Развод. Будьте моим бывшим, доктор (СИ)
Расстёгиваю манжеты, вытягиваю рубашку из брюк, тяну один рукав, заходя к нему за спину, второй. И прижимаюсь к обнажённой спине, по которой перекатываются мышцы.
— Ягнёночек, ты меня убьёшь, — слышу хриплый шёпот.
— Ну что ты, — спустившись вниз, касаюсь губами ямочек на пояснице над слегка сползшими, низко сидящими брюками, он в очередной раз вздрагивает, а я немного ехидно добавляю: — Как я могу уничтожить цвет отечественной нейрохирургии!
— Издеваешься, да?
— Немного, — обхожу его и тянусь к ремню.
Спустя несколько секунд смотрю на полностью обнажённого мужчину и меня саму накрывает. Даня явно замечает, что со мной происходит, перехватывает инициативу, и мне остаётся только плавиться под его поцелуями. В итоге сделать мне толком ничего не позволяют. Он доводит меня своими ласками до исступления, заставляя цепляться за его плечи и стонать под напором его силы. А когда всё заканчивается, выносит меня из душа на руках.
— Перерыв, ягнёночек, — устраивается вместе со мной на кресле.
Мы оба в полотенцах, только у него оно еле держится на бёдрах, а меня он закутал почти целиком. Утыкаюсь ему в шею, вдыхая запах чистой разгорячённой кожи.
— Как насчёт того, чтобы поесть и поговорить? — слышу над собой.
— О чём? — целую его в ямочку между ключицами, и мужчина поёживается.
— О разном, — хмыкает и отстраняется, пытаясь заглянуть мне в глаза. — О прошлом, настоящем и будущем.
— Что говорить о настоящем? — усмехаюсь и прижимаюсь к нему теснее. — Вот я, например, в данную конкретную минуту сижу у тебя на коленях и слезать не планирую. Как тебе такое настоящее?
— Самое лучшее, — он тихо смеётся. — Мне очень нравится. А прошлое?
— Хочешь прошлое пообсуждать? — всё-таки отодвигаюсь и ловлю его взгляд. — Серьёзно? У нас с тобой не то прошлое, которое приятно вспомнить, тебе не кажется?
— Совсем ничего не было, что хотелось бы вспомнить? — он смотрит как будто немного виновато.
— Может, и было, — задумываюсь, потом пожимаю плечами. — Но не вижу смысла копаться в воспоминаниях. То, что прошло — в прошлом, пусть там и остаётся.
— Я тебя обожаю, ягнёночек, — Даня внезапно целует меня, прихватывает то нижнюю губу, то верхнюю, жадно ласкает языком, прижимает к себе сильнее. — Сил никаких нет рядом с тобой… — шепчет лихорадочно. — С ума меня сводишь…
Останавливается так же резко, как и начал, сжимает губы, словно заставляя себя молчать, касается моего лба своим, а я тяжело дышу, сбитая с толку этим напором.
— Остаётся только будущее? — говорит негромко, тоже дыша через рот.
— Может, мы сначала поедим? — всё-таки уточняю у него. — Это тоже будущее. Ближайшее. Ты наверняка голодный.
— А ты?
— И я, — киваю и, отстранившись, подтягиваю на себе сползшее полотенце.
— Отпускать тебя не хочу, — Даня стискивает мою талию под толстой тканью.
— Так я же и не уйду никуда, — улыбаюсь ему.
— Обещаешь?
Что-то в его взгляде и в тоне голоса заставляет меня задуматься над вопросом всерьёз. И спустя очень короткое время я понимаю, что…
— Обещаю, — говорю тихо и твёрдо, глядя мужчине прямо в глаза.
Мгновение словно останавливается. Сейчас, казалось бы, самый естественный момент, чтобы признаться друг другу в любви, но… кажется, мы оба не готовы. И оба одновременно переводим тему:
— Ужин? — спрашиваем хором.
— Мы с тобой мыслим в одном направлении, ягнёночек, — усмехается Даня, и я с облегчением смеюсь.
— Просто нам обоим надо поесть.
Неловкость, накрывшая нас минутой раньше, улетучивается без следа. Даня заказывает какую-то доставку из ресторана поблизости — мы оба предпочитаем мясо, поэтому никаких проблем с выбором у нас нет. Я режу салат из завалявшихся в холодильнике овощей. Спокойно обсуждаем какие-то дела, то и дело меняя тему… Очень по-семейному, вдруг приходит мне в голову.
