Развод. Будьте моим бывшим, доктор (СИ)

— Понимаю, — тоже улыбаюсь, но тут же закашливаюсь, в горле по-прежнему першит и даже немного побаливает.
— Вижу, вы сейчас немного не форме, — сочувственно смотрит на меня врач, — и должен сказать, что ваше выступление произвело на нас впечатление! Но я нашёл вас не только за тем, чтобы поздравить.
Показываю жестами свою признательность и прошу продолжать. До чего же некомфортно без голоса…
  
— Может быть, мы подберём более удачный и удобный для всех момент для разговора? — Даня продолжает приобнимать меня за талию, и от Алана это не укрывается.
— Согласен и поддерживаю, однако мне сейчас хотелось бы кратко ввести вас в курс дела, а потом задать один вопрос, Агниа, — немного коверкает он моё имя.
— Конечно, — отвечаю тихо.
— Дело в том, что у нас образовался серьёзный конфликт интересов, — говорит Алан. — Видите ли, у нас был договор о сотрудничестве с вашим мужем, который сообщил нам, что все исследования вы проводите совместно. Для нас это был принципиальный момент, так как планировалось, что господин Свиридоф вместе с вами приедет на длительный срок для общей работы над исследованием, которое перекликается с вашим.
Мы с Даней переглядываемся.
— Господин Свиридоф в последнем электронном письме, которое пришло от него всего неделю назад, обещал предоставить нам на конференции новую информацию о ваших наработках, — Алан переводит взгляд с меня на Игнатьева и обратно. — Но вы сообщили, что ваш муж теперь — бывший. Позвольте спросить, вы уже в разводе?
— Я в процессе, — качаю головой и оглядываюсь на Даню.
Алан хмурится, о чём-то раздумывая.
— Это имеет принципиальное значение для вас? — уточняет у мужчины хирург.
— Не совсем. Вопрос в интеллектуальной собственности, — качает головой коллега.
— Последний этап исследования Агния проводила под моим руководством и на наших совместных операциях, — спокойно говорит хирург. — Этому есть все необходимые подтверждения. Как и тому, что её научная работа написана ею лично.
— Видите ли, за спиной господина Свиридоф стояло крупное медицинское учреждение, — обтекаемо выражается врач.
Понятно. И здесь тоже свои подковёрные интриги. Свёкрушка мой наверняка отметился и потоптался. С другой стороны, за моей спиной сейчас тоже «учреждение». Целый хирург в прямом смысле, хмыкаю своим мыслям. Но на самом деле… главный ведь говорил мне.
— Свои исследования я провожу под эгидой военного госпиталя, — с трудом выговариваю слова.
— О, это весьма интересно! — оживляется Алан. — То есть, у вас государственные источники финансирования?
— Да, — кивает ему Даня. — Я заведующий отделением нейрохирургии в этом госпитале и научный руководитель Агнии.
— Прекрасно! — коллега явно очень доволен новостями. — Думаю, нам есть о чём поговорить подробно, в том числе с вами, господин Игнат-ев, и с вашим главным врачом!
— Безусловно, — кивает Даня. — Я только попрошу вас не торопиться и дать Агнии возможность восстановиться.
— Конечно, разумеется! Мы будем в стране ещё неделю, полагаю, этого времени хватит? — Алан протягивает мне и хирургу свои визитки. — Свяжитесь с нами, и мы обсудим место и время следующей встречи!
Попрощавшись, коллега отходит, но только я вздыхаю с облегчением, как его место тут же занимают другие желающие пообщаться. Слава богу, Даня говорит за меня, но спустя час мы с ним обзаводимся ещё десятком визиток и просьбами о более продуктивных встречах.
— Любовь моя, тебе нужно отдохнуть, — хирург практически уволакивает меня из зала и ведёт на стоянку. — Хватит, пообщалась. Скоро язык жестов освоишь! Поехали домой! Будешь у меня пить молоко с мёдом.
Изображаю, что меня сейчас стошнит, и Даня весело фыркает.
— Что такое? Мы не любим молочко?
Поджимаю губы и складываю руки на груди.
— Ладно, ладно, не капризничай, — он качает головой. — Чай тебе заварю.
Довольно киваю и уже сажусь в машину, когда из-за наших спин раздаётся громкий и какой-то странных голос:
— А-а… довольны, да?!
Хирург стремительно разворачивается, я подскакиваю и хватаю его за плечо. Перед нами, покачиваясь, с початой бутылкой в руке стоит Игорь!
— Н-не думай, что легко от-т…делалась! — мужчина икает, злобно смотрит на меня.
— Игорь, тебе надо отдохнуть. Садись в такси и езжай домой, — Даня говорит спокойно и особым тоном, как если бы разговаривал с агрессивным пациентом.
— Я сам зн-знаю, что м-мне делать! — рявкает на него Игорь, переводит блуждающий взгляд на меня. — Ч-что молчишь? Своих м-мыслей нет, да?! Дура! У меня был-ла пости… подки… подстил-кой, а теп-перь под ним старае…
Договорить он не успевает. Хирург моментально оказывается у него за спиной и выворачивает ему руки с такой силой, что мужчина вскрикивает и сгибается чуть не пополам. Бутылка падает на землю и разбивается со звоном. Из-за угла здания выглядывает охранник и, тут же вытащив рацию и что-то в неё сказав, торопливо направляется к нам.
— Думаешь, победила? — Игорь изгибается, дёргается, но освободиться у него не получается, смотрит на меня налитыми кровью глазами. — И не надейся! Не забыла, что твоя мать передо мной по уши в долгах?! Я её на улице оставлю!!! Прямо на суде всего лишится и ещё должна останется! Хочешь, чтобы у матери сердце не выдержало, а, Агния?! А как она сдохнет, сама станешь мне должна вместо неё!
  
