Развод. Будьте моим бывшим, доктор (СИ)
Мужчина, сглотнув, приоткрывает губы, словно хочет что-то сказать, но только начинает тяжелее дышать.
— Что такое, любимый? — улыбаюсь и приподнимаю брови.
— Я… э-э-э… ты… прекрасно выглядишь, — наконец выдаёт он хрипло.
— Нравится? — делаю в его сторону пару шагов и кручусь вокруг себя.
— Нравится? — повторяет эхом. — Это не слишком подходящее слово…
Подхожу к нему совсем близко, тянусь и расстёгиваю пару пуговок на рубашке.
— По-моему, тебе воздуха не хватает? — спрашиваю притворно серьёзно.
— Солнце моё, а ты… не замёрзнешь? — Даня кладёт мне руки на талию, спускается чуть ниже, где она начинает переходить в бёдра.
Прыскаю и начинаю смеяться.
— Ты не мог задать более неподходящий вопрос, — утыкаюсь ему в грудь.
— Мне ничего больше в голову не пришло, — он фыркает, а потом, наклонившись, начинает меня целовать.
Одежду с него мы сдираем в четыре руки и моментально оказываемся в постели. Только Даня не даёт мне лечь, затягивая на себя.
— Радость моя, давай ты будешь сверху? — поглаживает меня по животу, ведёт к груди, сжимает, обводит пальцами соски, проступающие сквозь тонкое кружево, заставляя меня вздрогнуть и застонать.
— Господи, ты что, до сих пор боишься, что можешь как-то мне повредить? — тяжело дышу под его ласками. — Хотя что это я… какая разница!
Приподнимаюсь, сдвигаюсь ниже, медленно опускаюсь, соединяясь с мужчиной, и не удерживаюсь от стона удовольствия. Из-под полуприкрытых глаз смотрю на Даню, который просто пожирает меня взглядом. Покусываю губы от кайфа, который ловлю от ритмичных движений — из-за долгого перерыва всё ощущается острее, сильнее.
И потом… есть кое-что ещё, добавляющее эмоций. Кое-что, о чём он забыл, а я не напомнила. Сознательно. Но теперь я вдруг решаю, что хочу ему сказать. И, с силой вжавшись в него, замираю.
— Хороший мой… я без защиты.
— Ч-что?.. Пожалуйста, только не останавливайся… — он стонет сквозь зубы, запрокидывает голову.
— Я говорю, что после операции прекратила пить таблетки, — склоняюсь ближе, опираясь на его руки и не давая ему шевелиться.
— Какие таблет… О-о! — Даня распахивает глаза, ошарашенно смотрит на меня, продолжая тяжело дышать. — Ягнёночек?..
— Да, любимый? — улыбаюсь, начиная слегка вращать бёдрами.
— Ты… серьёзно? — мужчину уже потряхивает подо мной, но он держится, стиснув зубы.
— Ещё как серьёзно, — шепчу, коротко целую его в губы и начинаю двигаться уже по-настоящему.
— Ч-чёрт подери… — он обхватывает меня за талию, сильнее прижимая к себе, — О, да! Боже, да!
Внутри меня взрывается самый настоящий фейерверк, такое ощущение, что по венам и артериям струится пламя, а не кровь. Откидываюсь немного назад, опираясь на его бёдра руками, пока двигается уже Даня, заставляя меня стонать от каждого толчка.
— Сладкая моя… — прерывистый голос только добавляет остроты ощущениям, — счастье моё, любимая…
Это сумасшествие… чистое сумасшествие… Я зажмуриваюсь, под закрытыми веками расползаются радужные круги. Как же хорошо…
С последним толчком Даня, резко приподнявшись, прижимает меня к себе и держит, пока я вздрагиваю на нём, до последней судороги ощущая пульсацию внутри. Мы оба тяжело и со стонами дышим, приходя в себя, а потом мужчина медленно, осторожно опускает меня на постель и ложится рядом, чуть сбоку, уткнувшись лицом в мои волосы.
— Ягнёночек… ты… я чуть сознание не потерял… — слышу задыхающееся. — Это что такое было вообще? Это не секс, это… космос!
Фыркаю ему в грудь, улыбаюсь.
— Кто-то обещал из постели меня не выпускать, пока ребёнка не сделает, — приподнимаюсь на локте, устраиваюсь удобнее. — Считай, что марафон объявляется открытым.
Мужчина рычит и опрокидывает меня обратно на кровать. Прижимается своим лбом к моему, нежно поглаживает скулы, осторожно обхватывает ладонями лицо.
