Слова (ЛП)

– Хорошо. Ты не обязан говорить мне, куда мы идем, но можешь хотя бы сказать, почему ты вдруг почувствовал необходимость в дополнительных мерах безопасности?
С непостижимым выражением лица он сосредоточенно смотрит вперед.
– Это для тебя.
От этих слов у меня сдавливает грудь.
– Для меня? Зачем?
– Фотографии появились всего шесть дней назад. Тебя это пока не коснулось в полной мере, потому что ты рядом со мной, но мы везде. Черт, даже в трендах «Твиттера». Вместе с Мемфисом и Гвинет, мать ее, Барклай. – Его лицо напрягается. – Большинство наших фанатов крутые, но некоторые отбитые на всю голову. Я не могу допустить, чтобы кто-то из них причинил тебе вред.
Как бы мне ни было неприятно это признавать, он прав. Хотя я прекрасно знаю, что фотографии распространились по всей Сети, они не повлияли на мою жизнь, потому что люди, с которыми я общаюсь каждый день, либо знаменитости, либо работники музыкальной индустрии.
Все изменится, когда я снова вернусь в реальный мир.
Буквально вчера миссис Палма сказала, что три репортера мелькали перед моим домом с просьбой поговорить со мной.
Я открываю рот, чтобы сказать ему «спасибо», но его следующие слова заставляют меня отшатнуться.
– Именно поэтому они будут сопровождать тебя везде, куда бы ты ни пошла, после возвращения домой.
Погодите. Минутку.
– Нет, не будут. Мне не нужны телохранители, следящие за каждым моим шагом.
– Расслабься. Это всего на месяц… – Намек на улыбку изгибает его губы. – Пока что.
Я прожигаю Феникса взглядом.
– Нет.
Странная мысль приходит мне в голову. Хотя я верю, что у Феникса добрые намерения, никак не могу не задаться вопросом, не является ли это его каким-то извращенным способом следить за мной.
Что только усложнит наш разрыв.
– Я не хочу, чтобы твоя охрана следила за мной.
На мгновение его лицо озаряет веселье.
– Как мило, что ты думаешь, будто у тебя есть право голоса в данном вопросе.
Я сталкиваюсь с еще одной женщиной на улице… Только на этот раз она быстро делает снимок на телефон.
Потрясающе.
В мгновение ока она бросается к нам, выкрикивая имя Феникса, что привлекает много внимания.
– Черт. – Он придвигается ко мне. – Знал, что нужно было ехать.
Нервы сдают, когда вокруг нас собирается все больше людей.
– И почему мы не поехали?
– Потому что у кого-то было похмелье, которое задержало нас на несколько часов. А в городе быстрее идти пешком, чем ехать. – От меня не ускользает раздражение в его тоне, несмотря на то, что он закрывает меня своим телом, чтобы защитить от толпы женщин, пытающихся приблизиться к нам с протянутыми к нему руками.
Телохранители быстро уводят нас в ближайшее здание.
– Одна неделя, – соглашаюсь я, пока мы ждем, что небольшая толпа у входа в магазинчик, куда нас запихнули, разойдется. – Это все.
В конце концов шумиха утихнет, и обо мне забудут. Мне просто нужно немного потерпеть.
Феникс благодарит персонал за то, что они позволили нам тут укрыться, и быстро позирует для нескольких фотографий.
– Тут есть второй выход, – говорит нам один из телохранителей.
Уокер заканчивает выводить свою подпись на стене – по просьбе владельца – и берет меня за руку.
– Пошли.
Выскользнув через заднюю дверь, мы идем по какому-то переулку, пока у нас не остается другого выбора, кроме как вернуться на главную улицу.
Сунув руку в карман толстовки, Феникс достает лишнюю пару солнцезащитных очков и протягивает их мне.
– Надень.
Не выказав протеста, я исполняю его просьбу, хотя мы снова стали неприметными прохожими.
Через несколько минут Феникс останавливается и поднимает голову.
– Мы на месте.
Я оглядываюсь по сторонам, и мой взгляд замечает знак с надписью «Сентрал-Парк-Уэст».
– Центральный парк?
Никогда не была здесь раньше, поэтому очень взволнована.
Но волнение исчезает, как только Феникс качает головой.
