Слова (ЛП)
Скайлар перестает писать.
– Леннон…
Мои глаза щиплет, но я продолжаю.
– Феникс делал только то, о чем я просила, но чувство вины, которое он испытывал от того, что я не получила должного признания, продолжало грызть его. Вот он и решил признаться.
– Ты знаешь, что Феникс на это не пойдет.
– Именно поэтому мы не скажем ему до интервью.
Тогда у Феникса будут связаны руки, ведь его жена, у которой, по его же утверждению, он украл песню, публично заявляет, что ничего подобного он не совершал.
Его статус будет восстановлен, и мир снова начнет считать его богом.
Потому что он рожден для этого.
– Так мы поправим его репутацию.
– Ох, несомненно. – Скайлар морщится. – Но если по какой-то безумной причине Вик не пойдет на это… Что тогда?
Тогда я сделаю именно то, чего хотел бы отец.
– Скажи ему, что эта провинциальная киска из маленького городка подаст на него в суд. И только на него одного. За каждый гребаный пенни, который он заработал на моей песне. – Мой взгляд ожесточается. – Другими словами, у него есть два варианта. Либо он может сыграть с нами по-хорошему, и тогда все мы займем свои места на шахматной доске… Либо я разнесу все в клочья и буду смотреть, как он остается ни с чем.
Может, Вик и жаждет власти, но он не глуп.
Скайлар отбрасывает блокнот.
– Вот и все. Я хочу быть тобой, когда вырасту.
Когда-то мне тоже хотелось быть кем-то другим.
Я невольно улыбаюсь. Теперь я замужем за этим человеком.
– Ты уверена, что справишься с этой шумихой в честь ребенка Мемфиса и Гвен до января?
Я о многом прошу, и, если она скажет, что это слишком сложно, я пойму. Но мне просто нужно немного времени.
– Я буду в порядке, – заверяет меня Скайлар, хотя я улавливаю небольшую вспышку боли в ее глазах.
Мне хочется расспросить ее подробнее, но тут раздается стук в ее окно, и в поле зрения появляется Чендлер… держа в руке что-то напоминающее трусики.
Что. За. Черт?
– Мне пора, – пищит Скайлар, прежде чем исчезнуть с моего экрана.
Проклятье. Я перезваниваю ей, но она, должно быть, выключила телефон, потому что звонок сразу же попадает на голосовую почту.
Покачав головой, я встаю с дивана и поднимаюсь в спальню.
Когда я возвращаюсь, Феникс еще крепко спит, поэтому я заползаю в кровать рядом с ним.
Положив голову ему на грудь, я провожу пальцами по нотам на его коже.
Но они больше не мои. Или его. Они наши.
Потому что половина моего сердца и души принадлежит ему.
Другие половинки сломаны и не подлежат восстановлению.
Но сейчас я не хочу об этом думать.
Мне просто хочется слушать сердцебиение моего мужа, ощущать его кожу и вдыхать запах.
Я думала, что снова впустить Феникса в свою жизнь после того, как он меня уничтожил, станет признаком слабости, но, возможно, это настоящая храбрость.
Потому что у меня есть все необходимое, чтобы восстать из пепла после того, как меня сожгли.
Мне не следует его будить. Феникс вымотался, заботясь обо мне, и ему нужен отдых, но я скучаю по нему.
И никто на планете не может заставить меня забыть о боли так, как он.
Надеясь пробудить мужа, я скольжу рукой по его торсу, пока не добираюсь до пояса боксеров.
Когда это не помогает, просовываю пальцы под резинку и высвобождаю его член.
Он дергается, становясь твердым в моей руке, но Феникс не просыпается.
Я опускаюсь вниз, пока не оказываюсь над его пробуждающейся плотью.
Открыв рот, я облизываю головку.
С уст Феникса срывается низкий голодный стон, и его член набухает до огромных размеров, но глаза не открываются.
Как, черт возьми, он спит во время этого? Неужели я потеряла навык?
Нет. Глупости. Феникс сам сказал, что я великолепно делаю минет.
Вероятно, потому что мне искренне нравится доставлять удовольствие своему мужчине.
Хотя сейчас он не выглядит очень довольным, находясь в отключке.
Меня захлестывает нетерпение, и я обхватываю рукой его основание и всасываю член глубже, одновременно лаская его и свое уязвленное эго.