Глава 25
 
Подбегает охрана. Даня передаёт им Игоря, что называется, из рук в руки. Объясняет, что это участник конференции, что он выпил лишнего и агрессивно себя вёл, но сделать ничего не успел. Если его подержат под присмотром где-нибудь, где он сможет немного прийти в себя и очухается, то полицию вызывать необязательно. Бывший ещё сопротивляется, выкрикивая какие-то бессвязные ругательства, но сделать уже ничего не может. А хирург, проследив взглядом за двумя крепкими охранниками, уводящими Игоря, поворачивается ко мне.
— Радость моя, всё будет хорошо, я тебе обещаю. Мы решим все проблемы. Садись в машину, пожалуйста, — он осторожно берёт меня за локти.
Поднимаю на мужчину глаза. Я всё это время так и простояла, прислонившись к машине и зажав себе рот руками. Непонятно, почему… Всё равно ведь говорить не могла…
— Давай, ягнёночек, — кивает Даня. — Тебе нужно отдохнуть, восстановить голос. У тебя вообще-то ещё ведь и дежурства в скорой на носу.
Киваю. Да, действительно. Он прав.
— Не переживай насчёт своей матери.
Смотрю на хирурга, на то, как спокойно он ведёт машину, как уверенно лежат руки на руле, и начинаю постепенно успокаиваться. На секунду даже страшно становится. Как я могу так ему доверять?! Как так вышло, что этому мужчине достаточно сказать «не волнуйся, я всё решу» — а я уже уверена: да, решит.
— Во-первых, я сейчас свяжусь с Ксенией Владимировной, — продолжает Даня. — Уточню у неё, возможно, в агентстве нарыли какую-нибудь информацию. Во-вторых… мне сейчас пришло в голову вот что: а ты знаешь каких-нибудь друзей Игоря? Возможно, у вас была какая-то общая компания, в которой вы вращались?
Пожимаю плечами и качаю головой. Не помню такого. Я была вся в работе. Друзья… У меня была моя Сашка. Надо, кстати, позвонить подруге — мы с ней обе сейчас в своих "любовях", уже давно не связывались.
Что ещё?.. Было общение с коллегами в больнице, с бывшими однокурсниками, с кем продолжала поддерживать отношения — при условии постоянной занятости виделись мы, естественно, очень редко. С Игорем я время от времени ходила на всякие мероприятия, но мне никогда это не нравилось, и близко общаться ни с кем оттуда не хотелось. Бывший чаще ходил один, он как раз чувствовал себя на таких сборищах как рыба в воде.
  
— Ладно, я попробую поднять свои контакты, — задумчиво говорит Даня. — Может, что найду.
Мы приезжаем домой и проходим на кухню. Хирург заваривает мне чай, заодно заставляет полоскать горло каким-то травяным раствором, и спустя час я чувствую себя значительно лучше. Даня всё это время проводит с мобильным в руках — кому-то пишет, с кем-то созванивается. Я не лезу, только потом спрашиваю у него тихонько, что там сказала Ксения Владимировна — ей он тоже уже позвонил.