– Нет.
Снова переплетая наши пальцы, он ведет меня к какому-то готическому зданию в викторианском стиле.
Не поймите меня неправильно, это прекрасное архитектурное сооружение – таинственное и запоминающееся, – но я понятия не имею, зачем Феникс привел меня сюда.
 
Может быть, это музей или картинная галерея?
Боже милостивый, пожалуйста, только не еще одна выставка, посвященная Второй мировой войне. Я практически засыпала на той, куда Джордж привел меня на наше свидание.
Феникс останавливается перед воротами под аркой, и это еще больше сбивает меня с толку. Тогда я замечаю еще один знак: «Проход разрешен только уполномоченному персоналу».
И сердитого швейцара.
– Нечего тут околачиваться.
Учитывая, что я не хочу провести остаток дня в тюремной камере, я тяну Феникса за руку.
– Пошли.
Он кивает одному из охранников, тот подходит к швейцару и что-то шепчет ему на ухо, а затем протягивает немного наличных.
Теперь мужчина становится намного дружелюбнее.
– Десять минут, – говорит он Фениксу. – Но я не могу пустить вас внутрь. Для этого придется получить специальное разрешение, а это выше моих полномочий.
– Все в порядке, – уверяет его Уокер. – Я признателен и за это.
Ладно, теперь ситуация становится по-настоящему странной. Я понятия не имею, почему мы стоим перед входом в какое-то здание.
– Где мы?
– Это «Дакота». – Его губы приоткрываются на вдохе. – Место, где…
– …был убит Джон Леннон, – заканчиваю я за него, чувствуя, как меня охватывает тревога.
Мой отец рассказывал, что однажды он приезжал сюда, и это так его расстроило, что он прослезился и поклялся никогда не возвращаться.
Я могу понять почему.
– И это твое представление о свидании? – Я указываю на себя. – Ты ведь понимаешь, что меня зовут Леннон, да? С какой стати ты приводишь меня в место, где застрелили человека, в честь которого меня назвали?
Феникс действительно не продумал этот вопрос. А может, и продумал… Подонок.
Уголки его губ опускаются, а брови сходятся вместе, будто это он здесь оскорбленная сторона.
– Это не просто место, где он умер. Здесь же он жил и творил.
Моя тревога переходит в ужас, когда я понимаю, что мы стоим прямо там, где произошло ужасное событие.
Я понижаю голос, дабы не привлекать внимания к нам и нашему разговору.
– Его убили прямо здесь. Что, черт возьми, с тобой не так?
Феникс сжимает челюсть, и даже в солнцезащитных очках я чувствую его взгляд.
– Это гребаный главный вход, Лен… Группи. Мы не можем пройти дальше этой точки. – Заметно разволновавшись, он машет рукой в сторону швейцара. – Верно?
В глазах мужчины заметна жалость, и он утвердительно кивает.
– Да, сэр.
Лицо Феникса мрачнеет.
– Я никогда раньше не занимался этой ерундой со свиданиями. Так что давай, позорь меня.
Смех вырывается из меня прежде, чем я успеваю его остановить. Сейчас Феникс такой милый, что это перевешивает мое разочарование.
Каким бы жутким ни было наше свидание, очевидно, что он много о нем думал.
И я точно никогда этого не забуду… Вот и все.
Феникс хмурится.
– А теперь ты смеешься. – Сняв очки, он проводит рукой по лицу. – Господи. Пой…
Он не успевает закончить фразу, потому что я поднимаюсь на носочки, хватаю его за футболку и целую. Застав его – и себя – врасплох.
Мой пульс учащается, когда его язык дразнит и ласкает мой. Обхватив мое лицо, Феникс наклоняет голову и углубляет поцелуй. Все, что я чувствую, – стук моего сердца о ребра, когда я растворяюсь в этом моменте. Растворяюсь в нем.
Очевидно, слишком долго, потому что швейцар прочищает горло.
– Ваши десять минут истекли.
– Нам нужно еще десять, – бормочет Феникс, прежде чем прижать меня к одной стороне арки.
Он, словно зыбучий песок, утягивает меня под поверхность, и я бессильна остановить его.
Спустя еще десять минут мужчина снова прочищает горло.