— Счастье моё… подожди секунду, — перегибается вниз, нашаривает на полу свои брюки и вытаскивает…
— О, господи! — смотрю на открытую коробочку на его ладони, в которой поблёскивает довольно крупным камнем кольцо.
— Я хотел всё сделать правильно, — он, улыбаясь, смотрит на меня. — Тебя не смутит, если я сейчас голый встану на колени?
— Не надо на колени, — шепчу, качая головой.
— Ну хорошо, чуть позже, — Даня коварно улыбается, заставив меня моргнуть от растерянности. — Ягнёночек, ты — невероятная, потрясающая, самая красивая, умная и вообще просто идеальная женщина! И я безумно тебя люблю! Выходи за меня замуж, умоляю!
— По-моему, я уже отвечала на этот вопрос, — улыбаюсь, смаргивая слезинки. — Да. Да… да… да… да!!!
После каждого «да» меня целуют, кольцо уже неведомым образом надето на мой палец, а Даня… всё-таки опускается на колени. Пододвинув меня к краю кровати. И поцелуй спускается значительно ниже…
— О, боже, да!
Похоже, вся моя жизнь с ним будет одним сплошным согласием.
Эпилог
— Согъясны йи вы взять в жёны…
— Согласен!
Даня крепко держит меня за руку, словно боится, что я убегу.
— Жених, имейте тегпение, — шипит в его сторону картавая до ужаса регистраторша. — Я ещё не закончийя!
Я мелко трясусь от еле сдерживаемого хохота. Господи, только нам могло так повезти! Даня косится на меня и тоже чуть не хрюкает от смеха.
Нас окидывают таким взглядом, что мы выпрямляемся, как ученики на контрольной. Интересно, у меня макияж не потёк?
— Невеста! Согъясны йи вы взять в мужья этого мужчину, йюбить его, быть с ним в гоге и в гадости…
— Согъясна! — выдыхаю полузадушенно, чуть не сгибаясь пополам в истерике. — Ой, то есть… согласна!
— Объявйяю вас мужем и женой, — неодобрительно глядя на нас, заканчивает свою речь сотрудница ЗАГСа.
На крыльцо мы вываливаемся с хохотом. Поздравить нас пришли только самые близкие — моя Сашка с Владом, на свадьбе которых мы отгуляли пару месяцев назад, Данин друг Володя со своей женой Надей, с которой я тоже уже успела познакомиться и подружиться. Мы и Славина пригласили, но у него как раз нарисовалось очередное судебное заседание, он очень извинялся и пообещал, что заедет поздравить нас позже.
А вот родителей ни мой муж, ни я звать не стали. С мамой я отношения так и не восстановила, а Даня со своими общается звонками раз в полгода. Ну что ж… да, с нами в этот день нет родных по крови. Зато есть те, кто по-настоящему нам дорог.
Пока наши гости рассаживаются по машинам, чтобы ехать праздновать в ресторан, мы снова обнимаемся, стоя перед ЗАГСом.
— Радость моя, у нас прекрасно начинается семейная жизнь, — Даня тянется поцеловать меня уже непонятно в какой по счёту раз. — Как встретишь, так и проведёшь, как говорится…
— Это новый год, — прыскаю, подставляя ему губы.
— Это новый этап нашей жизни, — он отрывается от меня на секунду. — Я тебя люблю, ягнёночек!
— Я тебя тоже… Ну что ты делаешь, я же тяжёлая! — вцепляюсь ему в шею.
— Своя ноша не тянет, — довольно улыбается Даня и идёт к машине со мной на руках. — А у меня тут два в одном!
Три месяца назад я защитила диссертацию и тогда же узнала, что жду ребёнка. Игнатьев счастлив просто до умопомрачения и с такой же силой переживает, как бы со мной чего не случилось, хотя беременность протекает нормально. Я даже сомневаюсь, брать ли его с собой на роды. Не представляю, как он переживёт, что мне будет больно… Ну да ладно, ещё есть время решить.
Правда, когда я спустя месяц заикаюсь, что лучше бы ему со мной не ходить, дело чуть было не доходит до скандала.
— С ума сошла?! — Даня мерит шагами комнату, пока я сижу в кресле, поглаживая живот. — То есть ты будешь рожать, а я… где-то там… буду… ягнёночек, ты смерти моей хочешь?!
— Наоборот, я хочу, чтоб ты жил долго и счастливо, — закатываю глаза. — И желательно не поседевшим от ужаса.
— Солнце моё, да я поседею, пока буду под дверью родзала сидеть! — он качает головой, опускается на пол со мной рядом, утыкается мне в колени. — Я должен быть рядом, — говорит глухо.