— Радость моя, надеюсь, ты уже наелась, потому что я не хотел портить тебе аппетит вопросами, — Даня откидывается на спинку стула, когда мы заканчиваем ужинать. — Думаю, сейчас подходящее время, чтобы вернуться к будущему и спросить: когда ты собираешься разводиться?
— Уф-ф, для этого вопроса нет подходящего времени, — невольно кривлюсь. — До еды — аппетит потеряю, после — тошнить начнёт.
— Давай чай тебе приготовлю, — сочувственно кивает мужчина. — И вообще, я для тебя тут где-то шоколадку покупал… — лезет в шкаф и достаёт плитку какого-то явно дорогущего шоколада. — Вот, подсласти себе пилюлю.
— Да ты ж мой хороший! — растроганно улыбаюсь и, перехватив его за руку, тяну к себе, чтобы поцеловать.
— Господи, если б я знал, как мало тебе надо для счастья, — смеётся хирург.
— Увы, одной шоколадкой тут не обойтись, — от души чмокнув его в губы, отпускаю, и, подтянув к груди ноги, утыкаюсь в колени подбородком.
— Не страдай так, Алёнушка, — Даня включает чайник и присаживается напротив. — Ну что там тебе нужно, заявление в суд подать? Адвоката найти? У вас есть совместно нажитое имущество, которое нужно делить?
— Нету у нас никакого имущества, — бурчу недовольно. — Уже дал бы просто развод этот козёл — мне от него больше ничего не надо.
Заявление я подала, пока сидела на больничном — благо, для этого нет необходимости бегать по судам, всё делается онлайн. Но судя по угрозам свёкра на том приёме, просто так мне уйти не дадут. Понятия не имею, как они планируют это провернуть — максимум, что в нашем случае возможно, это назначенный судьёй срок на примирение до трёх месяцев. Объясняю это всё Дане.
— Тогда так, — он задумывается. — Есть у меня один знакомый, который наверняка может посоветовать хорошего адвоката. Давай я с ним свяжусь и узнаю. Потому что, скажу честно, в этом отношении опыта у меня никакого. И не хотелось бы его получать.
— Можно задать тебе личный вопрос? — я поднимаю на мужчину глаза и вижу, что он немного напрягается, но тут же отвечает:
— Ягнёночек, после того, что между нами было, я просто обязан… э-э-э… ответить на любые личные вопросы. Ну, что такое? — видит, как я мнусь, и с улыбкой уточняет: — Ты хочешь спросить, нет ли у меня случайно двух неадекватных бывших и пары-тройки внебрачных детишек?
— Двоих в Пензе и одного на Камчатке? — фыркаю, но тут же вздыхаю. — Дань, ну как так, вот ответь мне? Ты классный мужик, я бы даже сказала, шикарный мужчина, при должности, при деньгах, без особых тараканов…
— С чего ты взяла? — Даня довольно улыбается. — Может, они просто тщательно шифруются.
— Неважно, — отмахиваюсь от него. — Твои возможные недостатки с лихвой компенсируются многочисленными достоинствами…
— Я сейчас умру от смущения, — он закрывает лицо руками, косится на меня из-под ладоней. — Ты серьёзно?! Не ты ли говорила мне ещё совсем недавно, что я невыносим со всеми своими шуточками и прочим…
— Времена меняются… — отвечаю туманно. — Но можешь мне поверить, любая женщина в твоём случае будет подозревать подвох. Вот и мне любопытно, он есть?
— Кто?
— Подвох, — взмахиваю рукой. — Ну, там… я не знаю… может, ты скрытый мазохист. Или раз в полгода спускаешь состояние в казино. Или любишь смотреть по выходным тупейшие американские комедии, что, конечно, само по себе уже диагноз…
Даня хохочет. Смотрю на него, улыбаясь. Офигеть, какой он красивый, когда смеётся.
— Нет, ягнёночек, ничего настолько криминального, — успокоившись, качает головой мужчина. — Но… признаюсь тебе по секрету, один подвох всё-таки есть.
— Да?! — я загораюсь любопытством. — Какой?!
— Не скажу, — Даня качает головой и улыбается.
— Ну, так нечестно, — надуваюсь.
— Ягнёночек, — мягко говорит он, тянет меня на себя, устраивает на коленях и нежно касается губ, — ты узнаешь, я обещаю… Но чуть позже. Поверь мне, этот подвох… как бы так сказать, он неплохой. Для тебя — точно неплохой.
— Раз ты так говоришь… — тяну скептически. — Ладно, так уж и быть, поверю.
Он прижимает меня к себе сильнее, и я уютно устраиваюсь у него на груди. Как же хорошо…