Развод. Будьте моим бывшим, доктор (СИ)

— Ну, чего застыл, Игнатьев!
— Дан, сигаретка есть?
— Я бросил, — качаю головой.
— Да ладно, — один из наших, Костя, глубоко затягивается, ухмыляется, выпустив дым. — Чего это вдруг?
— Ну, если б кое-кто не избавился от завтрака при вскрытии и не просидел оставшуюся часть на лавочке, переливаясь всеми оттенками зелёного, то увидел бы, на что похожи лёгкие курильщика, — хмыкаю насмешливо.
  
Однокурсника передёргивает, он с сомнением смотрит на сигарету, но потом, махнув рукой, снова затягивается.
— А, один раз живём.
— Это точно, — бурчу себе под нос и отворачиваюсь, подставляя лицо свежему ветру.
После пропитанного запахами формалина и дезрастворов помещения хочется подышать, и не сигаретным дымом.
— О, гляньте! — Костя толкает локтем меня и ещё одного парня. — Главная недотрога первого меда идёт.
— Кто? — спрашиваю рассеянно.
Я мало интересуюсь сплетнями и прочей чушью. Работа занимает всё воображение и мысли. Монахом не живу, понятное дело, но… Попробуйте одновременно учиться на медицинском, подрабатывать, зубрить урывками и спать вполглаза.
— Ты что, тоже не знаешь? — тем временем Костя пересказывает последние сплетни парню, недавно затесавшемуся в нашу компанию — он перевёлся к нам с другой клинической базы пару дней назад. — Вон же она. А имя у неё — вообще жесть. Агния, правда не Барто, которая «уронили мишку на пол», а — ха-ха — Добрая! Прикинь! Что имечко, что фамилия.
— Что, не обломилось тебе с ней, Костян, раз так в остроумии упражняешься? — хмыкаю, прикрыв лицо ладонью от ветра и глядя на приятеля.
— Вот ещё, — тот презрительно ухмыляется.
Точно, не обломилось. Сдерживаю улыбку и начинаю шарить глазами по сторонам. Ну и где эта малышка, которая бортанула нашего Костика?
Момент, когда я ловлю тёплый взгляд карих глаз невысокой брюнетки, делит мою жизнь на «до» и «после». Это странно — живёшь ты свою жизнь, единственную и неповторимую, планируешь что-то, а потом происходит… нечто. И всё встаёт с ног на голову.
Я, не отрываясь, слежу за девушкой, идущей к корпусу, из которого мы только что вышли. Она… чёрт побери, почему у меня не получается найти слова, чтобы описать её?
— Дан? Да-ан! Ты чего?
— Походу, наш будущий великий хирург втюрился с первого взгляда.
Дружный смех, который я слышу словно издалека.
— Да с чего ты взял, что ему что-то светит? Сам же сказал, она недотрога!
— Ну это ж Дан!
— Да прям, можно подумать, не Дон Жуан же. Спорим, я первый с ней замучу?
— Нафиг оно тебе надо, с целкой возиться? Она же сухая, как…
— Ты просто не умеешь их готовить!
Снова смех, и я с трудом стряхиваю с себя оцепенение.
— Вам делать нехрен? — смотрю поочерёдно в глаза каждому из парней.
— Да ладно, чего ты, — пожимает плечами один из однокурсников. — Это же шутка была.
— Дан, ты чего-то слишком уж загоняешься, — хмыкает Костя. — Рано или поздно она ж всё равно кому-нибудь даст. Так почему не кому-то из нас?
У меня темнеет в глазах. Не осознавая, что творю, делаю шаг к однокурснику, хватаю его за воротник, приподнимаю к себе.
— Только попробуй её тронуть! — рычу, не сдержавшись.
— Эй, мужики, с ума не сходите!
— Игнатьев, успокойся!
— Да он сдурел! — Костя наконец вырывается из моих рук, тяжело дышит, сплёвывает на землю, делает шаг назад. — Что, боишься, кто-то другой целку-невидимку вскроет?
Я отчаянно стараюсь включить мозги, и это мне почти удаётся. Сам виноват, подставился под насмешки — но и хрен бы с ними, просто Костя ведь теперь не остановится. Я же его знаю. Дьявол!
— Если уж тебе так не терпится, — меняю позу на более расслабленную, ухмыляюсь, — можешь мне поверить, если кому-то это и удастся, то только мне.
— Реально? — парень выдавливает из себя злую улыбочку. — Спорим?
— Спорим, — решительно киваю, сжимая протянутую руку.
Два месяца назад
— Даниил Антонович, там…
— Что «там», Инна? — устало тру глаза, сажусь на диване.
