Мир и нир (СИ)

- Гош! Кирах захвачен!
***
Сая бросилась к нам навстречу. Единственная, оставшаяся на свободе.
Нираг спрыгнул с седла и обнял её. А я слушал. И ощущал, что проваливаюсь в бездну. Потому что две сотни бойцов за моей спиной не значат ничего.
Моя мама, Мюи, Настя, наши дети захвачены в заложники.
Я допустил дикую, фатальную, абсолютно непростительную ошибку. Превратив своё глейство и глейство Клая в мощную крепость, допустил пребывание внутри множества случайных людей и не учёл, что среди пришлых могут оказаться не только торговцы и их охрана.
Кроме того, мой враг, выманив меня к Фируху, совершил нечто немыслимое даже по меркам Средневековья. Он сговорился со степняками. Те пригнали более трёх сотен человек, оставшихся после мелиорации на Оранжевой реке – хрымов и третью расу. Выстроили их у лесополосы с верьями и спустили на несчастных каросских волкодавов! Бедолаги, спасаясь от их клыков, хлынули к деревьям…
Читал, что ровно также нацисты во Второй мировой загоняли заключённых из концлагеря на минное поле.
Верьи пресытились, сожрав одномоментно не менее двухсот душ. И степняки беспрепятственно прорвались внутрь.
Сая закончила и теперь только беззвучно рыдала, уткнувшись в мужа. 
Мы стояли около северных ворот. На меня смотрели двести пар глаз. Недоумённо суетился Бобик: почему медлим, хозяин?
А я – не железный. Не научен держать удар, когда в один миг подло забирают абсолютно всё: семью, дом, дело…
И насрать, как выгляжу в глазах окружения. Сполз с Бурёнки, опустился на траву.
Не могу…
А надо.
И я снова в седле.
- Нираг! Бери Саю на своего кхара. Едем в Кирах.
Хоть уже не успеем до темноты.
Впрочем, темно там не было. Горел завод нира. Горела стекольная мастерская. Лесопилка. Дрожжевой заводик – тоже. И над недостроенным постоялым двором со складами, нашим будущим логистическим центром, высоко реял красный петух. 
Оставив войско позади, я пригнувшись, а кое-где и ползком, пробирался ближе к замку. На дистанцию поражения Биба. 
Убедился: одними его силами не обойтись. Даже если найти и убить главаря. Здесь люди Айюрра, степняки, ещё какая-то банда.
Мои живы… Слава Моуи! И спасибо Бибу, что бы без него делал.
Что любопытно, не пал Форт-Нокс. Стражники закрылись изнутри и не пускают уродов. А перекрыть им вентиляцию или выкурить дымом те не догадались.
Все остальные, державшие оружие, убиты. Или бандитами, приехавшими с купцами, о чём говорила Сая, или степняками.
Тех, к слову, уже нет. Биб уловил кусок разговора. Южные налётчики отправились в Фиррах, где Клай оставил всего десяток воинов. Критически мало! Не удержат. 
Судорожно соображая – что предпринять дальше – я на миг утратил бдительность и тут же был наказан. Пара каких-то оборванцев заметила меня. Они заорали «глей! глей», сами понеслись к воротам. Их тотчас закрыли. А на башенку одной из привратных площадок вышел рослый воин. Лицо скрыто забралом. 
В руках он держал Моиса. Не как ребёнка, а как лишнего котёнка, которого надо бросить в реку и утопить. Или просто сбросить в ров с крепостной стены.
Моис отчаянно верещал. Воин даже попытки не делал его успокоить. Явно желал, чтоб я услышал и выбрался на свет. 
Сорвав пелёнку, взял его за ножку. Протянул перед собой, демонстрируя: сейчас отпущу. Сын умолк. Даже в год, наверно, почувствовал, как всё серьёзно.
- Я иду!
Карты на стороне негодяя. Начинаем играть по его правилам.
- Ты – Гош?
- Я – глей Гош. А кто ты, смелый воин? Смелый в бою с годовалым младенцем.
- Саюр. Младший сын маркглея Айюрра, на самом деле – законного короля Мульда. Я пришёл покарать тебя за смерть старшего брата и унижение отца.
Надо быть хладнокровным… Любая ошибка, и Моис летит вниз головкой в ров с водой. Нет, скорее на каменный приступок у основания стены! Бедный малыш… Мюи не переживёт.
Но и слабину показывать нельзя. Слабость убьёт их всех. 
