаяние в его глазах заставляют мою грудь сжаться. – Я умру без этого.
Я понимаю.
Конечно, у меня все еще есть пульс и я продолжаю дышать.
Но жизненно важные части меня мертвы.
– Мне нужна эта магия, – шепчет он. – Это не просто самая важная вещь для меня. Она единственная. – Он глубоко вдыхает. – Она остается, когда все остальные уходят. – На его шее проступают вены, и Феникс сглатывает. – Она никогда не оставит меня.
В отличие от его мамы.
Мое сердце сжимается так сильно, что становится больно.
– Я все еще думаю, что вам стоит поговорить с Виком. Может быть, он сможет добавить ваши любимые песни в альбом как дополнительные треки, и тогда каждый получит то, что хочет.