Я сегодня задержался до ночи и решил, что смысла ехать домой нет. В кабинете вполне поспать можно. Если дадут, конечно.
— Скорая там, Дан, — Инна заходит, прикрывает дверь. — Но ничего срочного. Может, ты ещё отдохнёшь? Хочешь, я тебе массаж сделаю?
— Нет, — отвожу от себя её руку, девушка надувает губы.
Встаю, ругнувшись про себя. Вот знал же, что нельзя нарушать свои принципы. Никогда не спал с коллегами по работе. Но… с Инной вышло по-другому. И не то чтобы она навязывалась. Просто я, видимо, устал от одиночества… Не оправдание, конечно. И всё равно противно. Надо закончить это поскорее.
— Пойду посмотрю, что там по скорой. Проверьте, пожалуйста, реанимацию, Инна Дмитриевна. Мало ли что.
Быстро выхожу из кабинета, спускаюсь в приёмный покой.
— Что тут у вас? — подхожу к дежурной медсестре.
— Да вот, Даниил Антонович, — она протягивает мне листок, смотрит почему-то виновато.
Ах, зараза! Ну и кто ко мне притащил сюда этого чёртового бомжа, которого во всех больницах знают?!
Кидаю взгляд на подпись внизу и на секунду впадаю в ступор. Не может… этого быть… это же…
— Агния?!
Жадно рассматриваю бледную, с тёмными кругами под глазами, сердитую девушку. Ягнёночек… Я стал называть её так ещё тогда, несколько лет назад. Агния — агнец — невинная…
Я с точностью до дня могу сказать, когда мы виделись последний раз. Три с лишним года прошло. Она похудела. И в глазах нет того огонька, который сводил меня с ума. Что с ней случилось? Почему скорая? Она ведь замужем… была? Но кольца на руке нет. Хотя для врачей это не показатель, кольца мешают.
Вопросы, вопросы, вопросы…
Все эти годы я сравнивал с ней всех своих женщин. У этой не такая улыбка. У той не такие волосы. У третьей не такие глаза. Они все были — не те. Они все были — не Агния. Да, наверное, у меня не всё в порядке с головой. Не знаю.
Однажды я уже взял на себя всю вину — по собственной воле превратился в её худший кошмар, но это был единственный в тот момент способ не дать никому другому причинить ей вред. А потом отпустил. И теперь решаю, что терять мне уже нечего.
Я должен попытаться ещё один раз.
Наше время
День выдаётся уж очень суматошный. Я немного расслабляюсь только под вечер. Отодвигаю от себя ворох документов и прикрываю глаза, откидываясь на кресле. Агнию вызвали в другое отделение на консультацию, она должна скоро вернуться, и можно будет ехать домой.
Не могу сдержать улыбку, представляя ягнёночка за рулём. Чего мне стоило сегодня сдерживаться — никто не знает. Ну и ладно. Волной накатывает жар, когда вспоминаются её слова про влюблённость… Ничего-то ты не понимаешь, маленькая. Шутишь, а меня словно кипятком обжигает. И говорить тебе нельзя. Рано. Привыкнуть ко мне должна, довериться, поверить, что не обижу и не предам.
Убил бы Свиридова. Голыми руками задушил за её боль, за то, что придурок её чуть не сломал.
— Дан?
Вскидываюсь в кресле, открываю глаза.
— Инна Дмитриевна, — не перехожу на личное обращение, хотя мы одни в кабинете. — У вас какой-то вопрос?
Встаю, отхожу к двери, приоткрываю её — не собираюсь оставаться с ней наедине, никаких поводов подозревать себя я не дам. Её лицо искривляется. У нас уже давно ничего не было — с тех пор в моей жизни снова появилась Агния. Я пару раз очень осторожно, но твёрдо отказался в ответ на её намёки, и Инна успокоилась. Во всяком случае, мне так показалось — ещё в самом начале нашей связи я говорил ей, что ничего долгого и серьёзного между нами быть не может. Похоже, ошибся…
— Вот, значит, как? — она встаёт перед моим столом. — Всё, заполучил себе то, что хотел, а меня можно послать?!
  
— Инна, мы не будем это обсуждать. Я сразу объяснил тебе положение вещей.
— Ты не можешь так… Ты обещал!..
— Я ничего тебе не обещал, — качаю головой.
Вот идиот я всё-таки. Давно надо было просто сказать прямо. Тянул, решил, что она и сама всё поняла, раз уж я отказываюсь.