На меня смотрят две дюжины арбалетов. Но далеко. Прицелиться сложно. Да и я не первый день в этом мире. После сигнала Биба моментально дёрну в сторону… А они про Биба не знают.
 
Ближайший справа от Саюра арбалетчик вдруг опустил оружие и мешком грохнулся вниз.
- Саюр! Твой стрелок умер. Если с Моисом хоть что-то случится, ты – следующий.
Он захохотал. Вряд ли видел земные фильмы про Фантомаса, но примерно так. Отдал Моиса кому-то сзади.
- Не хорохорься! И не грози зря. Детей можешь настрогать ещё дюжину. Жениться. Не считаю их важными заложниками. А вот родителей не заменишь. Сыграем?
Какой-то рок над мамой висит. Была заложницей у Артура… Я начинаю разочаровываться в этом мире. Родители… Но папа не в замке. Значит, принял за него кого-то иного. 
- Чего ты хочешь?
- Всего. Ты подписываешь дарственную моему отцу, мне и старшему брату. На глейство. Клай тоже отдаёт мне глейство и может валить куда хочет. Ты умрёшь. Но твоих выпущу. Всех. Живыми. Пусть побираются, нищенствуют и вспоминают глупого мёртвого глея Гоша. 
Он смел. Видел, как легко могу отнять жизнь, не приближаясь к ним. А коль он убрал Моиса с линии огня, я способен выкосить их всех одной очередью… И мои родные тогда достанутся на растерзание оставшимся.
Стандартный пат в ситуации с заложниками.
- Согласен. Но без брента Клая я не могу гарантировать его участие в сделке. Он у северных ворот, - я не мог видеть выражение лица негодяя – торжествующее, потому что получил согласие, или недоумевающее, так как наметилась заминка. – Лучше скажи мне, какого чёрта сжёг заводы и склады, если намерен забрать их себе?
- Это не я! – он даже руки развёл. – Степной каган Харабрук. У них неискоренимая привычка – всё сжигать, рушить, грабить. Не бойся. Восстановим. 
- Зачем тебе этот дикарь?
- А кто знал, что ты кинешь всё войско на север? Оставил бы здесь половину, Харабрук бы с ними и решил. У него на тебя давний зуб. Кстати, как там у старшего? Фирух успел сдаться или погиб?
- Будешь делить с братом полученные от меня трофеи, сам спросишь. 
Я отступил спиной вперёд, выходя из-под обстрела арбалетчиков. Не стал взводить ещё больше гада, рассказывая, что он теперь сам – старший брат. И единственный. Для их фамилии встреча со мной здоровье не укрепляет.
Бросился бегом – к своим. По пути:
- Биб! Можешь вызвать Веруна прямо сейчас и сюда? Ситуация-то чрезвычайная.
Дед появился, когда я доскакал на кхаре до своих и, не останавливаясь, метнулся к ближайшим зарослям – даже вне рощи божок уютнее себя чувствует под деревьями.
- Чего тебе, неугомонный? Угощенья принёс?
Рассказал, что на этом угощенье может и кончиться.
Взгрустнул дед.
- Твой Саюр – такой же как ты. Всё ему больше серебра, больше земли. Суетится. А зачем? Счастье-то в другом.
Уходили последние драгоценные секунды. А я стоял как идиот и выслушивал моралистические нотации.
- Дай верью.
- У тебя же Биб есть?
- Он за раз может выпить не более четверых. Где-то за минуту. 
- Ого! Я же его тебе совсем крошечным дал. На одну душонку едва-едва.
- У него была хорошая практика. Дед! Войди в положение. Дай настоящего, взрослого верью. Что рощу твою сторожит. Верну, обещаю. Лучше того, что служит у столицы, в брентстве Нимирха. Как его зовут?
- У них нет имён. Я понял, о ком ты, - в темноте я видел только овал его лица, но бьюсь о заклад, божок смотрел с сожалением. – Он старый, сильный. Поэтому трудноуправляем. Тебя первого сожрёт.
- А врагов?
- Десятка два. Отдохнёт и продолжит.
Я обратился к единственному советчику.
- Биб! Поможешь с ним справиться? С ней…
- Не уверен, хозяин.
- Ты стал сильнее. Пробуем? Или просим другого, слабака?
Мишленовский человечек, скорее уже человечище, думал секунд десять. Возможно, общался с создателем на неведомой мне волне.
- Пробуем.
Доверять можно. Если старый верья слопает мою душу, я умру, и Биб тоже. Чувство самосохранения у него присутствует.