Я откровенно давлюсь, прикладывая все силы… Но ничего не меняется. Хотя его тело реагирует, потому что я ощущаю вкус предсемени и чувствую, как он дергается у меня во рту. Он дрожит, черт возьми.
Все больше расстраиваясь, я усиливаю напор и ускоряю темп. Если и после этого Феникс не очнется, я позвоню 911.
– Черт, – стонет он, вцепившись в простыни и подаваясь бедрами вверх. – Я больше не могу. Это адская пытка. Пожалуйста, остановись.
Ого. Меня охватывает смущение, когда я размыкаю челюсть и отпускаю его.
Не думала, что Феникс будет против того, чтобы проснуться от минета, но я ошибалась.
– Прости. Я не подумала… – Чувствую себя чудовищно. – Мне так жаль.
Он смотрит на меня сверху вниз.
– Леннон?
Он ожидал увидеть кого-то другого?
Прищурившись, я сажусь.
– Да?
На его лице отражается замешательство, пока он рассматривает меня.
– Ты не пьяна.
– Нет, – подтверждаю я, и теперь его реакция имеет гораздо больше смысла.
Но все же… Серьезно? Я напивалась всего несколько раз за всю свою жизнь.
Феникс проводит рукой по лицу.
– Черт. Я предположил…
– Что я напилась и снова решила тебе отсосать?
Он пожимает плечами.
– Да, но подумал, что если не проснусь, мне не придется чувствовать вину за то, что не остановил тебя, и я смогу кончить.
Моего мужа нельзя назвать образцом благородства.
– Что ж… – хмурюсь я. – Ты заставил меня поверить, что я потеряла свой талант обольщения. А потом я и вовсе почувствовала себя мерзавкой.
– Ты ничего не потеряла, Группи. Поверь мне. – Ухмыляясь, он показывает на член. – В общем, можешь продолжать.
Я так и сделаю, но сначала немного отомщу.
Пройдясь пальцами по его груди, я сажусь на него сверху.
– Я с радостью сделаю тебе минет, но только если услышу, как ты снова умоляешь.
Его рот открывается и тут же закрывается в недоумении.
– Я не умолял.
Ох, определенно умолял.
– Я больше не могу, – повторяю я притворно низким голосом. – Это адская пытка. Пожалуйста, прекрати. – Сморщив нос, я усмехаюсь. – По мне, так это звучит как мольба, мистер Уокер.
– Нет. Хочешь услышать мольбу? – Его руки хватают меня за задницу, и одним махом я оказываюсь прижатой к матрасу, а Феникс нависает надо мной.
– Скоро ты услышишь ее, Группи… Но не от меня.
Я открываю рот, чтобы возразить, но его пальцы зарываются в мои волосы, а губы обрушиваются на меня.
В моей крови бурлит желание, когда его язык касается моего, а рука скользит между бедер, поглаживая меня сквозь тонкий материал шорт, доставляя мне несказанное удовольствие.
Но я не буду умолять, не буду…
О боже.
Я вскрикиваю, когда он просовывает два пальца под шорты и вводит их в меня одним долгим, глубоким и приятным движением.
Потом Феникс вынимает их.
В его глазах появляется дерзкий блеск, когда он скользит своими влажными пальцами по моей набухшей плоти, размазывая возбуждение… Заставляя меня почувствовать доказательство собственного желания.
Извиваясь, я двигаю бедрами, пытаясь вернуть его пальцы обратно в себя.
Блеск у него в глазах усиливается, и он проводит языком по колечку в губе.
– Дай мне то, что хочу я, и я тоже дам тебе желаемое.
Меня обдает жаром, когда шершавая подушечка его пальца проводит по моему клитору.
– Мы все ближе. – Смилостивившись, он вводит в меня один палец. Я сжимаюсь, отчаянно пытаясь удержать его там. – Упрямая девчонка.
Я чуть не всхлипываю, когда он выходит… Только для того, чтобы через мгновение снова войти.
Я тянусь и хватаюсь за Феникса, желая большего. Нуждаясь в нем.
– Пожалуйста.
В его взгляде вспыхивает торжество, но этого недостаточно. Он заставит меня потрудиться. И да поможет мне Бог, я сделаю все, поскольку то, что последует дальше, того стоит.